Глава 9.
Отдохнув недельку в Европе, молодая семья вернулась в Москву — в свою однокомнатную квартиру, которая была обставлена с такой любовью, что каждый уголок дышал теплом и уютом. Так, у Сони и Бориса началась настоящая семейная жизнь — не та, о которой мечталось в романтических грёзах, а реальная, наполненная мелкими радостями и будничными хлопотами.
Первые дни после возвращения прошли в лёгкой суете: нужно было разобрать чемоданы, кое-что переставить, чтобы освободить место для новых сувениров, и заново привыкнуть к ритму московской жизни. Соня с улыбкой замечала, как Борис, ещё не до конца адаптировавшийся после отпуска, по утрам искал свои ключи или забывал, куда положил телефон. Эти маленькие недоразумения лишь усиливали ощущение домашнего тепла.
Утро в их квартире начиналось одинаково. Соня вставала первой — ещё затемно, когда за окном едва пробивались первые лучи рассвета. Она тихо пробиралась на кухню, стараясь не разбудить мужа, и принималась за приготовление завтрака. В воздухе сразу разливался аромат свежесваренного кофе и поджаренного хлеба. Иногда она экспериментировала: пекла оладьи с ягодами или готовила омлет с зеленью. Борис, проснувшись от аппетитных запахов, неизменно появлялся на кухне с улыбкой и словами
-Опять что-то вкусное?
После завтрака наступала пора сборов на работу. Борис быстро перекусывал, проверял документы и, торопил супругу.. Потом они вместе выходили из дома, и он вез Соню в адвокатскую контору.
По пути на работу Борис включал их любимую музыку — то ли джаз, то ли старые рок-хиты, от которых оба начинали подпевать. Короткие поездки превращались в маленькие праздники: они обсуждали планы на вечер, делились новостями или просто молчали, наслаждаясь обществом друг друга. Потом он оставлял её у офиса, ещё раз целуя и обещая позвонить в обед.
Оставшись одна, Соня погружалась в рабочие дела, но мысли то и дело возвращались домой. Она представляла, как вечером они с Борисом будут сидеть на диване, обсуждая прошедший день, или готовить ужин вместе, смеясь над тем, как что-то не получается. Эти мечты придавали сил и помогали справляться с любыми трудностями.
Борис, уезжая на работу, тоже мысленно возвращался к Соне. Он вспоминал её улыбку, запах её волос, тепло рук — и понимал, что именно это и есть счастье. В офисе он старался закончить дела пораньше, чтобы успеть заехать за ней или купить, что-нибудь вкусное к ужину.
Но иногда получалось совсем не так, как они планировали: непредвиденные встречи, неотложные дела и тогда Соня начинала нервничать
– Ты где?
– Я перезвоню – и он отключал звонок.
Это она не любила и потом долго дулась.
– Соня, не будь ребенком. У меня дела, я не в ресторане, я не прохлаждаюсь, я работаю.
Она понимала, что неправа. Понимала, что её ревность, её потребность в постоянном контакте — это не про него, это про неё. Про её страхи, про её неуверенность, про ту детскую потребность в безусловном внимании, которая так и не исчезла с годами. Но ничего не могла с собой поделать. Слишком любила. До дрожи в коленках. До перехватывающего дыхания. До боли в груди, когда он не отвечал. До слёз, которые она прятала за улыбкой, когда он, наконец, приходил — усталый, с тёмными кругами под глазами, но живой, тёплый, её.
— Прости, — наконец выдавила она. — Я просто… переживаю.
— Я тоже переживаю, — говорил он тише. — Но давай попробуем не превращать каждую задержку в катастрофу. Ладно?
Соня кивала, но знала, что у нее не получится. Она часто думала о том, как быстро изменилась её жизнь. Ещё год назад она жила одна, мечтая о семье, а теперь у неё был человек, который делал каждый день особенным. Борис, удивлялся, как легко ему стало жить, когда рядом появилась Соня. Любой вечер она могла превратить в романтический, а любую проблему — в повод для шутки.
Их квартира, хоть и была небольшой, казалась им самым уютным местом на свете. Каждый предмет в ней имел свою историю: ваза, купленная на блошином рынке в Праге, картина, написанная подругой Сони, книги, которые они читали вместе. Даже мелочи — вроде разбросанных по столу ручек или забытого на стуле свитера — создавали ощущение дома.
Иногда они спорили — из-за бытовых мелочей или разных взглядов на какие-то вопросы. Но ссоры никогда не длились долго. Уже через час они могли смеяться над тем, из-за чего только что сердились.
- Мы как дети, — шутила Соня, — ссоримся из-за пустяков, а потом миримся за пять минут.
Борис соглашался - Зато нам никогда не скучно.
Их жизнь не была идеальной — иногда случались задержки на работе, ссоры из-за усталости или просто плохое настроение. Но они научились справляться с этим вместе. Соня знала, что Борис всегда поддержит её, а Борис был уверен: Соня никогда не оставит его в трудную минуту.
Так, день за днём, они строили свою семью — не идеальную, но настоящую. Их квартира становилась не просто местом для сна и отдыха, а настоящим домом, где царили любовь и взаимопонимание. И каждый вечер, засыпая рядом друг с другом, они понимали: это и есть то самое счастье, о котором они мечтали.
Еще она не любила, когда он уезжал в командировки, она не находила себе места и даже на работе, находила минутку, чтобы ему позвонить. Но часто слышала
– Я перезвоню.
Соня медленно опускала телефон. Знакомое ощущение сдавленности в груди тут же возвращалось – то самое, что возникало каждый раз, когда она хотела услышать его голос. Она пыталась убедить себя – Это нормально. Он не обязан отчитываться каждую минуту. Он взрослый человек, у него своя жизнь… Но слова не помогали. Внутри разрасталась обида — тихая, колючая, отравляющая.
Через полчаса телефон оживал.
— Слушаю, Сонечка. Что-то случилось. У меня были переговоры.
Соня, что-то шептала себе под нос — что именно она и сама не разобрала. Скорее всего, это было что-то вроде – Я знаю, я просто… закончить фразу не получилось.
Молчание на линии стало мягче. Где-то вдали слышались голоса коллег, стук клавиатуры — привычные звуки его рабочего мира, в который ей никогда не было полного доступа.
– Я прилечу через пять дней. Еще много дел. Пока.