Поздно вечером 29 мая 1953 года в Кремле состоялось экстренное совещание высшего руководства страны. За столом сидели Георгий Маленков, новый глава правительства, Лаврентий Берия, курирующий МВД и силовой блок, и набирающий влияние секретарь ЦК Никита Хрущёв. На столе лежали секретные документы: в особом лагере № 2 вспыхнул массовый бунт заключённых, в котором участвовало до 16 000 человек – цифра, до этого невиданная в истории ГУЛАГа.
"Иосиф только что умер, а у нас уже бунты в лагерях. Да ещё какие", – Берия нахмурился. Маленков и Хрущёв переглянулись. В их глазах читалась скрытая напряжённость. Они знали, что в кулуарах уже готовится план по ограничению влияния Берии и его аресту. И в этот крайне неудобный момент пришло сообщение о бунте в норильских лагерях.
Берия перехватил взгляд Хрущёва и Маленкова. Он почувствовал какую-то напряжённую, скрытую игру.
А начиналось всё тремя днями ранее.
26 мая 1953 года младший сержант Дятлов нес службу у жилой зоны пятого лагерного отделения Горлага. День клонился к вечеру, когда он заметил группу мужчин-заключенных, которые через ограждение разговаривали с женщинами из шестого отделения. Вместо того чтобы вызвать администрацию, Дятлов сделал предупреждение, а затем, не получив должной, по его мнению, реакции, дал очередь из автомата. Семь человек упали на землю. Один из раненых, Климчук, скончался позже в лазарете.
Никто еще не знал, что эти выстрелы станут началом крупнейшего восстания в истории советских лагерей – восстания, которое продлится 72 дня и охватит до 16 тысяч заключенных.
ГОРОД НА КОСТЯХ
История Норильска началась задолго до этих трагических событий. В 1920-е годы на Таймыре были открыты богатейшие медно-никелевые месторождения. Стране требовался никель для развития промышленности, и в 1935 году было принято решение построить здесь крупный комбинат.
2 июля 1935 года Владимир Матвеев вступил в должность начальника Норильского строительства. Перед ним стояла почти невыполнимая задача: за четыре года запустить комбинат в условиях вечной мерзлоты, без опыта такого строительства, без полной проектной документации. В первый год у него было всего 1200 рабочих, во второй – 2000.
"Естественно, мы допустили в спешке некоторые ошибки", – говорил позже Матвеев.
Тем не менее за три года ему удалось заложить первые рудники и шахты, построить железную дорогу, начать возведение города. Но железнодорожное полотно на вечной мерзлоте вело себя непредсказуемо – проседало, трескалось, мосты выпучивались.
В апреле 1938 года в Норильск прибыл Авраамий Завенягин. Он осмотрел объекты и отметил в докладе Ежову: "Положение стройки хуже, чем указывалось в отчетах. Управление лагерем фактически отсутствует. На стройке вскрыто явное вредительство".
13 апреля 1938 года Матвеева сняли с должности, 27 апреля арестовали. Его обвинили в том, что он "по заданию врагов народа, как участник контрреволюционной организации, занимался вредительством при строительстве комбината". Приговор - 15 лет лишения свободы. Наказание отбывал на лесоповале под Архангельском. Заболел воспалением легких, затем туберкулезом и скончался в 1947 году.
Судьбу Матвеева разделил и начальник ГУЛАГа Берман, который курировал Норильлаг. 24 декабря 1938 года его арестовали прямо в кабинете. 7 марта 1939 года он был расстрелян.
Но стройка продолжалась. Завенягин, убежденный сталинист с огромным опытом промышленного строительства, привез с собой не только жесткую дисциплину, но и понимание важности результата. Число заключенных выросло с 8 тысяч в 1938 году до 19,5 тысяч к концу 1939-го. 6 марта 1939 года состоялась первая промышленная плавка.
