«А теперь я хочу поднять бокал за мою доченьку Леночку! Это она устроила мне такой чудесный праздник! Спасибо тебе, родная, за заботу!»
Я стояла с подносом канапе в руках и думала, что ослышалась.
Леночка? Которая приехала час назад с пустыми руками и села красить губы в ванной?
Леночка, которая за три месяца подготовки к юбилею ни разу не позвонила?
Леночка — устроила праздник?!
Гости захлопали. Леночка скромно улыбнулась и встала, принимая поздравления.
А я так и осталась стоять с этим дурацким подносом. Как официантка. Как обслуга.
Впрочем, именно так свекровь меня и назвала пять минут назад. Я просто ещё не успела осознать.
***
Меня зовут Марина. Мне сорок семь лет. С мужем Андреем мы живём уже двадцать два года. Двое детей, ипотека выплачена, работаю менеджером в строительной фирме.
Обычная жизнь. Обычная семья.
И свекровь. Зинаида Павловна. Семьдесят лет. Юбилей.
Три месяца назад муж сказал:
— Марин, надо маме юбилей организовать. Семьдесят — это серьёзно. Ленка далеко живёт, не наездится. Поможешь?
Поможешь. Ага. Как будто у меня был выбор.
Леночка — это золовка. Младшая сестра мужа. Живёт в Краснодаре. Замужем за «успешным бизнесменом», как она любит подчёркивать. У неё маникюр, наращённые ресницы и полное нежелание участвовать в семейных делах.
— Мариночка, я бы с радостью, но ты же понимаешь — я так далеко! — щебетала она по телефону. — Ты там сама справишься, ты же у нас хозяйственная!
Хозяйственная. Читай: бесплатная рабочая сила.
***
Я справилась. Ещё как справилась.
Нашла ресторан. Обзвонила пятнадцать мест, выбила скидку, договорилась о меню.
Составила список гостей — сорок три человека. Лично каждому позвонила, объяснила, как доехать.
Заказала оформление зала. Шарики, цветы, фотозона. Свекровь хотела «как у людей», чтобы не стыдно было.
Нашла ведущего. Хорошего, не тамаду с пошлыми конкурсами.
Сделала слайд-шоу из старых фотографий. По вечерам сидела, сканировала снимки, подбирала музыку.
Заказала торт. Трёхъярусный, с мастикой, с портретом свекрови из крема. Двенадцать тысяч рублей. Из своего кармана, между прочим.
И это только верхушка айсберга.
Андрей помогал. Ну, как помогал... Кивал и говорил «молодец, Марин». Деньги давал, это да. Но всё организация — на мне.
Три месяца. Я похудела на четыре кило от нервов.
***
Накануне юбилея я не спала до трёх ночи.
Проверяла списки. Перезванивала в ресторан. Гладила скатерти для фотозоны — там свои не было, а те, что предлагали, мне не понравились.
В шесть утра уже была на ногах. Поехала в ресторан — проверить, как украсили зал.
— Марина, шарики не того оттенка! — звонит свекровь. — Я же просила персиковые, а тут какие-то оранжевые!
— Зинаида Павловна, это и есть персиковые. Просто освещение такое.
— Не спорь со мной! Переделай!
Переделала. Попросила выключить половину ламп. Шарики сразу стали «персиковыми».
Потом поехала за тортом. Потом обратно в ресторан. Потом домой — переодеться.
Я даже причёску не успела сделать. Просто собрала волосы в пучок и поехала.
***
Леночка приехала к пяти. Юбилей начинался в шесть.
Вошла в зал, огляделась и сказала:
— Ну ничего так. Могло быть и лучше, конечно. У моей подруги на юбилее свекрови был живой оркестр.
— Леночка, — говорю, — может, поможешь гостей рассадить? Я не успеваю.
— Мариночка, я только приехала! Мне надо в себя прийти. Дорога была ужасная!
И упорхнула в туалет — краситься.
Я рассаживала гостей сама. Бегала с табличками, показывала места, объясняла, где туалет.
Официанты задерживались с закусками. Пришлось идти на кухню, разруливать.
Ведущий потерял флешку с музыкой. Я нашла запасную — слава богу, взяла с собой.
К семи вечера я была как выжатый лимон. Но всё шло хорошо. Гости ели, пили, хвалили. Свекровь сияла в новом платье, которое — сюрприз! — тоже я помогала выбирать.
И тут начались тосты.
***
Сначала говорили родственники. Потом подруги свекрови. Всё как обычно — здоровья, счастья, долгих лет.
