Если бы «Симпсоны» пришли на семейную терапию

Глядя на семью Симпсонов, у меня возникает ощущение странного профессионального дежавю. Как будто я уже видел их в кабинете. Не буквально — но по структуре, по интонациям, по тем ролям, которые они занимают. И если представить, что однажды эта семья всё-таки дошла до семейной терапии, запрос, скорее всего, звучал бы максимально привычно: «У нас проблемы с ребёнком», «Отец ничего не делает», «Все держится на матери, а она уже не выдерживает». Формально — жалобы. По сути — усталость системы, которая давно живёт на автопилоте и боится любого сбоя больше, чем собственного неблагополучия.

В кабинете первым, конечно, заговорила бы Мардж. Она говорила бы много, аккуратно, стараясь никого не задеть. Она бы объясняла, оправдывала, смягчала. Переводила агрессию в заботу, злость — в тревогу, пустоту — в списки дел. Мардж — классическая фигура эмоционального контейнера: она держит семью, но ценой постоянного самообнуления. Рядом с ней Гомер вёл бы себя как симптом, а не как человек. Шутки, гримасы, обесценивание происходящего, инфантильность. Он был бы тем самым клиентом, которого легко записать в «проблемные», но опасно не заметить: его поведение — не причина, а способ оставаться в системе, где от него давно ничего не ждут всерьёз.

Барт, вопреки ожиданиям, оказался бы самым честным. Он нарушал бы рамки, перебивал, проверял границы терапевта, но именно он говорил бы то, что в семье давно нельзя произносить напрямую. В семейной терапии такие дети часто получают ярлык «проблемных», хотя на самом деле они — носители вытесненной правды. Их наказывают не за поведение, а за то, что они слишком явно показывают трещины системы. Лиза, наоборот, старалась бы быть идеальной клиенткой. Она говорила бы правильные слова, демонстрировала осознанность, понимание, интеллект. И именно это делало бы её самой незаметной. В семьях вроде Симпсонов «умный ребёнок» часто становится функцией: он стабилизирует, но не живёт. Он всё понимает, но ничего не меняет. А Мэгги, скорее всего, молчала бы. И это молчание было бы самым громким. В семейной терапии тишина почти всегда говорит о вытеснении: о том, что не имеет формы, слов и разрешения на существование. Мэгги — это не просто младенец. Это то, о чём в семье не говорят. Усталость, пустота, бессмысленность, страх, что без привычного хаоса ничего не останется.

На каком-то этапе семья начала бы саботировать процесс. Пропуски сессий, обесценивание терапии, объединение против терапевта — классика. Потому что настоящая терапия угрожает не конфликту, а равновесию. В семьях вроде этой каждый выполняет функцию. И если, например, Гомер вдруг станет ответственным, Мардж придётся столкнуться с вопросом: а кто она без постоянного спасения? Если Барт перестанет быть «плохим», кому достанется вытесненная агрессия? Если Лиза позволит себе быть обычной, кто тогда будет удерживать иллюзию разумности? И вот здесь возникает ключевой момент, который редко нравится клиентам: проблема не в одном человеке. Семья Симпсонов — не сломанная. Она рабочая. Просто её устойчивость построена не на близости, а на повторении. Они держатся вместе не потому, что им хорошо, а потому что иначе — неизвестно. Это не история про любовь в привычном смысле. Это история про привязанность, где знакомая боль безопаснее возможных изменений.

Могла бы эта семья измениться? Частично — да. Они могли бы научиться чуть больше слышать, чуть меньше спасать, чуть реже играть роли. Но ждать от них полного «исцеления» — значит не понимать природу семейных систем. Некоторые семьи не приходят в терапию, чтобы стать счастливыми. Они приходят, чтобы научиться выживать менее разрушительно. И, возможно, именно в этом смысле Симпсоны — удивительно честная семья. Они не идеальны, не здоровы по учебнику, но они настоящие.

Автор: Дорофеев Александр Дмитриевич
Психолог

Получить консультацию автора на сайте психологов b17.ru