Построив отделение в одну шеренгу, начинаю со своей любимой присказки.
- Ну что, граждане алкоголики, хулиганы, тунеядцы. Кто хочет поработать? – дядя Фёдор ржёт, остальные удивлённо поглядывают друг на друга. Оглядываю строй. Девять человек, почти у всех немецкие винтовки и карабины, пулемёт у самого рослого бойца, узнаю рожу Малыша, правда в каске и трофейной плащ-палатке, он похож на хулигана Федю, а если точнее - на актёра Алексея Смирнова. Каски у всех. Также вижу пару патронных коробов с пулемётными лентами. А больше под плащ-палатками ничего из вооружения не разглядеть. Красноармейцы подобрались все молодые, парни лет двадцати, видимо не из ополченцев-добровольцев, а призывники. Ну, нашим легче, молодые организмы ещё не измучены нарзаном, и в начальниках никто из них не был, тем более выжили в нескольких боях, так что можно сказать - везунчики.
- Гранаты у всех есть? – Бойцы молчат. Некоторые вразнобой отвечают, кто да, кто нет. Зайдём с другой стороны.
- У кого нет гранат. Два шага вперёд. – Четверо выходят из строя. Хреново.
- Встать в строй. Лопатки у всех?
- Да, - отвечают бойцы. Ну, хоть с этим всё нормально.
- Равняйсь. Смирно. Вольно, разойдись. Можно покурить и оправиться. – Показываю на стоящий неподалёку навес, так как дождь всё ещё идёт. Зову Федора и дальше расспрашиваю уже его.
- Федя, как у нас с патронами и что с противотанковыми гранатами?
- Штук по полста на винтовку и около тысячи к пулемёту. Гранат больше нет.
- Малыша каким ветром надуло?
- Взводный распорядился. У пехоты свои пулемётчики нашлись.
- Хорошо. Сейчас дуешь к лейтенанту, скажешь ему, что в двух километрах вверх по реке брод, и мы там займём оборону. Потом найдёшь нашу запряжку с передком, и едете вот по этой дороге в деревню. – Показываю ему направление и сам просёлок. – Мы будем уже на месте. Насчёт гранат и бутылок с горючкой спроси у сержанта Волохова и старшины батареи.
- Всё понял, – отвечает боец.
- Тогда дуй прямо на КНП. - Дядя Фёдор убегает, а я строю бойцов в колонну по два и веду занимать позиции.
У брода мы были примерно через полчаса, сначала дошли до Павловки, а потом свернули налево, и по следам танковых гусениц добрались до нужного места. Бойцы отделения заняли позиции по опушке леса справа от дороги, а я отошёл немного влево, прихватив с собой Малыша, чтобы провести рекогносцировку и «узнать», - где надо копать? Русло реки здесь шире чем у моста, но по-видимому и мельче, так что брод в этом месте образовался не просто так. Наш левый берег будет покруче, зато правый полого спускался к реке. На той стороне слева от дороги росла небольшая роща, а вот справа, лесной массив был гораздо больше, и тянулся в двухстах метрах от берега. С нашей же стороны, деревья подступали вплотную, но и лесок кончался буквально метрах в пятидесяти правее просёлка, да и то, там росла в основном молодая поросль и кусты. Небольшая роща, назовём её ориентир №1, находилась в четырёхстах метрах от брода, но это потому, что река в этом месте прогибалась дугой в нашу сторону. Дорога же из Павловки шла под углом градусов сорок пять к реке и проходила вдоль северной опушки рощи, заканчиваясь в населённом пункте Ивакино, до которого было километра полтора, и в трёхсотметровый промежуток между лесными опушками деревня просматривалась в бинокль.
Я уже заканчивал свою рекогносцировку и решал, где надо копать, когда прибежал Малыш, и позвал меня с собой, при этом он только показывал пальцем направление и, разводя руки в стороны как настоящий рыбак, заикаясь, произносил только два слова.
- Там… Во-о… - Заинтригованный таким поведением бойца, иду за ним.
- Йапонский городовой… Вот ни фуя себе, сказал я себе. – Мой унтер-офицерский загиб от избытка чувств, был довольно замысловатый, Емеля аж рот раскрыл от изумления. И не мудрено, так как уперевшись в ствол сосны своим острым «клювом», стоял танк Т-34. Скорее всего, водила слегка промахнулся мимо брода, а выехав на сушу, как волк на катке, врубился в подлесок, и если бы не толстое дерево, то у местных была бы новая дорога. Видимо всё это происходило ночью, так как днём тут мог заблудиться только слепой. Гадать не будем, подойдём ближе и там разберёмся. Обойдя тридцатьчетвёрку по кругу, я убедился в правдоподобности своей первоначальной версии. Судя по всему, танк недавно побывал в бою, и обе фары с него были снесены попаданиями бронебойных снарядов и пулемётными очередями. Люк мехвода был закрыт, так что закарабкиваюсь на жалюзи, и пытаюсь открыть башенный, который тоже оказался заперт, причём изнутри. Хорошо, тогда мы пойдём другим путём. Нахожу в инструментальном ящике железяку потяжелее и стучу по крыше башни, приговаривая при этом.