КАТОРЖНЫЙ РЕЖИМ
В годы войны неподалеку от Норильска появился особый каторжный лагерь для предателей и пособников оккупантов. Условия здесь были невыносимыми даже по меркам ГУЛАГа. На одежду каторжан нашивали номера, бараки запирали на ночь, окна защищали решетками. За малейшие проступки отправляли в карцер не на обычные 10 дней, а на месяц.
Официально рабочий день длился 10 часов, но растягивался до 12-14. К труду привлекали даже инвалидов. Каторжным не позволяли получать письма, посылки и денежные переводы. Весь режим существовал в условиях полной секретности.
К весне 1953 года в Норильске действовало 35 лагерных отделений исправительно-трудового лагеря и шесть отделений Горного лагеря - Горлага, где содержались особо опасные политические заключенные.
НЕСБЫВШИЕСЯ НАДЕЖДЫ
5 марта 1953 года умер Сталин. Заключенные ждали перемен. 27 марта была объявлена амнистия - одна из самых крупных за всю историю. По ней освободили 1 349 263 человека. После этого по всей стране был зафиксирован резкий рост преступности, который достиг угрожающих масштабов.
Но амнистия коснулась только уголовников с небольшими сроками. Политические заключенные, которые надеялись на освобождение, остались за колючей проволокой. Это вызвало волну горького разочарования и массового недовольства. Напряжение в лагерях резко возросло. Руководство ГУЛАГа отмечало рост организованного сопротивления, убийства и попытки убийств сотрудников, избиения надзирателей.
В Норильск прибыл "карагандинский этап" - 1200 заключенных из Степлага и Песчанлага, особо режимных лагерей под Карагандой. Многие из них уже участвовали в лагерных выступлениях. Они привезли с собой опыт сопротивления и готовность его продолжить.
ВЫСТРЕЛЫ, КОТОРЫЕ ЗАЖГЛИ ПЛАМЯ
23 мая 1953 года в первом лагерном отделении старший лейтенант Ширяев застрелил заключенного Жигайлова и ранил Дзюбука.
25 мая произошел еще один инцидент. Группу заключённых четвёртого лагерного отделения должны были этапировать в пятое отделение. Но вместо того, чтобы везти людей на машине, их отправили пешком. Пройдя несколько сот метров по грязи, заключённые отказались двигаться дальше – в самодельных бурках из тряпок было очень сложно идти по грязи и лужам. На место прибыл сержант Цыганков. Он дважды потребовал, чтобы заключённый Сафронник встал и вышел из колонны. Тот не подчинился. Цыганков произвёл выстрел из карабина и убил его.
А 26 мая произошел инцидент с Дятловым. Этот выстрел стал последней каплей.
ЧЕРНЫЕ ФЛАГИ С КРАСНОЙ ПОЛОСОЙ
На следующее утро ни ночная, ни утренняя смена не вышли на работу. Почти сразу протест поддержали женщины из шестого отделения. Ночная смена, вернувшись в зону, заперла ворота и не выпустила утреннюю.
Над бараками появились черные флаги. Затем их заменили на черные с красной горизонтальной полосой посередине - в знак траура по погибшим товарищам и пролитой крови. Один из заключенных позже вспоминал, что это был символ "до последней капли крови". Один из флагов был сшит из шести простыней - четырёх красных и двух чёрных.
Через несколько дней к бастующим присоединилось третье отделение – каторжане. Здесь разыгрался один из самых драматических эпизодов начала восстания.
Администрация попыталась успокоить наиболее активных политических заключенных, отправив их в так называемую "молотилку". В лагерной среде это слово звучало одинаково у всех – с равной долей страха и отвращения. Молотилка представляла собой закрытое помещение, где администрация руками уголовников, которые с ней сотрудничали, производила расправы. Дверь закрывалась, и начиналась жёсткая работа. Несколько уголовников избивали человека до тех пор, пока он не ломался или не переставал сопротивляться.
Но на этот раз всё пошло не по плану. Политические заключенные, оказавшись в молотилке, не дали себя забить. Они начали отбиваться, после чего выбежали на территорию отделения. Их крики услышали другие заключенные. В ту же минуту собралась толпа, которая заслонила избитых людей.
