Я всегда считала себя женщиной терпеливой и рассудительной. Но даже у самого прочного гранита есть предел. Пятнадцать лет брака с Костей… Это были пятнадцать лет лавирования между его любовью ко мне и его маниакальной преданностью родителям. И вот, очередная годовщина, и вновь старая песня на новый лад.
— Ариш, представляешь, родители тут… намекнули, что хотят на юбилей, — промурлыкал Костя, входя в квартиру. — Что-то особенное, само собой.
Я вздохнула так глубоко, что чуть не сдула с подоконника герань.
— Особенное? Костя, мы только что выплатили кредит за твой "особенный" подарок папе на шестидесятилетие – этот дурацкий вездеход, который стоит в гараже без дела! Что на этот раз?
— Ну, ты чего сразу с претензиями? Я с ними поговорил. Сказали, скромно все будет.
— Скромно? Да если папа захочет звезду с неба, ты, не задумываясь, полезешь с лестницей! Я помню их "скромную" дачу, которая обошлась нам в половину моей зарплаты за год! И эту "маленькую" просьбу о новом плазменном телевизоре, потому что "глаза уже не те, Ариночка, не те".
Передразнила я свекровь противным сиплым голосом.
Костя нахмурился.
— Арин, ну чего ты злишься? Они же нас любят, хотят сделать праздник.
— Любят! Их любовь измеряется количеством денег, вложенных в их прихоти! Костя, у нас бюджет общий! Мы что, печатаем деньги в подвале?
— Не драматизируй. Посмотрим, что они придумали. Завтра узнаю.
— Завтра? А если им вдруг захочется новую квартиру? И вообще, мы только что Игорю репетитора по математике наняли, у нас взнос за секцию по плаванию, ипотека, в конце концов!
Я чувствовала, как закипаю.
Всю ночь меня ворочало. Утром голова раскалывалась. И Костя, как назло, задержался на работе. Я обрывала телефон, но он молчал. В голове роились ужасные предположения: свекры уговорили его купить путёвку на Мальдивы? Или, что еще хуже, он уже едет выбирать новый джакузи для их ванной?
Когда он наконец вошел, я сорвалась.
— Где ты был? Я чуть с ума не сошла!
Он отмахнулся.
— Ариш, не кричи. Я устал. - зарычал он.
Терпение лопнуло.
— Я тебе не подчиненная, чтобы ты на меня орал! И вообще… Почему ты не мог позвонить? Я места себе не находила!
Он посмотрел на меня удивленно, будто я свалилась с луны.
— А что такого? Что случилось то?
— Да то, что ты мог позвонить и сказать, что задерживаешься! Это называется элементарная вежливость!
Я почувствовала предательскую слезу, готовую скатиться по щеке. Он даже не понимает, что я волновалась!
Костя отвернулся и пошел на кухню. Я осталась стоять в коридоре, чувствуя себя преданной и одинокой.
Через час он появился на пороге спальни с виноватым видом.
— Арин… прости. Я погорячился. День был сложный.
Я молчала, скрестив руки на груди.
— В общем… с подарком для родителей не все так просто.
— Да ладно! Неужели они решили купить остров в Тихом океане? — огрызнулась я.
— У мамы с папой сломался холодильник, — выпалил он.
Я закатила глаза.
— Боже мой, катастрофа! Пусть вызовут мастера. Я оплачу.
— Вызывали уже дважды. Говорят, проще новый купить. Вот, модель, — он протянул мне сложенный листок.
Вбила название в поисковике. Сто пятнадцать тысяч рублей. Сто пятнадцать тысяч за то, чтобы их колбаса не протухла!
— Костя, ты что? Это же целое состояние!
Костя потупился.
— Они еще брату Сане сказали, что хотят новый телевизор домой, но диагональ еще больше чем у нас…
— Мне плевать на брата и телевизор! Почему мы должны оплачивать их холодильник? У нас что, лишние деньги?!
Костя попытался оправдаться.
— Они же нам помогали с Игорем, когда он был маленьким. Сидели с ним.
— Сидели? Да это их обязанность как бабушки и дедушки! Они что, медаль за это должны получить? Они хоть раз предложили нам денег, хотя бы для их единственного внука? Или когда крыша потекла?
— Ну, перестань так разговаривать! — Костя нахмурился. — Они же помогают, чем могут.
— Ага, морально. Ну да, это очень ощутимо на фоне растущих цен и коммунальных платежей. Слушай, у вас там случайно к юбилею не планируется покупка виллы на побережье? — язвительность так и сочилась из меня.
Лицо Кости побагровело.
— Если понадобится, куплю! Я вообще-то тоже зарабатываю!
— Зарабатываешь? И тратишь эти деньги на чужие прихоти! Ты о будущем подумал? О нашей семье?
— Родители – это тоже моя семья! — заорал он.
Я от этих слов чуть не задохнулась.
— Димочка, золотой ты мой! Твоя семья – это я и Игорь! А родители… Ну как сказать… родственники, которых ты боготворишь!
— Ты просто жадная!
— Жадная? Да я последнюю рубашку с себя сниму ради Игоря! А ты готов отдать все, лишь бы только получить похвалу от мамочки с папочкой!
Костя покраснел до корней волос.
— Все равно я им холодильник куплю!
— Ага, купишь! Только попробуй залезть в наши общие сбережения! Тогда можешь собирать вещи и катиться колбаской к своим обожаемым родителям!
— Я не ожидал от тебя такой мелочности, Арина! После стольких лет… — прошипел он, глядя на меня с отвращением.
— А я не ожидала, что ты окажешься таким маменькиным сыночком! Для меня важнее благополучие моей семьи!
Костя, казалось, не слышал меня.
— Да подавись ты этим благополучием! — рявкнул он и вылетел из дома, хлопнув дверью так, что с полки упала фотография Игоря.
Я не стала ему звонить. Пусть поостынет. Через час, может быть, прокрадется обратно, осознав всю глупость ситуации. Я надеялась, что хоть капля здравого смысла в нем осталась.
Но надежды не оправдались.
Холодильник он все-таки купил. Ходил по банкам, унижался, просил кредит. Не дали. Занял у Сашки. И два года выплачивал этот долг, урезая наши расходы до минимума.
А меня перестали пускать на порог дома его родителей. Он, видите ли, в красках расписал, какая я меркантильная, озлобленная женщина. Так что, теперь я в их глазах – враг номер один.
Костя и сам изменился. Стал каким-то отстраненным. Как будто между нами выросла стена. Теперь он больше времени проводил у родителей, "помогая им с хозяйством". А по мне так, просто сбегал от проблем.
Иногда я смотрю на него и думаю: неужели все эти годы я жила с чужим человеком? Неужели любовь можно измерить в холодильниках и телевизорах? Неужели я потеряла Костю навсегда в этой бесконечной войне с его родителями?
И самое страшное, я, кажется, знаю ответ. И этот ответ разбивает мне сердце.