- Сова, открывай. Медведь пришёл. – Никакой реакции на это не последовало. Тогда долблю по люку гораздо сильнее, а кричу уже громче.
- Эй, чумазые, просыпайтесь!!! Вы нарушили правила уличного движения! Предъявите ваши права. – Прекратив барабанить, прислушиваюсь. Из танка доносятся какие-то звуки, поэтому продолжаю начатое.
- Мазута, вылезай оттуда, фрицы уже за рекой, сожгут к херам вашу таратайку. – И добавляю крылатую фразу на русском командном. И только после этого люк мехвода открывается, а из него высовывается туловище в комбезе и танкошлеме и начинает ругаться.
- Какого буя машину ломаете, махра бестолковая… - Но увидев фигуру Малыша, быстро сдувается.
- Лейтенант Иванов, особый отдел Западного фронта. Предъявите ваши документы. – Подхожу я сбоку к танкисту и протягиваю руку. Тот вылезает из танка и, встав по стойке смирно, представляется в ответ.
- Красноармеец Кукушкин. А документов у меня с собой нет. – Шинель у меня под плащ-накидкой, так что знаков различия не видно.
- Что с танком? Где весь экипаж? И почему вы ошиваетесь в тылу, когда другие воюют? – Продолжаю я грузить танкиста, пока он в прострации.
- У нас был приказ на передислокацию, а горючее кончилось, вот все и пошли его искать, а меня оставили охранять машину. – Пытается оправдаться боец.
- Где командир и механик-водитель?
- Сказали, что пошли за солярой.
- А ты чем занимаешься в экипаже.
- Я башнёр, орудие заряжаю.
- Давно они ушли?
- Ещё затемно.
- Орудие в порядке? Как с боекомплектом?
- Орудие в норме, только снарядов мало, и к пулемёту всего десяток дисков осталось.
- Сколько снарядов и каких?
- Дюжина осколочных и пяток бронебойных. – Ну, основное я выяснил, остаются подробности, но это после.
- Вот что, красноармеец Кукушкин. Вы вместе с танком поступаете в распоряжение нашего отряда особого назначения. Приготовьте орудие к бою, расчистите сектор обстрела.
- Красноармеец Малышкин!
- Я. – Откликнулся Емельян.
- Поможете товарищу Кукушкину.
- Есть.
- Надеюсь, топор и пила у вас в хозяйстве найдутся? – Обращаюсь я уже непосредственно к заряжающему.
- Найдём.
- Тогда приступайте к выполнению приказа.
- Есть! – Ответили хором оба бойца.
Пока танкист пытается найти инструменты, даю ценные указания Малышу, чтобы лишнего не болтал, ничему не удивлялся, да и за маслопупом приглядывал. А то видел я, как у обоих глаза округлились, когда я сказал про отряд особого назначения. Так-то Емеля парень не шибко разговорчивый, но мало ли что. Сам же иду командовать своими орёликами, а то что-то я задержался, планировал минут пять оглядеться, а получилось чуть больше. Пройдя вдоль опушки, собираю всех семерых вместе, и отдаю боевой приказ, а попутно нарезаю задачи каждому красноармейцу. Троих я оставляю справа от дороги. Они должны выкопать окоп для пулемёта на самом краю правого фланга, а потом заняться своими индивидуальными ячейками. А четверых забираю с собой, они должны прикрыть левый фланг, вот там и копают, первый в пятидесяти метрах от танка, остальные дальше влево до небольшого оврага.
Разобравшись с обязанностями командира отделения, иду к нашей бронированной огневой точке, а то что-то Малыш и Ко, разошлись не на шутку, устроив лесоповал.
- Шабаш! Хватит природу губить. А то дай вам волю, вы тут все деревья на дрова изведёте.
- Да мы только трошки порубили, чтобы башню развернуть, и самые большие стволы спилили, чтобы не мешали. – Начал отмазываться танкист.
- Вижу уже. Так что молодцы, хорошо поработали. – Хвалю я бойцов, залезая на танк, и осматривая местность в бинокль, уточняя сектор обстрела.
