В кабинете на третьем этаже бухгалтерии всегда стоял особенный микроклимат — влажный, настойчиво‑сонный, как будто весь кислород растворился в табличках Excel. Зимой батареи жарили так, что пластик у цветов на подоконнике временами начинал подтаивать. Восемь человек, восемь кружек с кофе, восемь вентиляторов — все без толку.
— Ну всё, ребята, я больше не могу, — сказала я, отрываясь от монитора. — У меня ощущения, что мозг кипит в собственном соку. Я окно открываю.
Я поднялась, щёлкнула ручкой рамы. В поток холодного воздуха мгновенно вкатилось спасение: лёгкий сквозняк, запах снега и отдалённый шум улицы. Все почти синхронно вдохнули.
— Вот! Совсем другое дело, — одобрила Лида из отдела кадров. — Хоть жить можно.
Но не прошло и минуты, как с другого конца кабинета донёсся резкий голос.
— Кто открыл окно?! — возопила Марина Анатольевна, старший бухгалтер, женщина, закутанная в тёплый вязаный шарф и жилетку.
— Я, — призналась я. — Душно же, Марина Анатольевна. Тут парилка, не офис.
— Так мне теперь холодно! — с обидой ответила она. — Сквозит прямо на меня!
Она встала, подралась с занавеской и захлопнула раму с таким звуком, будто ставила точку в великой бухгалтерской драме. Сквозняк умер на месте. В кабинете снова повис тяжёлый, сладкий запах кофе и перегретого воздуха от батарей.
— Всё, — сказала Лида и театрально обмахнулась бумагой. — Мы сваримся. А Марина Анатольевна выживёт в своём коконе.
— Не утрируйте, — произнесла Марина Анатольевна, пряча руки в рукава. — Просто я простужаюсь от малейшего ветра. Я не могу работать в холоде.
— А мы не можем в духоте, — возразила я. — Нам кислород нужен. Мы тут не в архиве.
Сергей Петрович, заместитель начальника, поднял глаза от таблиц и тихо вздохнул:
— Может, компромисс?
— Какой компромисс? — Марина Анатольевна повернулась к нему, уже готовая защищаться.
— Половину форточки открыть, — предложил он мирно. — Или открыть окно со стороны Лиды, а ваше оставить закрытым.
— Ага, и меня продует с другой стороны, — тут же огрызнулась Марина Анатольевна.
Офис зашумел. Алёна из первой группы отчетов вставила:
— Может, включим кондиционер?
— Он же зимой не работает на холод, — ответила Лида. — Только на обогрев. Нам этого ещё не хватает.
— Тогда давайте все дружно будем дышать через раз, — заметил ядовито Слава, наш айтишник, не отрываясь от кода. — Пусть Марина Анатольевна одна дышит постоянно, а мы по очереди.
— Очень смешно, — обиделась она. — Я тоже хочу как всем комфортно, но почему я должна болеть?
— Никто не хочет, чтобы вы болели, — сказала я спокойно. — Просто нельзя весь день сидеть в духоте. Голова не варит.
Тут вмешалась начальница — Татьяна Петровна, которая всё это время молча слушала из‑за монитора.
— Так, коллеги, — сурово произнесла она. — Прекращаем базар.
Наступила тишина. Даже ребята из соседнего отдела притихли — двери всегда стояли приоткрыты, и вся драма передавалась, как радиопередача.
— Мы взрослые люди, — продолжала Татьяна Петровна. — Найдите рациональное решение.
— Рациональное — это открыть окно, — прошептала Лида, но тихо, почти себе под нос.
— Можно поставить экран, — вдруг сказала Ирина, бухгалтер по авансам. — Или перегородку из картона между Мариной Анатольевной и окном. Тогда воздух идёт, а её не дует.
Все вздрогнули от неожиданности.
— Картон на рабочем месте?! — изумилась Марина Анатольевна. — Это что — офисное творчество?
