Чемодан был старый, черный. Невестка Тамары Вера тащила его к лестнице… Наблюдавшая это в глазок Галина Петровна невольно отступила в глубину своей прихожей. Плетущийся за Верой мальчик не плакал, и это было странно. Пятилетние дети обычно плачут, когда чувствуют что-то неправильное… А этот крепко вцепился в мамину руку и молчал.
Через пару мгновений мать и сын скрылись из поля зрения Галины Петровны. А вскоре стихли и их шаги. Галина Петровна постояла в прихожей еще минуту, а потом пошла на кухню ставить чайник.
В соседней квартире было тихо…
Тамара и Галина Петровна были соседками тридцать четыре года, вместе прошли через многое. Когда не стало мужа Галины Николая, Тамара трогательно заботилась о ней и три недели подкармливала ее домашним куриным супом. А теперь… Теперь, получается, Тамара выгнала на улицу свою невестку с ребенком…
Чайник вскипел. Галина Петровна выключила его и налила кипяток в кружку, но заварку добавить забыла. Она посмотрела в кружку, вылила воду и начала все заново.
- Надо бы зайти к Тамаре, - подумала она, - узнать хоть, что там у них случилось…
Впрочем, она и так знала.
Тамариного сына Кости не стало три недели назад. Операция по пересадке почки, увы, была напрасной… Галина Петровна помнила, как Тамара радостно рассказывала, что они, наконец-то, нашли донора, что теперь ее мальчик заживет нормально... Не зажил.
Костя болел с детства. Впрочем, слабое здоровье не помешало ему жениться на Вере. Тамарина невестка была тихой, уступчивой. Несмотря на это, соседка невзлюбила ее.
- Слишком мягкая, слишком бесхребетная, - говорила она. - Любит Костю, ну и что? Любовью сыт не будешь. Хозяйка она никакая совершенно! Готовит невкусно. Гладить не умеет толком. Ребенка родила слабого, мальчишка вечно сопливый, вечно болеет…
Галина Петровна слушала эти жалобы несколько лет. Молча кивала, подливала соседке чай и не лезла со своим мнением. Ну какое ей-то дело? Чужая жизнь, чужая семья…
Но сейчас, глядя на остывающий чай, она думала о том чемодане. О том, как Вера тащила его по ступенькам. Один шаг, другой, третий… Никто им даже не помог.
И Галина Петровна тоже не вышла.
* * *
Тамара пришла сама на следующий день, к вечеру. Постучала особым образом, три быстрых удара, один медленный. Так они стучали друг другу всегда.
- Видела? - спросила она с порога.
Глаза у соседки были красными, припухшими, но голос ее звучал твердо.
- Видела.
- И что думаешь?
Галина Петровна посторонилась, пропуская соседку в квартиру. Ничего она не думала, то есть думала, конечно, но говорить это Тамаре не собиралась.
- Чай будешь? - спросила она.
- Буду, - последовал ответ. - А знаешь что? Давай с медом попьем, если он у тебя есть.
Мед у Галины Петровны был. Прошлогодний, засахаренный, но Тамара любила именно такой, говорила, что он «честнее».
Подруги сели на кухне. Тамара долго мешала ложечкой чай, хотя мед давно растворился, а Галина не могла решиться прервать затянувшееся молчание.
- Это все она. Она его погубила, - сказала наконец Тамара.
- Да бог с тобой, Тома! - ахнула Галина Петровна.
- Да, да… - вздохнула соседка. - Эта операция… Я предупреждала. Да и отец Серафим говорил, что нельзя идти против воли божьей. Если дано испытание, надо нести… А она уперлась, давай и давай оперироваться, давай рисковать. И Костя ее послушал. Не меня, ее.
Галина Петровна молчала и мешала свой чай, хотя ни меда, ни сахара туда не положила.
- Я ее в дом пустила, - продолжала меж тем соседка, - семь лет они в моем доме жили. Кормила их с мальчишкой, поила. А она вон как отплатила.
- Тамара, - сказала после паузы Галина Петровна, - ты что-то не то говоришь. Ты же сама рассказывала… Ну, что, по словам доктора, шанс у него хороший был. Костя ведь сам хотел эту операцию...
- Доктор! - Тамара стукнула ладонью по столу. - Доктор денег хотел. И она деньги ему давала, подталкивала… Я же ей говорила-говорила, что нельзя, что грех это… Бесполезно.
