Телефон завибрировал на кухонном столе, как оса в стеклянной банке. Я посмотрела на экран, и у меня внутри всё сжалось. «Оксана». Сейчас, в субботу утром, когда мы с Сергеем сели завтракать вместе. Муж, встретившись со мной взглядом, потянулся к аппарату. Его лицо стало сосредоточенным – таким оно всегда было при разговорах с сестрой.
- «Але. Да, слушаю», – сказал он, и голос его прозвучал уже предупредительно мягко. Я перестала есть. Смотрела, как его лицо стало пасмурным, а потом он кивнул, хотя его никто не видел. «Понятно. Да, я понял. Она здесь, да. Сейчас скажу.»
Он положил трубку, положил ладонь на стол и выдохнул. Смотрел не на меня, а в стену.
- «Оксана просит машину. На неделю. Им надо съездить к её свекрови в деревню, разобраться с каким-то земельным спором за огород.»
Тишина в кухне стала густой и липкой. Я не сказала ничего. Я вспомнила всё. Прошлый раз, когда они вернули нам нашу «Ниву», бак был пуст, в салоне пахло рыбой, а на заднем сиденье я нашла сломанную детскую игрушку и пятно от компота. Сергей тогда отмахивался – мол, родня, что с них взять. А у нас как раз подходил срок платежа по кредиту за ремонт этой самой машины.
Это началось не вчера. Свадьба, наша свадьба, куда Оксана пришла в кремовом платье. «Чтобы не сливаться с гостями», – как объяснила она потом. Она всегда была центром. Старшая, единственная, ненаглядная дочка для моей свекрови. Сергей вырос в тени её капризов.
Когда мы поженились, мы снимали квартиру. Оксана уже жила в своей, купленной моими будущими свёкрами. Потом умерла бабушка Сергея. Оставила им с сестрой по четверти от старой «двушки». Продать – можно было. Это была наша единственная надежда набрать на первый взнос по ипотеке. Я уже смотрела сайты, мы ездили смотреть одну новостройку на окраине.
- «Мама уговорила», – мрачно сказал как-то вечером Сергей. «Оксане нужно доплатить за новую машину. Я… Я подписал отказ от своей доли в её пользу. Она нам потом отдаст.»
Она не отдала. Ни копейки. Её машина сменилась через год. А мы так и остались в съёмной однушке. В тот вечер я впервые не стала готовить ужин. Молчала. А он молча смотрел в стену. Это была не его вина. Это была многолетняя привычка уступать. Помог тогда его друг детства, Игорь, риелтор. Узнав историю, он фыркнул и сказал Сергею прямым текстом – «Серег, ты что? Жену обижаешь. Родня родней, но свою-то жизнь надо строить.» Казалось, эти слова запали. Сергей пообещал, что больше не будет бездумно поддаваться. Что мы – его семья теперь.
- И вот – звонок. Просьба. Наша машина. На неделю. Мы планировали на этих выходных съездить на дачу к моим родителям, помочь с покраской дома.
- «Сережа, – начала я тихо. – У нас свои планы. Родителям помочь. Мы же договорились.»
- «Я знаю. Но у них там, с этой землёй… Свекровь Оксаны старая, одна, настраивает соседей против. Надо разобраться.»
- «Пусть на поезде едут. Или берут такси.»
- «Ты же знаешь, она не поедет в плацкарте. А такси – деньги. У них, говорит, сейчас напряжёнка.»
У них всегда была «напряжёнка», когда надо было просить. И всегда находились деньги на что-то важное именно для них.
Я встала из-за стола. Подошла к окну. На улице был ясный осенний день.
- «Нет, – сказала я в стекло. – Нет, Сергей. Я не согласна. В прошлый раз… Ты помнишь?»
- «Я с ней поговорю! Строго! Чтобы бак был полный и чисто!»
- «Дело не в баке! – голос задрожал, и я повернулась. – суть в том это наше. Единственное, что мы купили сами. И мы не можем этим распорядиться, потому что ей вдруг захотелось. А наши планы ничего не стоят.»
Он молчал. Молчал, потому что знал – я права. Но знал и другое – что через пять минут позвонит его мама. И начнётся. «Брат должен помочь», «она же родная кровь», «что за невестка жадная».
