— Она на днях ко мне в гости заходила. Такая молодец! Новую работу нашла, теперь получает куда лучше прежнего. И кстати… — она взяла свой стакан с напитком и подняла его вверх. — Эти стаканчики она мне подарила. Олесь, скажи же, что красивые? Очень ценный для меня подарок.
***
Настенька — дочь старой подруги Людмилы Петровны, идеальная хозяйка, спокойная и, что самое главное, недалекая. Такими людьми очень легко манипулировать. Когда ее сын Максим расстался с Настей спустя три года отношений, Людмила Петровна восприняла это как личное оскорбление. Мысленно женщина уже готовила свадьбу сына.
Появление в жизни Максима Олеси — девушки с характером, амбициями и вызывающе ярким образом (по мнению Людмилы Петровны) — только подливало масла в огонь.
— Максим, сегодня вы должны прийти ко мне на ужин, — безапелляционно заявила Людмила Петровна по телефону. — Пора познакомиться поближе с твоей... Олесей.
— Мам, только давай без фокусов, — вздохнул Максим. — Олеся мне очень дорога. Я ее люблю.
— Да, конечно. За кого ты меня принимаешь? Я же хочу, чтобы у тебя было все самое лучшее.
Ужин в родительском доме напоминал минное поле. Олеся старалась быть предельно вежливой, но Людмила Петровна смотрела на нее с нескрываемым презрением.
— Олеся, может, тебе сок налить? — спросила Людмила Петровна.
— Нет, спасибо, мне водички достаточно, — улыбнулась Олеся, стараясь оставаться доброжелательной.
Людмила Петровна демонстративно отставила кувшин и повернулась к сыну.
— Сын, ну рассказывай, как у твоей Настюши дела?
Максим замер на секунду, не ожидая такого подвоха от родной матери. Олеся продолжала пить воду, но ее рука слегка дрогнула.
— Мам, я же тебя просил... Мы с Настей давно расстались. Больше года назад.
— Ну и что, что расстались? — Людмила Петровна картинно всплеснула руками. — Она на днях ко мне в гости заходила. Такая молодец! Новую работу нашла, теперь получает куда лучше прежнего. И кстати… — она взяла свой стакан с напитком и подняла его вверх. — Эти стаканчики она мне подарила. Олесь, скажи же, что красивые? Очень ценный для меня подарок.
Людмила Петровна вертела стаканом перед лицом Олеси, словно пытаясь загипнотизировать девушку.
— Настюша всегда знала толк в вещах... и подарках. А как она тебя любила, Максимушка…
— Мама! — голос Максима стал серьезным.
— Ну что "мама"? — не унималась Людмила Петровна, обращаясь уже к Олесе. — Взял и бросил такую хорошую девочку. А она, между прочим, тебя все еще любит. Так и сказала: "Людмила Петровна, если Максиму что-то понадобится, я всегда рядом".
Стало тихо. Олеся медленно поставила свой стакан на стол.
— Максим, прости, — тихо произнесла она. — Я, наверное, пойду. Большое спасибо за ужин. До свидания, Людмила Петровна.
— Олеся, подожди! — Максим вскочил, но девушка уже быстро направлялась в прихожую.
Дверь за Олесей захлопнулась. Максим обернулся к матери. Его лицо было красным от гнева.
— Ты хоть понимаешь, что ты сейчас сделала? Ты намеренно унизила мою девушку!
Людмила Петровна, ничуть не смутившись, продолжала любоваться стаканом.
— Да что я такого сказала-то? Просто стаканы красивые похвалила. Настюша молодец, а эта твоя… какая-то дерганая. Видишь, даже разговор поддержать не может — сразу убегает.
— Дело не в стаканах, а в твоем отношении ко мне. Ты живешь в своем идеальном мире и совсем не интересуешься тем, чего хотят другие люди.
Спустя несколько минут Максим схватил куртку и выбежал вслед за Олесей. Людмила Петровна осталась одна за праздничным столом. Она провела пальцем по краю стакана и вздохнула:
— Какая неблагодарность. Настюша бы оценила мои старания.
Максим догнал Олесю у подъезда. Они долго молчали, глядя на падающий снег.
— Больше мы к ней не пойдем, — твердо сказал Максим. — Пока она не извинится перед тобой.
— Твоя мама искренне считает, что делает доброе дело. Но стаканы действительно были красивые. Только вот пить из них теперь будет неприятно.
Максим проводил Олесю домой. С матерью он не разговаривал уже как два месяца. И только, когда предложил Олесе переехать к нему, сообщил Людмиле Петровне новость. В надежде, что мать наконец одобрит выбор.
— Съехались, значит... Ну хорошо. Живите.
— И что? Больше ничего не скажешь? — удивленно спросил Максим.
— А что я должна спросить? Это твоя жизнь. Тебе решать с кем ее проводить. Мое мнение ты уже знаешь.
— Ладно, я рад, что ты наконец-то успокоилась, — выдохнул сын.
Прошел еще месяц, когда наступил день рождения Людмилы Петровны. Она, хоть и злилась на сына, все же позвала его с Олесей на ужин. Они подготовили подарок и с вдохновением готовились. Субботний вечер обещал быть мирным. Максим, застегивая запонки, улыбнулся Олесе через зеркало.
— Надеюсь, сегодня все пройдет хорошо, — с некоторым волнением произнес он.
Олеся, поправляя воротник шелковой блузки, приподняла брови:
— И я... надеюсь...
Она верила в дипломатию и в то, что здравый смысл когда-нибудь победит над материнской ревностью.