***
Галина Петровна промолчала. Тамара последние два года ходила в какую-то новую церковь. Галина Петровна не была религиозной и верой подруги не интересовалась. Знала только, что там, в церкви этой, какой-то «отец Серафим» всем заправляет, что Тамара слушается его, как загипнотизированная.
- Она бумагу подписала, - сказала Тамара, - ну, отказ от наследства в смысле. Квартира теперь моя. Хотя, в принципе, она и была моя…
- Ну а Митька-то? - спросила Галина Петровна. - Внук-то твой… Он же ни при чем совсем…
Тамара поморщилась.
- С матерью пусть живет. Не моя это проблема.
Галина Петровна посмотрела на соседку. Лицо серое, осунувшееся, у губ появились резкие складки. Горе состарило ее за эти три недели, сейчас она выглядела лет на десять старше своих шестидесяти. Когда-то она была красивая, кстати. Громко и заразительно смеялась, дружила с соседями и угощала их вкуснейшей выпечкой собственного приготовления.
- Куда они пошли? - спросила Галина Петровна.
- А мне какое дело? - пожала плечами соседка. - К кому-нибудь да пошли. У нее есть же кто-то, наверное.
Галина Петровна хотела спросить: «А если некуда? А если нет у нее никого?»
Но не спросила. Вместо этого она встала и налила им еще чаю.
Тамара ушла через час. Галина Петровна вымыла кружки, протерла стол. Потом долго стояла у окна и смотрела на двор. Детская площадка, скамейки, сохнущее белье на балконах. Обычный октябрьский вечер. Ничего особенного.
Она думала о другом чемодане. О том, который когда-то собирала сама.
* * *
Это произошло в семьдесят восьмом. Ей было двадцать пять, Коле - двадцать девять. Они жили с его матерью Анной Григорьевной в просторной двухкомнатной квартире. Анна Григорьевна была сперва учительницей, потом завучем, а затем стала директором школы. Женщиной она была властной, всегда уверенной в своей правоте.
Скромную, тихую Галину, приехавшую учиться из деревни, она невзлюбила сразу. По ее мнению, Коле, умному, перспективному, она была не пара. Он ведь мог жениться на ком угодно, а выбрал ее.
Первый год был тяжелым. Второй - невыносимым. Анна Григорьевна придиралась ко всему, как Галина готовит, как убирает, как разговаривает, как смотрит, как дышит. При Коле-то она молчала, а когда он уходил на работу, начиналось:
- Ты борщ пересолила.
- Ты штору криво повесила.
- Ты опять не так рубашку погладила.
И каждый раз, когда Галина пыталась что-то ответить, в ответ слышалось ледяное:
- Это моя квартира, так что помалкивай.
В декабре семьдесят восьмого Галина собрала чемодан. Маленький, фанерный, с медными застежками. Сложила платья, туфли, сверху положила фотографию матери. И села на диван ждать Колю.
Он пришел поздно, замерзший, усталый. Увидел чемодан, побледнел.
- Галя? Что? Что такое?
- Я не могу больше, - сказала она. - Каждый день одно и то же… Она меня ненавидит!
Коля долго молчал. Потом сел рядом и взял ее за руки.
- Галочка... - мягко начал он. - Ну куда ты пойдешь? У тебя же никого нет! И у меня тоже. Только она. Потерпи еще немного… Да, она непростой человек. Но она привыкнет, успокоится...
- Она никогда не привыкнет и не примет меня, - покачала головой Галина.
- Привыкнет, - продолжил уговаривать ее муж. - Вот родится у нас ребенок, увидишь, как все изменится.
Через неделю Галина узнала, что беременна. И… осталась.
***
Анна Григорьевна прожила еще восемнадцать лет. Привыкла ли она к ней, Галина так и не поняла. Придирки стали реже, но не прекратились. Вскоре у нее появился внук, потом внучка. Анна Григорьевна любила их по-своему, жестко, требовательно. Детям с ней было непросто, Галине тоже…
Когда Анны Григорьевны не стало после инсульта, Галина неделю не могла заставить себя войти в ее комнату. И вовсе даже не от горя. Она и сама не могла понять, что с ней происходит…
Коля тогда сказал:
- Она тебя по-своему любила. Просто не умела это показать.