- Малышкин. Топай на правый фланг, там уже бойцы окоп для пулемёта копают. Все трое поступают в твоё распоряжение.
- Есть. - Отвечает Малыш и, прихватив пулемёт, уходит к своей команде. А мы с заряжающим занимаемся маскировкой. Хорошо, что тут в основном росли хвойные деревья, и мехвод вовремя остановился, проехав всего метров десять – пятнадцать, а то пришлось бы толкать танк на опушку, или вырубать просеку в лесу. Сектор обстрела тоже был небольшой, всего градусов тридцать, так что и той просеки, которую проделал танк своим корпусом, нам хватало. Залезаю на место командира, и приноравливаюсь к прицелу и маховикам наводки орудия. В шинели и плащ накидке, в башне конечно неудобно, но внутрь, благодаря большому трапециевидному люку я попал, и на сидушке утвердился, так что и выскочить наружу, думаю, успею. Танк стоит к лесу передом, а к потенциальному противнику задом, но это нормально. Не по политесу конечно, да и кормовая броня на пять миллиметров тоньше, зато в корме у нас двигатель, и ещё куча всяких агрегатов, так что если даже и пробьёт, до нас не всякий снаряд доберётся, главное ближе ста метров не подпускать. Ну а насчёт кормовых баков, тоже фигня, если танкист говорит, что горючка кончилась, то и гореть там нечему. Хотя в любом танке найдётся чему гореть, но и поджариваться тут я не собираюсь. Если уж припрёт, то главное вовремя смыться, а для этой цели как раз подойдёт передний люк мехвода. Так что пока птица мозгоклюй, выносит танку корму, думаю, «мы успеем добежать до Канадской границы». Но это в крайнем случае, и лучше бы до этого не дошло.
Оптимальным вариантом было бы конечно перегнать танк на высоту к командному пункту и устроить фрицам второй «Азенкур», обстреляв автоколонны на шоссе, а позже отбиться от любой бронетехники, которую можно держать на дальности прямого выстрела нашей танковой пушки. Но, на лошадях такую «телегу» не утянешь, да и снарядов для этого маловато. С нашего же места, просматривается только северная окраина деревни Ивакино, а вот шоссе уже нет. Кстати о бэка, надо бы порасспросить танкиста, что у них ещё есть, а то танк это не только повозка для пушки, с него ещё много чего полезного можно поиметь.
- Товарищ Кукушкин, ты насчёт условных знаков в курсе? Показываю кулак – бронебойный. Растопыренная ладонь – осколочный. А то второго шлема у нас нет, и к ТПУ не подключиться. Ну а в бою, не сильно-то докричишься.
- Мы так с командиром и работали, а мне привязанным неловко со снарядами управляться, да на моём месте даже разъёма нет, так что хочешь не хочешь, а в основном жестами переговаривались. А откуда вы столько знаете, товарищ лейтенант? И про пушку, да и про ТПУ. Вы же не танкист?
- Есть многое на свете, друг Горацио, что и не снилось нашим мудрецам. А ответ простой. Нас в осназе много чему учили, так что особо не удивляйся.
- Понял, только меня Витя зовут, а не Гораций. И ещё один танкошлем есть.
- Ну, так давай. Где он у тебя, а то я тут всю голову расшибу, об ваше железо. – Витёк спускается вниз, что-то там ищет, и через минуту возвращается на своё место.
- Вот возьмите, товарищ лейтенант. – Протягивает он мне искомое. – От нашего стрелка-радиста остался.
- А что с ним?
- Покалечило его, снаряд как раз в бульб попал, вот его пулемётом и приложило, да ещё и окалиной по лицу досталось. Когда из боя вернулись, он без сознания был.
- Понятно. Кстати, меня Николай зовут, считай что познакомились, - протягиваю я ему свою руку, - в бою будет не до разговоров, так что привыкай. Да, и скажи мне Витя, - что ещё кроме снарядов у вас есть?
- Гранаты-лимонки штук двадцать, но это для самообороны. Наган у меня и ракетница в башне. Вроде всё. – Ну, ракеты-то я видел, а вот гранаты, это очень даже неплохо. В последних боях, расход гранат, да и патронов был приличный, так что не факт, что Федя много чего привезёт. Кстати, пора бы ему уже появиться, а то скоро обед, а их где-то носит, да и Ваньке «телеграмму» отправить надо, а то у нас танк, а пацаны-то не знают, начнём стрелять, они и растеряются.
Всю книгу сразу можно прочитать здесь: https://author.today/work/60649
или здесь: https://www.litres.ru/72597202/