Женская доля. Семейные истории

Восьмое марта началось с запаха блинов. Коля стоял на кухне в моём фартуке с подсолнухами и старательно переворачивал блин лопаткой. Блин, правда, уже подгорел, но сам факт, муж готовит завтрак, грел мне душу...

Мы с Игорем шли к этому три года. Три года строжайшей экономии, отказа от отпуска на море, пропущенных распродаж и домашних ужинов вместо кафе. И вот оно — свершилось. Наша «двушка». Светлая, просторная, пахнущая свежей штукатуркой и новой жизнью...

В свои пятьдесят восемь я испекла себе торт сама. Шоколадный, как в детстве, с кремовыми розочками — криво вышло, но старалась. Расставила свечи, зажгла, села возле. Ждала. Муж пришёл в восьмом часу. Усталый, пахнущий бумагой и почему-то сигаретами, хотя бросил пять лет назад...

Ольга стояла у подъезда с чемоданом и пакетом, из которого торчал угол фоторамки. Сентябрьский ветер трепал незастёгнутый ворот пальто, и она подумала, что зря не надела шарф. Впрочем, шарф остался в той, прежней жизни — в квартире, которая теперь принадлежала Сергею. Двенадцать лет брака уместились в один чемодан и пакет. Смешно, если подумать. Мать открыла дверь, не дожидаясь звонка — видимо, стояла у окна. Валентина Петровна, шестьдесят три года, сухая, прямая, с аккуратным узлом седых волос на затылке...

Когда нотариус положила передо мной папку с документами, у меня задрожали руки. Не от радости. От горя. Бабушка Зина умерла три недели назад. Тихо, во сне, как и жила — никого не обременяя. А мне оставила свою двушку на Ткацкой — ту самую, где я проводила каждое лето с шести лет...