Галина промолчала. Спорить было бессмысленно.
* * *
Веру она встретила в декабре перед самым Новым годом. Галина Петровна покупала мандарины и брала по привычке килограмм, хотя одной ей столько было не съесть. Она подняла глаза от прилавка и увидела…
Вера стояла у полки с крупами. Пуховик висел на ней, как на вешалке. Выглядела она изможденной, под глазами виднелись темные круги. Но спина молодой женщины была прямой, а взгляд у нее был другой, не робкий, как раньше. Смотрела она прямо, цепко.
Рядом с ней стоял мальчишка в синей куртке, в шапке с помпоном. Он держал мать за руку и разглядывал витрину с конфетами. Не канючил, не просил, а просто смотрел.
Галина Петровна хотела пройти мимо. Мало ли, может, Вера не хочет разговаривать. А может, помнит, что Галина Петровна не вышла тогда, не помогла.
Но Вера сама ее окликнула:
- Галина Петровна!
- Здравствуй, Верочка… - нерешительно улыбнулась женщина.
Они стояли посреди магазина, среди снующих туда-сюда людей. Вера улыбнулась, и улыбка ее была пусть и не веселой, но и не вымученной.
- Как вы? - спросила она.
- Да я-то что… Я нормально. Ты как?
- Нормально все, - сказала Вера. - Сняла квартиру, работаю. Митька в новый садик ходит.
Она не жаловалась, не рассказывала никаких подробностей. Но в ее словах было что-то такое, от чего у Галины Петровны вдруг защипало в горле.
- Тебе помощь нужна? - вырвалось у нее. - Может, деньги надо, а? У меня есть немного, с пенсии откладываю…
Вера покачала головой.
- Спасибо, не надо. Мы сами как-нибудь.
Мальчик дернул ее за руку.
- Мам, пойдем?
- Сейчас, Митя.
Она попрощалась и пошла к кассе, Галина Петровна долго смотрела им вслед.
***
Вот так, думала она. Вот так надо было. Не ждать, не терпеть восемнадцать лет. Встать и уйти. И справиться.
Но она-то не ушла. Распаковала тот чемодан, сложила вещи обратно в шкаф. Осталась…
Дети выросли и разъехались, Коли не стало пять лет назад. Квартира опустела. Внучка живет в другом городе и звонит время от времени. Последний раз они разговаривали летом, потом поссорились из-за какой-то ерунды, с тех пор не созванивались…
Галина Петровна вернулась домой, положила мандарины на стол и села у окна.
За окном темнело. Зажигались огни в чужих окнах, где-то там, на окраине города, в съемном доме молодая женщина кормила сына ужином.
А здесь, в теплой квартире, сидела пожилая женщина и думала о том, что было бы, если бы много лет назад она все-таки унесла тот чемодан…
* * *
Шло время. Галина Петровна жила как обычно, готовила себе нехитрую еду, ходила в поликлинику, смотрела сериалы по вечерам. Иногда виделась с Тамарой, та заходила все реже и реже.
Подруга менялась, и это было видно. Она все больше говорила о церкви, об отце Серафиме, о грехах и искуплении. Когда она рассказывала про собрания и про проповеди, глаза ее становились какими-то стеклянными, словно неживыми. Галина Петровна слушала и молчала. Свое мнение она держала при себе. Потому что… Ну какое ее дело, в конце концов?
Но однажды Тамара обмолвилась:
- Отец Серафим сказал, что квартиру мне нужно переписать на общину.
Галина Петровна так и поперхнулась чаем.
- Тамара… Ты… Ты что, с ума сошла?
- Не говори так, - строго ответила Тамара. - Это нужно для богоугодных дел!
- Да для каких еще богоугодных дел? Да ты что, Тома? Это… Это же мошенничество чистой воды! Опомнись!
Тамара решительно встала из-за стола.
- М-да-а-а… - разочарованно протянула она. - Я-то думала, ты поймешь… Но я ошиблась.
Она ушла и не заходила потом долго. Они изредка встречались то во дворе, то в магазине, сухо кивали друг другу и проходили мимо. Как чужие.