Уголовники, привыкшие действовать только при явном превосходстве, стояли в замешательстве. Заметив, что ситуация меняется не в их пользу, они бросились к охране и спрятались за их спинами. Толпа двинулась к администрации с требованием остановить произвол. Охрана открыла огонь. Погибли шесть человек, еще 15 лежали в грязи с ранениями.
Администрация, осознав, что контроль утрачен, бросила посты. Сотрудники отключили электричество, погас свет, остановились узлы связи, замолчали громкоговорители. Лагерь погрузился во тьму.
"МЫ ДОБИВАЕМСЯ ПРАВИТЕЛЬСТВЕННОЙ КОМИССИИ"
Во всех отделениях начали формироваться комитеты заключенных для организации внутреннего порядка. Главным требованием было одно – приезд московской комиссии. Заключенные понимали: вести переговоры с местной администрацией бесполезно.
Они выдвигали принципиальные требования: разрешить переписку с родными и встречи с семьями, установить восьмичасовой рабочий день, возобновить выплату заработка, ввести систему зачетов сроков, освободить от принудительных работ инвалидов. Требовали привлечь к ответственности сотрудников администрации, виновных в насилии, и пересмотреть политические приговоры.
Чтобы оповестить вольных жителей Норильска о происходящем, заключенные запустили воздушных змеев с листовками. К змеям привязывали пачки прокламаций с фитилём - когда змей поднимался над городом, фитиль перегорал, и листовки рассыпались над городом. "Нас расстреливают и морят голодом. Мы добиваемся правительственной комиссии. Просим советских граждан сообщить правительству о произволе", – говорилось в одной из листовок. "Передайте Совету министров, что нас убивают!" – кричали другие листовки.
Заключенные женского шестого отделения объявили голодовку. Узнав о том, что бастующим вдвое уменьшают норму питания, женщины приняли решение: баланду вылили на землю, двери кухни забили досками крест-накрест. Это стало первой массовой голодовкой заключенных-женщин в истории ГУЛАГа. Семь, а по некоторым воспоминаниям, десять дней женщины лежали на нарах, ослабевшие от голода. Выдержать испытание оказалось очень трудно – паёк и без того был невелик.
МОСКВА НЕ СПЕШИТ
Спустя несколько дней прибыла комиссия под руководством генерала Панюкова из Красноярска. Представители заключенных передали ему перечень требований. Генерал пообещал довести информацию до Москвы и уехал.
К началу июня забастовка охватила все лагерные отделения, кроме второго.
7 июня в шестом отделении наконец появилась московская комиссия во главе с полковником МВД Кузнецовым. Переговоры проходили по одинаковому сценарию: неподалеку от вахты ставили столы, покрытые красной скатертью. По одну сторону садились представители комиссии, по другую – делегаты от заключенных.
"Мы заявили, что разговаривать будем только без генерала Зверева, начальника Горлага, что и было выполнено. Нас собралось несколько тысяч человек", – вспоминал один из участников восстания.
Полковник Кузнецов пообещал смягчение режима. Но обещания оставались только обещаниями.
Тем временем в Москве разгоралась борьба за власть. 26 июня был арестован Лаврентий Берия. Власти были полностью заняты перераспределением влияния и устранением членов его окружения. Массовое восстание в Норильске оставалось практически без внимания. Прибывавшие комиссии МВД не имели четкого понимания своих полномочий и не знали, какие обещания можно давать узникам. Переговоры становились крайне шаткими и бессмысленными.
Заключенные писали новые листовки: "Берия будет навеки проклят нами и нашими семьями! Мы верим в то, что Советское Правительство до конца ликвидирует последствия преступной деятельности, жертвами которой являемся и мы".
ПОДАВЛЕНИЕ
6 июня администрация при поддержке вооруженных солдат попыталась взять под контроль пятое отделение. Несколько пожарных автомобилей с отрядом офицеров под командованием генерала Семенова двинулись к зоне, стреляя в воздух. Их встретила толпа из полутора тысяч заключенных.
