В 1962 году произошла трагедия — скоропостижно скончался генерал армии Алексей Антонов, герой войны, похороненный у Кремлёвской стены. Его вдова, 46-летняя Ольга Лепешинская, от потрясения перестала видеть. Врачи развели руками — физически с глазами всё в порядке, но женщина ослепла от горя.
Никто тогда не предполагал, что именно эта беда станет отправной точкой для совершенно новой жизни великой балерины.
Лечение в Италии и неожиданное открытие
Правительство отправило Лепешинскую лечиться в Италию. Итальянские врачи справились — зрение вернулось. Но что делать дальше? Танцевать в 47 лет уже поздно, сидеть сложа руки — не в её характере.
Директор Римской академии танца как-то зашёл в больницу проведать знаменитую пациентку. Разговорились. Он пожаловался, что девочки в академии совсем распустились, некому их как следует погонять. Лепешинская усмехнулась: «Давайте я попробую».
Представьте картину: русская балерина, только-только начавшая видеть после нервного срыва, входит в итальянский балетный класс. Девчонки смотрят на неё с любопытством. А она не знает ни слова по-итальянски!
Но когда Лепешинская начала показывать движения, язык оказался не нужен. Её тело говорило само за себя. Между словами она вставляла обрывки французского, английского, размахивала руками — и ученицы всё понимали. Вечерами сидела со словарём, зубрила итальянский.
Так в 47 лет началась её вторая карьера.
Как советскую балерину отправили поднимать немецкий балет
Вернувшись домой, Лепешинская пошла к министру культуры Екатерине Фурцевой. Ждала, что её пристроят в Большой театр педагогом. Но Фурцева мыслила масштабнее.
«Оля, — сказала министр, — тебе надо ехать за границу. Покажи им всем, что такое настоящая балетная школа».
И Лепешинская уехала в Берлин. Там, в театре «Комише опер», вообще не было нормальной балетной труппы. Директора Вальтер Фельзенштейн и Том Шиллинг пригласили её создать коллектив с нуля. Представляете масштаб задачи?
Она проработала там почти десять лет. Набирала танцовщиков, учила их, ставила спектакли. Немцы приезжали стажироваться в Москву, а её берлинская труппа потом гастролировала по СССР. Настоящий культурный мост получился.
После Берлина двери открылись везде. Рим, Дрезден, Будапешт, Вена, Стокгольм, Нью-Йорк, Токио, Лондон — везде приглашали провести мастер-классы. Мировые звёзды балета выстраивались в очередь, чтобы поучиться у легендарной Лепешинской.
А дома? В ГИТИСе её ждали полвека
При этом про Россию она не забывала. Больше пятидесяти лет — вдумайтесь в эту цифру! — Лепешинская была председателем государственной экзаменационной комиссии в ГИТИСе. Это главный театральный вуз страны. Через её руки прошли сотни будущих артистов.
В 1997 году, когда ей стукнуло 80, её наконец официально сделали профессором. А с 1973-го она ещё и руководила московскими международными конкурсами артистов балета. Авторитет был абсолютный — что в СССР, что за рубежом.
Вот вам и «старая балерина доживает век». Ничего подобного!
История, которая её многому научила
Был один случай, который Лепешинская потом всю жизнь вспоминала. Пришла к ней на занятия девушка — талантливая, яркая, со своим характером. И Лепешинская решила её «переделать», подогнать под классические стандарты.
Месяц занятий — и танец девушки стал правильным, но... мёртвым. Вся искра погасла.
Лепешинская поняла тогда главное: ломать людей нельзя. У каждого танцовщика есть своё, уникальное. Задача педагога — не задавить это, а развить. Техника техникой, но без души и характера балет превращается в гимнастику.
После этого случая она изменила подход. Могла быть требовательной — да, жёсткой — безусловно, но индивидуальность учеников берегла как зеницу ока.
Коллеги вспоминали её самокритичность. Под старость Лепешинская говорила: «Я никогда не была великим хореографом. Но природа дала мне технику и темперамент — вот это я умела показать на сцене».
Квартира в центре Москвы и одинокая старость
С 1944 года Лепешинская жила на Тверской-Ямской, в доме №36. Элитное жильё в самом центре столицы. Детей у неё не было — выбрала карьеру. Потом жалела об этом.
Правда, падчерица — дочь третьего мужа от первого брака — стала ей почти родной.
В квартире висели картины Поленова и Саврасова, стояли антикварные вещицы, коллекционный фарфор. По комнатам бегал йоркширский терьер — единственный постоянный компаньон последних лет.
20 декабря 2008 года Ольга Васильевна заснула и не проснулась. Ей было 92 года. Последняя народная артистка СССР сталинского призыва ушла тихо, во сне.
Скандал, который разгорелся после смерти
А дальше началось некрасивое. За год до смерти в жизни Лепешинской появился некий Вячеслав Борульник с женой. Помогали, ухаживали, в магазин ходили — балерина-то уже совсем слабая была, и экономка её тоже при смерти.
Друзья начали замечать странное. Куда-то пропала пара картин. Бриллианты исчезли. Со сберкнижки сняли полтора миллиона.
А в феврале 2008-го, за 10 месяцев до смерти, Лепешинская подписала дарственную на квартиру. Несколько миллионов долларов — Борульнику.
Поднялся шум. Генпрокуратура проверяла. Но бумаги оказались в порядке — всё по закону. Борульник потом часть вещей передал в музей Бахрушина, часть костюмов отдал историку моды Александру Васильеву.
Формально — всё чисто. Но осадочек, как говорится, остался.
Лепешинская получила за жизнь 14 орденов. Но больше всего ценила две медали: «За доблестный труд в Великой Отечественной войне» и «За оборону Москвы». Во время войны она танцевала на фронте, под обстрелами, рядом с окопами.
Для неё служить искусству и служить Родине — это было одно и то же.
После завершения карьеры на сцене она работала ещё больше пятидесяти лет. Педагог с мировым именем, воспитавший несколько поколений артистов. Создатель балетной труппы в Берлине. Хранитель традиций русской школы.
Всё это — после 47 лет, в возрасте, когда большинство людей уже на пенсии.
Её жизнь — доказательство того, что конец одной карьеры может быть началом другой, не менее важной. Что трагедия способна открыть двери, о существовании которых ты даже не подозревал. И что настоящий талант найдёт применение в любом возрасте.
Лепешинская танцевала 30 лет. А учила танцевать — более 50. Как думаете, что важнее для балета?