«Учитель, посторонись!»
Вместо предисловия
Первое, в чем я должен признаться: у меня нет педагогического образования. Я не учился методике преподавания в педвузе. Вся моя методика – это череда неудачных попыток, сменяемых изредка какими-то вспышками вдохновения и случайным попаданием в настроение детей.
Я с вами честен с первых строк. И это мой главный принцип в преподавании – честный диалог с детьми. В моем случае это помогает компенсировать мои скромные познания в предметной области. Я могу так же ошибаться вместе с детьми.
И тут должны набежать особенно трепетные родители с криками возмущения:
– Как? Он ошибается? Кого нам дали!
Да, я ошибаюсь и прямо об этом говорю. Но в то же время я всегда ищу правильный вариант либо ответ на вопрос, на который я не могу ответить непосредственно на уроке.
И раз уж я снял с себя ответственность за невежество, то могу смело заявить: мои методы, мои рабочие инструменты – это не методы и инструменты в привычном смысле этого слова. Они помогают мне выжить на уроке. И я буду рад, если они помогут кому-то еще.
Разумным будет спросить: как меня занесло в школу, если я не учился на учителя? Тут следует уточнить.
По первому диплому я литературный работник. Согласен, что за профессия такая. Я и сам до сих пор не могу дать какой-то вразумительный ответ. Это и редактор, и критик, и публицист, но как бы вместе. Более точное определение дал моей специальности писатель Сергей Есин: литературный работник – это профессиональный читатель.
Профессиональный читатель – это человек, который сидит в кресле, на стуле (если нет денег на кресло) или на лавочке, сидит обязательно с карандашом и читает книжку, делая пометки, понятные только ему. Он читает в надежде, что ему за это кто-то заплатит. Как вы можете догадаться, профессией это трудно назвать. Скорее – хобби.
Получается, я пять лет учился читать книжки? Не совсем. Я учился восемь лет. Хочется сказать, что это все потому, что я тугодум. Наверное, так оно и есть. Еще три года прошли в аспирантуре. Я и там сидел с книжкой и карандашом, делал пометки и представлял, что однажды мне будут за это платить.
Это “однажды” наступило не сразу.
Поначалу я пытался читать лекции, и за это мне не платили. Перебивался частными уроками. Тут мне пригодились знания современного русского языка, правда, в усеченном формате – не надо быть первоклассным лингвистом, чтобы готовить детей к ОГЭ или ЕГЭ. Достаточно базовых сведений.
Помню, как я готовился к первому занятию с учеником. Я запланировал шесть или восемь заданий. На деле же мы уперлись в одно, и целый час я объяснял совсем другую тему. Кажется, это были чередования гласных в корне. Оставшегося материала мне хватило еще на несколько уроков.
Аспирантуру я окончил, диплом получил. Чтобы преподавать в вузе, нужна была научная степень. Подготовка и защита диссертации – это еще какое-то неопределенное время. Жить на что?
В школу я пришел, потому что хотел и дальше говорить о книжках. А в школе за это платили. Так что все сходилось для меня удачно.
Я так думал до первого родительского собрания.
*продолжение следует*
