Первая жена Петра I не имела властных амбиций. В противном случае история государства Российского могла бы двинуться совсем по иному пути, и вместо Анны Иоанновны на троне бы сидела Евдокия Лопухина. Но у 61-летней царицы хватило благоразумия отказаться от предложенной чести, и она предпочла спокойную жизнь вместо нового витка борьбы и дворцовых интриг.
Тем резче этот осознанный отказ от власти контрастирует с тем, как начиналась её судьба. Юная Прасковья (Евдокией она стала перед свадьбой) Лопухина к моменту своего венчания с Петром находилась в возрасте «зрелом», почти пограничном — ей исполнилось 19. Но мать Петра, Наталью Нарышкину, это обстоятельство не смутило. Она искала сыну жену, которая соответствовала бы традиционному московскому укладу и принадлежала к роду, имеющему связи среди служилой знати, что позволяло рассчитывать на поддержку части стрелецких полков, столь необходимую 17-летнему Петру.
Дело в том, что фактически управляла царством регентша Софья, а опиралась она на единственную боеспособную силу — стрельцов. Однако ее влияние на служилых к 1689 году стало ослабевать: часть командиров и рядовых по-прежнему ориентировались на Софью, но другая часть всё внимательнее смотрела в сторону Петра, вокруг которого складывался собственный круг поддержки — «потешные» полки, дворянская молодежь, служилые люди нового типа.
Эту поддержку нужно было во что бы то ни стало укрепить, и выбор Нарышкиной пал на дочь Лопухиных. Ну и что, что невеста старше Петра, неважно, что не особо знатная. Зато Лопухины — род благонадежный, традиционный, не имеющий собственных амбиций и, главное, уважаемый стрельцами.
Юный Петр не возражал. Ему вообще не было дела до женитьбы — как матушка скажет, так тому и быть. Невесту он до венчания знать не знал, и даже во время свадьбы особо не разглядывал: для него это был скорее формальный ритуал, чем личный выбор.
Их бракосочетание состоялось 6 февраля 1689 года по всем канонам русской обрядности: с соболями и зернами хмеля, с расчесыванием волос вином, с 27-ю пшеничными снопами под «постелей».
Уже в 1690 году у пары родился первенец Алексей, а затем с перерывом в год еще два сына (оба умерли во младенчестве). Поначалу брак казался вполне счастливым, и Петр много времени проводил рядом с женой. Однако идиллия закончилась уже через год — слишком разные характеры были у супругов.
Пока рядом находилась мать, Петру приходилось поддерживать видимость счастливого брака, но после смерти Нарышкиной царя уже ничего не сдерживало. В 1698 году он насильно отправил Евдокию в монастырь, и до самой смерти Петра она оставалась постриженной монахиней, но в относительном достатке: родня обеспечивала ее материально, она могла принимать гостей и вести удобный, пусть и монастырский, образ жизни, оставаясь полностью отстраненной от государственной власти.
Смерть Петра ничего не изменила в судьбе Лопухиной, так как императрица Екатерина, естественно, не хотела подпускать ко двору его бывшую жену. Хотя понятие «бывшая» не совсем правильно: в то время царский брак считался нерасторжимым и прекращался только через смерть одного из супругов. Вот поэтому Евдокия Лопухина, несмотря на постриг, все еще оставалась формально в статусе царицы.
Это обстоятельство и позволило части российской дворянской знати предложить ей трон после скоропостижной смерти императора Петра II. Но у Прасковьи хватило благоразумия отказаться от этого предложения и сохранить спокойствие и безопасность себе самой.