Заметила за собой, что писать надо сразу, пока льются из тебя воспоминания и прочие песни из моей жизни.
Ну, попробую восстановить вчерашние наши с мамой воспоминания.
Возможно, я уже про это писала, потому как некоторые читатели очень хорошо запоминают, что я писала.
Ну да ладно, если что, повторюсь.
Мама всегда эту историю из моего детства рассказывала всем, я сама этого не помню, но хорошо помню ту баню, в которой это всё происходило.
Мы жили в частном доме и, естественно, никаких удобств у нас не было, и та же вода для умывания у нас была из колонки.
Сейчас трудно представить, как это – нет воды постоянной в доме и как это ходить зимой в туалет на улицу.
А я это всё помню, так как прожила до 18 лет в таком доме и мечтала переехать в квартиру.
С отцом я прожила до 14 лет и, представьте, я его не помню.
В отличие от сестрицы, которая его прекрасно помнит и мне рассказывает, что он для нас делал.
Я, конечно, вспоминаю кое-что, что делал для нас отец, ну вот лицо его у меня просто вычеркнуто из памяти.
Сама пытаюсь понять, как же так? Почему не помню лица?
А помню я только, когда он был пьяным, как сидел за круглым столом перед проигрывателем и что-то слушал, а самый последний случай, который, видимо, у меня и отшиб память, это когда то ли с топором , то ли с табуретом летел на маму, а между ними встала бабка, его мать.
Извините, что так пишу – не бабушка, не бабуля, а именно бабка, мамина свекровь.
Да простит меня покойная бабушка, так как я её всё равно любила и жалела, но она со своей родной сестрой, которая жила на соседней улице, стравливала или натравливала отца против матери.
Потом бежали к маме и кричали: «Беги, Верка», потому что уже бежал разъяренный пьяный отец.
Что они там говорили, что он зве- рел, я, конечно, не знаю, но я всегда маме говорила: «Давай уйдём отсюда куда-нибудь на квартиру», но мама не решалась, боялась, похоже, что не потянет нас с сестрицей.
И вот баня, в которую мы ходили всей семьёй.
С одной стороны было женское отделение, а с другой – мужское.
Народа было много, я как сейчас помню, где мы раздевались, какие были железные тазики, каменные лавки, где набирали воду горячую и холодную, потом была очередь в душ, чтобы сполоснуться после мытья из тазика, вот прямо представила ту баню из детства.
В той же бане были парикмахерские, и стригся и брился там отец, и в том же зале стригли меня.
И вот воспоминания, которые мама всегда рассказывала.
Сидит отец, его намылили перед бритьём, и сзади у другого парикмахера сижу я, лет пять мне тогда было.
Парикмахер меня спрашивает: «Кого ты любишь больше – папу или маму?»
И я уверенно отвечаю, что папу.
Папа сидит довольный, а парикмахер продолжает спрашивать.
Обычно дети любят больше маму, а тут папу, наверное, он приносит хорошие подарки.
А я отвечаю: «Водку да кильку».
Отец, как сидел намыленный, покраснел, сказал на меня: «Болтушка», а смеялась вся баня.
Вчера мама про этот случай стала спрашивать, она не сразу, но вспомнила и рассказала.
А ещё рассказала, что я всегда бежала маленькая к отцу, когда он приходил с килькой.
Садилась к нему на колени и очень любила кильку.
Вот такой у меня получился рассказ с воспоминаниями.
Да простят меня покойные отец и бабушка, но так было, и это застряло в моей голове детства.
Только вот лицо отца не помню совсем, бабушку помню.
Хорошего всем дня.