А потом Зинаида Павловна взяла микрофон.
— Дорогие мои! Я хочу сказать несколько слов благодарности!
Я стояла у стены. Только что отнесла на кухню пустые блюда и вернулась в зал.
— Сегодня самый счастливый день в моей жизни! — продолжала свекровь. — И я хочу поблагодарить тех, кто сделал его таким!
Я улыбнулась. Ну наконец-то. Скажет спасибо. При всех. Это было бы приятно.
— Во-первых, мой сын Андрюша! Спасибо тебе, родной, за заботу!
Андрей встал, поклонился. Гости захлопали.
— И конечно, моя доченька Леночка!
Я напряглась. Что?
— Это она устроила мне такой чудесный праздник! Моя девочка! Приехала из такой дали, всё организовала! Спасибо тебе, родная, за заботу о маме!
Зал снова захлопал. Леночка встала, скромно потупила глазки.
— Мамочка, ну что ты! Это же для тебя, любимая!
Я стояла и не верила своим ушам.
Это Леночка — организовала?! Леночка, которая только сегодня приехала?! Которая три месяца не брала трубку?!
Я ждала продолжения. Сейчас свекровь скажет: «И спасибо Марине, которая...»
Не сказала.
***
Вместо этого Зинаида Павловна подозвала меня пальцем.
— Мариночка! Подойди-ка!
Я подошла. Сердце колотилось.
— Гости просят добавки салата. Сходи на кухню, скажи, чтобы принесли.
— Зинаида Павловна, — я говорила тихо, чтобы гости не слышали. — Для этого есть официанты.
— Официанты заняты. А ты всё равно стоишь без дела. Давай, не ленись.
Без дела. Я — без дела.
Пошла на кухню. Передала про салат. Вернулась в зал.
И тут услышала, как свекровь говорит своей подруге:
— Это невестка моя, Маринка. Ничего, работящая. Сегодня вот помогает — посуду носит, за официантами следит. Подай-принеси, одним словом.
Она засмеялась. Подруга тоже.
Три месяца работы. Бессонные ночи. Двенадцать тысяч за торт. Нервы, силы, здоровье.
***
Я отошла в угол. Руки тряслись.
Андрей подошёл ко мне.
— Марин, ты чего такая бледная?
— Ты слышал, что твоя мама сказала?
— Что?
— Она назвала меня официанткой. При всех.
— Да ладно, мам пошутила, наверное.
— Пошутила?! А то, что Леночка «организовала праздник» — тоже шутка?!
— Марин, ну не порть праздник. Мама старенькая, может, запуталась.
Запуталась. Конечно.
Я смотрела на мужа и понимала: он не заступится. Ему проще сделать вид, что ничего не произошло. Так было всегда.
***
Леночка подплыла ко мне с бокалом шампанского.
— Мариночка, слушай, там торт когда вынесут? Мама устала ждать.
— Скоро, — процедила я.
— Кстати, торт симпатичный получился. Где заказывала?
— В кондитерской на Ленина.
— А, знаю. Дороговато там. Но для мамы не жалко, правда?
Не жалко. Ей — не жалко. Она ни копейки не вложила.
— Леночка, — говорю, — а ты вообще в курсе, сколько этот праздник стоил?
— Ой, не грузи меня цифрами. Андрюшка же оплатил, какая разница?
— Торт я оплатила. Из своих денег.
— Ну и что? Ты же работаешь. Можешь себе позволить.
Она отошла. Я осталась стоять с ощущением, что меня только что размазали по стенке.
***
Торт вынесли в девять.
Красивый. Трёхъярусный. С портретом свекрови. Двенадцать тысяч рублей и три часа, которые я провела в кондитерской, объясняя, какой оттенок глаз нужен.
Гости ахнули. Зинаида Павловна засияла.
— Какая красота! Леночка, доченька, ты превзошла себя!
Я почувствовала, как внутри что-то лопнуло.
— Это не Леночка заказывала, — сказала я. Громко. Так, чтобы слышали все.
Зал притих.
— Что? — Зинаида Павловна повернулась ко мне.
— Торт заказывала я. И оплачивала тоже я. Из своего кармана. Двенадцать тысяч, если интересно.
— Мариночка, — свекровь улыбнулась той самой улыбкой, от которой у меня мурашки по спине. — Сейчас не время для таких разговоров. Мы празднуем.
— А когда время? Когда вы благодарите Леночку за праздник, который она не организовывала? Когда называете меня обслугой?
Гости зашушукались.
— Я не называла тебя обслугой!