— Ну а что, у нас и так половина вентиляции не работает, — вздохнул Слава. — Можно сделать экспериментальную перегородку.
— Экспериментальную! — подхватила Лида. — Мы же почти НИИ по выживанию в офисной среде.
— Хорошо, — сказала я, уже улыбаясь. — У кого есть большая коробка?
Нашли упаковку от монитора. Вытащили из кладовки старый скотч. За десять минут мы построили маленькую «стену» высотой по грудь, аккуратно закрепили её сбоку у Марины Анатольевны. Я осторожно приоткрыла окно — сначала на несколько сантиметров, потом чуть сильнее.
— Ну как? — спросила я.
Марина Анатольевна посидела, понаблюдала за листочками на столе, которые едва шевелились.
— Терпимо, — произнесла она наконец.
В офисе раздалось радостное «ура». Даже Татьяна Петровна усмехнулась.
— Эксперимент одобряется, — сказала она. — Но если кто-то заболеет — не жалуйтесь.
К обеду воздух в кабинете стал свежее. Все бодрее разговаривали, а Марина Анатольевна надела второй шарф и пила чай с лимоном, будто в осаде, но молча.
После обеда произошёл рецидив: в коридоре кто-то включил обогреватель, и жара опять поползла к нам.
— Нет, всё, — заявил Сергей Петрович. — Я окно открою по нормативу. Долька, ровно двадцать минут в час, и всё.
— Это ещё что за норматив? — возмутилась Лида.
— Сам придумал, — сказал он. — Но звучит убедительно.
— Может, стоит составить график? — предложил Слава. — Кто открывает окно — тот получает плюс к кофе-паузе.
— Или к штрафу, если открыл не в своё время, — подхватила Лида, смеясь.
Марина Анатольевна сжала губы, но промолчала. Видно было, что она старается не вмешиваться. Входил какой-то мирный ритм. Окно открывалось — закрывалось. Вентиляция картонной перегородки работала. Все привыкли.
Но на третий день Татьяна Петровна утром зашла и сказала:
— К нам из соседнего отдела поступила жалоба. Говорят, у нас из‑под двери сквозняк гуляет.
— Серьёзно?! — рассмеялась Лида. — Может, и им перегородку сделать?
— Нет, лучше мы дверь закроем, — решила начальница.
Дверь захлопнули — и мгновенно духота вернулась, как будто и не было трёхдневного перемирия.
— Всё, снова как в сауне, — простонал Слава. — Где наш герой с окном?
Я подошла к раме, уже накаталась сцена.
— Только тёплое одеяло мне дайте, — пробормотала Марина Анатольевна, но никто не услышал.
Я открыла окно настежь. В кабинете с новой силой зашумел воздух, запахло снегом, зимней улицей, где мимо проезжали автобусы. Восемь сотрудников глубоко вдохнули, и на мгновение воцарилась гармония: холодно, свежо, живо.
— Вот оно, — сказала Лида. — Свобода.
— Простуженная свобода, — поправила Марина Анатольевна.
— Неважно, — вздохнул Слава. — Главное — дышать.
Все засмеялись. Даже Марина Анатольевна чуть улыбнулась, спрятавшись за кружкой. И в этой лёгкой, почти примирённой тишине все снова взялись за дела.
К концу недели картонная перегородка стала местной легендой. Её украшали стикерами, схемами, пожеланиями свежего воздуха. Марина Анатольевна даже прикрепила к ней термометр. Теперь все смотрели на эти цифры, как на барометр офисного мира: если температура поднимается выше двадцати пяти — окно открывают, если опускается ниже двадцати — закрывают.
Так и живут: восемь сотрудников, одно окно и вечная зима, в которой каждый хочет своего комфорта и немного уважения к чужому.
И иногда, когда повисает пауза между цифрами, отчётами и паролями, кто-то обязательно шепнёт:
— Всё равно лучше, чем летом.