Про Веру она узнавала от знакомых. Они говорили, что у нее все хорошо, она работает в какой-то фирме и недавно получила повышение. Мальчик растет, в школу пошел…
- Она и квартиру купила, представляешь? - рассказывала продавщица из овощного. - Теперь у нее и собственность есть. Так что… не было бы счастья, как говорится.
Галина Петровна слушала и думала, вот ведь как бывает. Выгнали на улицу с ребенком, а она не сломалась. Выстояла…
***
А Тамара тем временем таяла. Она похудела, осунулась и стала какой-то дерганой. Галина Петровна часто видела, как она выходит из подъезда, торопливо, с опущенной головой, словно стесняется чего-то.
И однажды, было это в марте, еще снег лежал, Галина Петровна услышала за стеной глухой удар. А потом вдруг стало тихо.
Она позвонила в Тамарину дверь, а та ей не открыла. Она позвонила снова… За дверью было тихо.
Запасной ключ у нее был, они много лет назад давали друг другу дубликаты на всякий случай. Галина Петровна достала его из шкатулки и снова решительно пошла к соседской двери.
Тамара лежала в коридоре. Лицо ее было перекошенным, изо рта тянулась тонкая нить слюны, рука неестественно вывернута…
Инсульт! Галина Петровна вызвала скорую, пока машина ехала, она сидела рядом и держала Тамару за руку. Та смотрела стеклянными глазами в потолок, ее губы беззвучно шевелились.
Когда врачи увезли Тамару, Галина Петровна осталась в ее квартире. Все вокруг было знакомым, та же мебель, тот же ковер, те же фотографии на стене. Вот молодая Тамара с мужем. Вот Костя, вот его свадьба...
А вот фотографии Мити в квартире соседки не было ни одной. Словно та вычеркнула внука из жизни.
Номер Веры Галина Петровна узнала от тех же общих знакомых. Достав свой телефон, она набрала бывшую соседку…
* * *
В больницу Вера пришла на следующий день и принесла бывшей свекрови апельсины. Галина Петровна стала невольной свидетельницей их встречи.
- Ларисочка, деточка, проходи, - сказала Тамара сладким голосом. - Нам надо с тобой поговорить.
- Меня зовут Вера, - спокойно ответила та.
Тамара недоуменно моргнула. Перепутала имя невестки, как такое возможно-то? - читалось на ее лице.
- Да-да, Вера… - поправилась она. - Конечно… Я вот болею... Мне нужна помощь. И я подумала, может, вы с Митенькой вернетесь? Будем вместе жить, а?
Вера ответила только после долгой паузы.
- С какой стати, Тамара Сергеевна? - она говорила спокойно, без злости. - У нас с сыном есть где жить.
- Но… Но… Я ведь мать твоего мужа!
- Вот именно, - отозвалась Вера, - мать моего мужа. Не моя.
- Ты… Ты что, бросаешь меня? - всхлипнула Тамара. - Я же… одна! Совсем одна! Да как тебе не стыдно только меня бросать?!
Вера помолчала, а потом все так же спокойно сказала:
- Вы же не побоялись выставить нас с Митей на улицу.
Она выдержала паузу и продолжила:
- Как там ваш отец Серафим поживает? Помогает хоть?
Тамара как-то вдруг дернулась.
- Я… больше туда не хожу, - пробормотала она. - Он хотел отобрать мою квартиру. Я поняла это слишком поздно. Это был вовсе не настоящий священник, а какая -то секта.
- Вот как? - усмехнулась Вера.
- Вера, пожалуйста! - взмолилась вдруг Тамара. - Прости меня! Я… Тогда я просто обезумела от горя и не понимала, что делаю!
Вера поставила апельсины на тумбочку и внимательно посмотрела на свекровь.
- Я найду вам сиделку, - сухо сказала она. - Оплачу на несколько месяцев вперед. Но жить с вами не буду.
- Но почему?!
Вера не стала ей ничего отвечать, развернулась и вышла. Проходя мимо Галины Петровны, она коротко кивнула ей.
***
Галина Петровна проводила ее взглядом, потом подошла к подруге. Тамара лежала, уставившись в потолок. Губы ее дрожали.
- Слышала? - спросила она хрипло.
- Слышала.
- И что думаешь?
Галина Петровна села на край кровати. Подумала о том своем чемодане, о годах молчания, о своей свекрови, которую так и не смогла простить.
- Думаю, - сказала она, - что тебе повезло. Она могла бы просто не прийти.