— Называли. Я слышала. И ваша подруга Нина Ивановна слышала.
Нина Ивановна покраснела и уткнулась в тарелку.
***
Леночка вскочила.
— Мариночка, хватит! Ты портишь маме праздник! Что на тебя нашло?!
— Что нашло? Я три месяца готовила этот юбилей. Ресторан, гости, оформление, слайд-шоу — всё я. А ты приехала два часа назад и принимаешь поздравления.
— Ну и что? Это же для семьи! Какая разница, кто организовывал?!
— Разница есть. Когда твоя мать называет меня обслугой, а тебя — благодетельницей.
— Ты преувеличиваешь!
Я посмотрела на свекровь.
— Зинаида Павловна. За двадцать два года я ни разу не услышала от вас «спасибо». Ни разу. Ни за один праздник, ни за один обед, ни за одну поездку к врачу.
Свекровь молчала. Впервые в жизни.
— Но сегодня вы перешли черту. Обслуга? Серьёзно? Тогда обслуга забирает свой торт.
***
Я подошла к столу и взяла торт. Все три яруса. Он был тяжёлый, но я справилась.
— Марина! — взвизгнула свекровь. — Поставь немедленно!
— Это мой торт. Я его оплатила. Я имею право забрать.
— Андрей! Скажи что-нибудь!
Андрей сидел с открытым ртом.
— Марин... ты чего...
— А ничего. Я ухожу. Пусть Леночка теперь занимается праздником. Она же всё организовала, правда?
Я шла к выходу с тортом в руках. Гости расступались, как море перед Моисеем.
— Да, и ещё, — обернулась я в дверях. — Посуду тоже сами мойте. Обслуга уволилась.
***
Я вышла на улицу. Торт поставила на лавочку. Села рядом.
Руки тряслись. Сердце колотилось.
Я только что устроила скандал на юбилее свекрови. При сорока трёх гостях.
И знаете что? Мне было хорошо.
Впервые за двадцать два года — по-настоящему хорошо.
***
Андрей прибежал через пять минут.
— Марина! Ты что натворила?! Мама в истерике!
— А я двадцать два года в истерике. Только тихой.
— Но при гостях! Как ты могла?!
— А как она могла? При гостях назвать меня обслугой?
Он замолчал.
— Андрей, — сказала я спокойно. — Я больше не буду терпеть. Или твоя мать начинает относиться ко мне с уважением, или я организую себе отдельную жизнь. Без неё.
— Это ультиматум?
— Это констатация факта. Я устала быть Золушкой, которая делает всю работу, пока «сёстры» получают награды.
***
Домой в тот вечер я не поехала. Переночевала у подруги.
Торт мы съели вдвоём под сериал и вино. Вкусный был, между прочим. Жаль, свекровь не попробовала.
На следующий день Андрей приехал с цветами.
— Марин, мама хочет поговорить.
— О чём?
— Она... она признаёт, что погорячилась.
— Погорячилась? Она назвала меня обслугой при сорока трёх людях.
— Она извиняется.
— Пусть извиняется при тех же сорока трёх людях. В семейный чат напишет. С перечислением, кто что делал для юбилея.
— Марин, ты требуешь невозможного!
— Нет, Андрей. Я требую справедливости. Впервые за двадцать два года.
***
Знаете, что самое смешное?
Свекровь написала. В семейный чат. Короткое сообщение: «Хочу поблагодарить Марину за организацию моего юбилея. Я была несправедлива».
Коротко. Сухо. Явно через силу.
Но написала.
Леночка молчит до сих пор. Даже после того, как родственники начали спрашивать: «Лена, так это не ты организовывала?» Неудобно, наверное.
А я наконец-то почувствовала, что меня видят. Что мой труд имеет значение. Что я — не обслуга.
Да, отношения со свекровью уже не будут прежними. Но, честно говоря, они и раньше были так себе. Просто теперь это честные «так себе», без моего вечного подхалимажа.
Бумеранг, говорят, возвращается. Свекровь бросила — и получила обратно. Публично. При всех своих подругах.
Может, в следующий раз подумает, прежде чем обзывать человека, который для неё три месяца старался.
***
Девочки, а вы сталкивались с таким? Когда ваш труд присваивал кто-то другой? Когда вас не замечали, пока вы делали всю работу?
Правильно я поступила? Или надо было промолчать, «не портить праздник»?
И главное — что бы вы сделали на ее месте? Забрали бы торт или оставили?
Жду ваших историй в комментариях. Чувствую, тут многим есть что рассказать!