Дом Людмилы Петровны встретил их запахом ванили и фальшивого гостеприимства.
— Максюша, Олеся! Заходите, дорогие, — щебетала женщина, распахивая входную дверь. — Ох, вот это коробка... Это мне?
— Да, мам, с днем рождения! — произнес Максим, а Олеся выглянула из-за его спины и вручила букет красных роз.
— Как здорово, что так много людей хотят поздравить меня сегодня!
В этой фразе не было ничего необычного, и только, когда Максим вошел в гостиную, понял ее истинный смысл.
В гостиной, на любимом диване Людмилы Петровны, вальяжно расположилась Настя — бывшая девушка Максима. Она держала в руках тот самый "замечательный" стакан.
— А у меня как раз гости. Настюша ко мне заглянула, чаю попить с тортом, — прощебетала Людмила Петровна, аккуратно обойдя сына, чтобы поставить цветы в вазу.
Максим замер от удивления и негодования.
— Что это за цирк? — его голос дрогнул от сдерживаемого гнева.
— Олеся, познакомься, это наша Настюша, — Людмила Петровна полностью проигнорировала тон сына. — Она нам не чужой человек. Мы как раз сидели, вспоминали, как вы славно у меня жили. Комната ваша, кстати, до сих пор свободна, Настюш, помнишь? Там даже твои вещи в шкафу остались, я ничего не трогала.
Настя одарила Олесю победным взглядом, в котором читалось: "Ты здесь никто".
— Приятно познакомиться, Олеся, — спокойно ответила Настя, хотя внутри все кипело. — Людмила Петровна столько о вас рассказывала...
— Мам, что ты устраиваешь? — Максим шагнул вперед, загораживая Олесю. — Зачем ты ее сюда притащила именно сейчас? Если ты хочешь ее видеть — приглашай, когда нас нет. Иначе это наша с тобой последняя встреча. Поняла меня?
Людмила Петровна величественно выпрямилась, ее лицо исказилось в той самой жертвенной гримасе, которую она оттачивала годами.
— Во-первых, это мой дом! И я решаю, кого мне сюда приводить и когда. А во-вторых, Настя — настоящая женщина. Она не карьеру строит, а о семье думает. Она бы мне уже внуков родила, если бы не твое упрямство.
Настя сочувственно кивнула, поглаживая край стакана.
— Людмила Петровна, не волнуйтесь. Не все понимают ценность настоящей семьи.
Максим повернулся к Олесе, его глаза молили о прощении.
— Максим, пошли отсюда. Я больше не могу здесь находится.
Но Максим не сдвинулся с места. Он спокойно повернулся с матери и произнес:
— Мама права в одном — это ее дом, ее квартира. И она вольна распоряжаться ею, как хочет. Но раз уж мы заговорили... Настя, а ты почему не расскажешь Людмиле Петровне, почему на самом деле ты здесь сидишь?
Настя заметно напряглась.
— О чем ты? Я просто пришла навестить близкого человека.
— Да неужели? — Максим достала телефон. — А Настюша не говорила, что ее три дня назад выселили из арендной квартиры за неуплату? И что коллекторы ищут ее по всем знакомым из-за пяти микрозаймов, оформленных на покупку люксовых сумок?
Людмила Петровна поперхнулась воздухом.
— Что ты несешь? Настюша — успешный дизайнер!
— Настюша — безработная охотница за чужими деньгами, — отрезал Максим. — И в нашу семью она метит не из любви к твоим пирогам, а потому что ей буквально негде жить. И те вещи, что остались в шкафу — это единственное, что у нее осталось. Она использует твое расположение, чтобы получить бесплатную крышу над головой и доступ к пенсии. Проверь свой кошелек в прихожей, может там уже не хватает парочки купюр.
Свекровь пулей вылетела в коридор. Через секунду оттуда раздался истошный вопль:
— Ах ты, дрянь! Ты же сказала — на такси не хватает! А тут пяти тысяч нет!
Настя вскочила, ее маска "милой девочки" слетела, обнажив хищный оскал.
— Да подавись ты своими деньгами, старая кapга! Если бы твой сынок не был таким тюфяком, я бы сейчас на Опеле ездила, а не в твоем пропахшем нафталином клоповнике сидела!
Она схватила свою сумку и, толкнув плечом Максима, вылетела из дома, едва не сбив с ног Людмилу Петровну. В квартире повисла тишина. Женщина стояла, прислонившись к стене, и прижимала к груди пустой кошелек.
— Максим... Олеся... — пролепетала она, глядя на них заискивающим взглядом. — Я же не знала... Я думала, она...
Максим посмотрел на мать. В его взгляде не было злости, только бесконечная усталость и капля брезгливости.
— Ты думала, что вот так запросто можешь унижать Олесю своим скотским поведением. Но в итоге сама нарвалась на свою же глупость. Так что наслаждайся теперь тишиной. С днем рождения!
Максим взял Олесю за руки и они покинули квартиру.
Людмила Петровна осталась одна в своей идеально убранной квартире. Справедливость наступила мгновенно. Она хотела лучшего будущего для сына, но теперь осталась совершенно одна.
А Олеся и Максим уехали, зная, что этот порог они больше не переступят до тех пор, пока Людмила Петровна не научится отличать золото от дешевой бижутерии, а настоящую семью — от инструмента для манипуляций.
Спасибо за интерес к моим историям!
Приглашаю всех в свой Телеграм-канал. Читать истории теперь еще удобнее!