Телефон зазвонил снова. Не Оксана. Свекровь. Сергей взглянул на меня с мольбой и обречённостью. Он взял трубку.
-«Да, мам… Нет, мы ещё не решили… Понимаю… Да, я сказал…» Он слушал долго. Лицо стало серым. «Хорошо, мам. Договорились.»
Он положил трубку.
- «Она говорит, что это срочно. Что если они не приедут сейчас, соседи документ оформят и землю отрежут. И что… что я последний человек, если откажу сестре в такой мелочи, когда она мне целую квартиру… уступила.» Он произнёс это последнее слово с такой горечью, что мне стало ясно – он помнил всё.
Это была капитуляция в его глазах. Всё повторялось. И я поняла – если сдамся сейчас, это будет навсегда. Мы так и будем жить в тени её желаний.
- «Хорошо, – сказала я, и голос прозвучал неожиданно спокойно. – Пусть берет.»
Сергей взглянул на меня с удивлением и облегчением.
- «Но, – продолжила я, подходя к столу и беря блокнот. – Мы составим договор. Аренды. На неделю. С полной страховкой. И с залогом. Залог – стоимость химчистки салона и ремонта, если что. Я напишу, ты ей продиктуешь.»
- «Катя, это же смешно! Какая аренда?»
- «Нет, Сергей. Это наш автомобиль, купленный в браке, на наши общие деньги, по кредиту. Это имущество. Если ей нужно – пожалуйста. На условиях аренды. Иначе – нет. И скажи маме, что я – не жадная. Я – ответственная. За нашу семью. За то, что у нас есть.»
Я писала. Четко. Сумма залога была ощутимой, но справедливой. Арендная плата – один рубль, чтобы это был договор. Сергей смотрел на меня, и в его глазах шла борьба. Стыд перед сестрой? Или уважение ко мне? Он всегда уступал. Сейчас что-то менялось.
- «Перешли ей, – сказала я, отрывая листок. – И скажи, ключи будут готовы, как только она подтвердит перевод залога и пришлёт подписанный скан. У нотариуса заверим, если хочет.»
Он взял листок. Медленно. Потом взял телефон и стал набирать сообщение. Писал, стирал, снова писал и отправил.
Ответ пришел не сразу. Через десять минут. Потом зазвонил его телефон. Оксана. Он вышел на балкон. Я видела его через стекло. Он не кричал. Говорил коротко, кивал. Потом положил трубку и долго стоял, смотря вдаль, вошёл. Лицо было уставшим, но очищенным.
- «Она сказала, что мы с ума сошли. Что она ни за что не будет подписывать бумаги с братом. Что найдёт другую машину. И… что ты испортила наши родственные отношения.»
Я ждала. Он глубоко вдохнул.
- «А я сказал, что если наши отношения держались только на моей машине, то это были дерьмовые отношения. И что договор – это моё условие. Общее с женой решение.»
Он сказал это. Сам. Без моих подсказок.
Приехала свекровь. Не в гости, а с проверкой. Вошла, не снимая пальто, села на краешек стула.
- «Ну и что это вы тут устроили? – начала она, глядя на Сергея, будто меня не было. – Сестре в помощи отказать! Из-за бумажек!»
Сергей не засуетился. Не побежал ставить чайник. Он остался сидеть напротив.
- «Мама, мы не отказали. Мы предложили нормальные условия. Катя права. Это наша собственность. И мы вправе её защищать. Даже от родни.»
Свекровь вспыхнула. Начала про «благодарность», про то, как растили, про «чужую женщину». Я молчала. Потому что это был его бой.
И он выдержал. Спокойно, без крика. Он сказал – «Моя семья – вот она, здесь. И я её защищаю. Если ты приехала нас ругать – тебе не сюда. Если в гости – давай поговорим о другом.»
Она уехала через полчаса, хлопнув дверью. Мы стояли в прихожей. Тишина была звонкой и чистой.
На следующий день мы сели в нашу машину. Бак был полон. Я села на пассажирское сиденье. Сергей завёл мотор, посмотрел на меня.
- «К родителям?» – спросил он.
Я кивнула. Он тронулся с места, и мы поехали по нашему городу, под ярким осенним солнцем, в нашу законную субботу. В тишине, которая была теперь нашей общей, выстраданной силой.