Квартиру я купила в прошлом году. Однушка в старом доме, третий этаж, окна во двор. Предыдущая хозяйка продавала быстро, цену сбила сразу. Риелтор сказала — срочно нужны деньги, переезжает в другой город. Я обрадовалась. Документы чистые, ремонт свежий, мебель оставила. Въехала через неделю.
Первый месяц жила спокойно. Работа, дом, никаких проблем. Соседи тихие, район приличный. Я была довольна. Пока не началось.
Первый раз услышала через три недели после переезда. Проснулась ночью от жажды, пошла на кухню. Налила воды, пью стою. И вдруг слышу — поют. Тихо, еле слышно. Женский голос. Колыбельную. Баю-баюшки-баю...
Я замерла с кружкой в руке. Прислушалась. Звук шёл из комнаты. Я живу одна. Телевизор выключен. Телефон на зарядке в спальне. Откуда пение?
Подошла ближе. Голос становился чётче. Спокойный такой, монотонный. Пела колыбельную до конца. Потом замолчала. Я стояла посреди комнаты и не знала что делать. Посмотрела на часы — 03:17.
Подумала — соседи. Стены тонкие, слышно всё. Легла обратно спать. Утром забыла.
Через неделю повторилось. Проснулась сама в 03:15. Лежу, жду. Ровно в 03:17 начинается пение. Та же колыбельная. Тот же голос. Поёт минуты три, потом тишина.
Я встала, приложила ухо к стене. С левой стороны живёт пенсионерка одна. С правой — семейная пара без детей. Сверху — молодой парень. Снизу — студенты. Ни у кого нет маленьких детей.
На следующий день спросила у соседки слева — не слышит ли она пение по ночам. Она посмотрела на меня странно.
— Какое пение?
— Ну, колыбельную. Женский голос. Каждую ночь в три часа.
Она помолчала.
— Нет, ничего не слышу. А ты часто слышишь?
— Уже несколько раз.
Она отвернулась.
— Может, показалось. Устаёшь небось на работе.
Закрыла дверь. Быстро. Я осталась стоять на лестничной площадке. Поняла — она знает что-то. Но не говорит.
Пение продолжалось каждую ночь. Ровно в 03:17. Я перестала спать нормально. Ложилась с тревогой. Просыпалась за пять минут до начала. Лежала и ждала. А потом слушала, как невидимая женщина поёт колыбельную в моей пустой квартире.
Решила записать. Поставила телефон на запись, положила на тумбочку. Утром прослушала. На записи только тишина. Шорохи, скрип кровати, моё дыхание. Пения нет. Но я слышала. Отчётливо.
Рассказала подруге. Она предложила переночевать у меня. Приехала в пятницу вечером. Легли спать около полуночи. Я её предупредила — в три семнадцать начнётся. Она кивнула.
Проснулась от будильника в 03:15. Разбудила подругу. Лежим молча. Ждём. 03:17 — тишина. Проходит минута. Две. Пять. Ничего. Подруга посмотрела на меня.
— Ну и где пение?
— Не понимаю. Обычно начинается.
— Слушай, может тебе к врачу? Серьёзно говорю.
Уехала она утром. Обиженная немного. Думала, я её разыграла.
Следующей ночью пение вернулось. Ровно в 03:17. Я поняла — она поёт только для меня. Только когда я одна.
Начала искать информацию о квартире. Кто жил раньше, что происходило. Нашла группу жильцов дома в соцсетях. Написала пост — кто-нибудь знает историю квартиры номер двадцать семь?
Через час пришёл ответ. Женщина, живущая на пятом этаже. Написала — лучше не копай. Не твоё дело.
Я ответила — живу здесь. Моё дело. Скажи что знаешь.
Она прислала в личку. Пять лет назад в квартире жила семья. Муж, жена, маленькая дочка. Девочке было года полтора. Однажды ночью случилось несчастье. Родители заснули, а ребёнок задохнулся. Подушка упала на лицо. Когда мать проснулась — было поздно.
После этого они развелись. Муж уехал. Жена осталась. Жила одна несколько лет. Соседи говорили — по ночам слышали плач. И пение. Она пела колыбельные. Каждую ночь. В той комнате, где раньше стояла детская кроватка.
Потом она продала квартиру и уехала. Год назад. Мне.
Я прочитала и села на пол. Руки тряслись. Значит, мать потеряла ребёнка. И продолжает петь ей. Каждую ночь. В 03:17. В то время, когда девочка ушла.
Но женщина уехала. А пение осталось. В стенах. В воздухе. В памяти этой комнаты.
Я начала замечать детали. В углу, где раньше стояла кроватка, пол чище. Как будто там меньше пыли. Воздух там всегда чуть холоднее. И иногда, когда стою рядом, чувствую запах. Детский. Молочко, присыпка.
Ночью пение стало длиннее. Раньше три минуты, теперь пять. Потом семь. Голос стал громче. Отчётливее. Я уже различала слова.
Спи моя радость усни,
В доме погасли огни...
Я не выдержала. Позвонила той женщине, которая продала квартиру. Нашла номер через риелтора. Она ответила не сразу. Голос был усталый.
— Да?
— Здравствуйте. Я купила вашу квартиру. Хотела спросить...
Она перебила.
— Слышишь пение?
Я замерла.
— Да.
— В три семнадцать?
— Да.
Она помолчала.
— Я тоже слышала. Каждую ночь. Пять лет. Думала, уеду — прекратится. Но нет. Она здесь осталась. Она не может уйти.
— Кто?
— Моя дочь. Она поёт мне. Чтобы я не забывала. Чтобы помнила.
Положила трубку. Я стояла с телефоном и плакала. Не от страха. От боли. Чужой боли.
Теперь я не боюсь пения. Слушаю каждую ночь. Ровно в 03:17. Лежу в темноте и слушаю, как чья-то маленькая девочка поёт колыбельную. Поёт своей маме, которая уехала. Которая не вернётся. Но дочка ждёт. И поёт. Каждую ночь.
Иногда я подпеваю. Тихо. Чтобы она не была одна.