Прозвучали выкрики: "Окружай их!" Офицеры, охваченные паникой, отступили под градом камней. Пожарные не успели развернуть шланги и в суматохе начали сдавать назад. В этом хаосе одна из пожарных машин задавила офицера Кочаева.
13 июня войска взяли под контроль первое отделение. Заключенных выводили группами под непрекращающимися криками и ударами прикладов. Многие падали. Особое внимание уделяли тем, кого считали зачинщиками – их избивали дубинками и отправляли в штрафные изоляторы, где подолгу держали без воды и пищи.
В начале июля власти приступили к подавлению забастовок в других отделениях. Кульминация наступила в ночь на 4 августа 1953 года.
В 23 часа 45 минут вооруженные солдаты ворвались в последнее митингующее отделение. В отличие от предыдущих попыток усмирения, на этот раз бойцы сразу открыли плотный огонь, стреляя по всем, кто сопротивлялся. На этот раз применялась не только огнестрельная сила, но и весь арсенал устрашающих мер. Бараки обстреливались в упор, двери взламывались топорами, заключённых вытаскивали наружу и избивали прикладами.
Для участия в подавлении восстания были мобилизованы коммунисты и комсомольцы Норильска, руководители предприятий и цехов. Они шли вслед за двумя цепочками солдат третьей цепочкой.
По официальным данным, в ту ночь погибли 57 человек. Около сотни получили тяжелые ранения.
Лидеров сопротивления и активистов лагерного самоуправления поместили в центральный штрафной изолятор, который заключенные прозвали "мясокомбинатом". Согласно записи в кладбищенской книге Норильска за 1953 год, летом в общей могиле под горой Шмидтихой были захоронены безымянными 150 человек.
ПОСЛЕДСТВИЯ
Несмотря на подавление восстания, власти пошли на уступки. Рабочий день сократили, вернули право переписки, отменили часть самых жестоких наказаний. 25 июня 1954 года Горлаг был ликвидирован.
В Норильск приехала комиссия по пересмотру дел политзаключенных. Если в 1953-1954 годах освобождение коснулось лишь известных ученых, партийных и комсомольских функционеров, крупных хозяйственников, то в 1955-1956 годах на свободу вышло абсолютное большинство бывших узников Горлага.
Норильское восстание стало катализатором изменений во всей системе ГУЛАГа. Примерно в то же время, с 22 июля по 1 августа 1953 года, аналогичные события происходили в Воркуте. В 1954 году произошло Кенгирское восстание – 40 дней заключенные удерживали власть в своей "вольной республике".
Система претерпела значительные реформы. Количество политических заключенных постепенно сокращалось. К 1956 году их число уменьшилось почти в четыре раза – с 467 тысяч до 114 тысяч человек. Новые дела по политическим статьям заводились все реже, а по старым производился пересмотр приговоров.
Одновременно смягчились условия содержания заключённых, менялась структура управления лагерной системой. ГУЛАГ был возвращён в ведение Министерства внутренних дел, а в марте 1959 года переименован в Главное управление мест заключения. Но настоящее его завершение произошло лишь в 1988 году.
Сегодня на месте братской могилы под горой Шмидтихой стоит часовня и крест, воздвигнутый центром "Мемориал". Надпись на нем гласит: "Мир праху, честь имени невинно репрессированных, вечная память и скорбь о прошедших ГУЛАГ".
А в одном из лагерных гимнов, сочиненном заключенными летом 1953 года, были такие строки:
"И черный флаг с кровавою полоской
Осветит путь нам в праведной борьбе!"
72 дня мирного сопротивления в Норильске доказали, что даже в самых тяжелых условиях можно бороться с несправедливостью, не отвечая насилием на насилие. Восстание было подавлено, но память о нем стала частью той дороги, которая привела страну к переменам.
Дорогие читатели. Благодарю за внимание. Желаю добра, мирного неба над головой, семейного счастья. С уважением к вам.