* * *
Прошло еще два года. Тамара поправилась. Не полностью, одна нога плохо слушалась, да и речь иногда путалась, но жила сама, без сиделки. Вера навещала ее раз в неделю, привозила Митю. Мальчик вырос, вытянулся, стал похож на отца.
Тамара потихоньку менялась. Медленно, незаметно, но изменения были налицо. Она никогда больше не жаловалась на невестку и действительно не ходила больше в ту свою «церковь».
А потом Вера сообщила новость: она выходит замуж. Его зовут Игорь. Хороший, надежный, Митя его полюбил. Удивительное дело, но Тамара не закатила скандал и не обвинила невестку в предательстве памяти сына.
- Димка бы хотел, чтобы она была счастлива, - сказала Тамара, когда они пили чай у Галины Петровны.
Она назвала сына Димкой, а так звали ее брата…
На свадьбу Галину Петровну не приглашали, да и с чего бы… она же чужой человек. Но Тамара позвала ее оценить свой наряд. Она достала из шкафа свое темно-синее платье с серебряной брошью, надела туфли на невысоком каблуке и покрутилась перед зеркалом.
- Ну как? - довольно спросила она.
- Красивая ты, Тома, - сказала Галина Петровна.
И не соврала.
- Я подарок им приготовила, - Тамара показала коробку, - чайный сервиз.
- Хороший подарок.
- И еще кое-что, - Тамара помолчала. - Я… завещание переписала. Квартиру я Мите оставлю. Костя бы одобрил… Да?
Галина Петровна просто кивнула.
* * *
Настал день свадьбы. Галина Петровна смотрела из окна своей квартиры на то, как Тамара выходит из подъезда и садится в такси.
- Вот ведь как все обернулось-то… - подумала она.
Она прожила свою жизнь так, как прожила. Не ушла, когда надо было уйти. Терпела, когда можно было бороться. Молчала, когда нужно было говорить.
И что теперь? Ей шестьдесят шесть лет. Ее дом пуст. Сын и дочь звонят ей только по праздникам, внучка не звонит совсем… Так что теперь?!
Галина Петровна посмотрела на свой телефон, который лежал на столе. Взяла его в руки, нашла в контактах номер внучки. Оля… Двадцать три года. Живет в Петербурге, работает в какой-то айтишной компании…
Галина Петровна нажала «вызов».
Оля долго не снимала трубку, и женщина хотела уже сбросить звонок, но в трубке вдруг что-то щелкнуло.
- Алло? - осторожно сказала внучка.
- Олечка… - пробормотала Галина Петровна. - Это… Это бабушка.
Повисла короткая пауза. Галина Петровна успела подумать, ну все, сейчас бросит трубку…
Но Оля не бросила.
- Бабуль? - удивленно спросила она. - Что-то случилось?
- Нет. Ничего не случилось. Я… просто решила позвонить тебе.
- А-а…
Снова повисла пауза. Галина Петровна крепче сжала телефон.
- Как ты? - спросила она.
- Нормально. Работаю, - Оля снова ненадолго замолчала. - Бабуль, ты чего? У тебя точно все в порядке?
- Да в порядке я, в порядке! Просто подумала… давно не разговаривали.
- Да уж. Давно.
Галина Петровна смотрела в окно. На пустой двор, на скамейки, на облетевшие деревья.
- Я… хотела извиниться, - скомкано сказала она. - За тот разговор. Это была моя вина. Я… обидела тебя.
Оля помолчала немного, а потом тихонько вздохнула.
- Да ладно, бабуль. Я тоже наговорила тебе всякого.
- Приедешь на Новый год?
- Приеду, - сказала Оля.
Галина Петровна невольно улыбнулась.
***
Они еще долго разговаривали - об Олиной работе, о питерской погоде, о каких-то мелочах. Галина Петровна слушала голос внучки и думала, ну надо же, как просто... Набрать номер, сказать «извини», позвать в гости...
Она положила трубку и села перед телевизором. Где-то в городе праздновали свадьбу. Вера, Игорь, Митя и Тамара начинали новую жизнь.
- А все-таки никогда не поздно, - подумала вдруг Галина Петровна, - унести тот чемодан. Кажется, я только что сделала это.🔔 ЧИТАТЬ НОВОЕ 👇