«Бугония» Йоргоса Лантимоса – лихорадочная смесь экологической паники и конспирологической мании. Англоязычный ремейк южнокорейского фильма Чан Джун-хвана «Спасти зеленую планету!» раскрывает новые грани экзистенциальной тревоги: Лантимос не держится за первоисточник и не стремится объяснять происходящее. Его интересует механика безумия.
Пчеловод Тедди (Джесси Племонс) одержим теориями заговора. Вместе с кузеном Доном (Эйдан Делбис) он похищает Мишель Фуллер (Эмма Стоун), генерального директора фармацевтической компании, ответственной за медицинский эксперимент, после которого его мать впала в кому. Тедди убежден, что корпорация причастна и к гибели пчел, производя пестициды, вызывающие синдром разрушения колоний. Из этих фактов он выстраивает параноидальную схему. Мишель — инопланетянка, намеренная уничтожить человечество, и остановить ее можно только силой.
Похищение балансирует между комическим абсурдом и жестокостью: Мишель оказывает серьезное сопротивление и демонстрирует большую атлетичность, чем ее похитители. Ее приковывают цепью к полу подвала. В спешке сбривают волосы и покрывают толстым слоем крема, чтобы помешать подать сигнал бедствия другим «пришельцам».
Далее «Бугония» запускается как механизм обратного отсчета: каждый день — отдельный акт, отмеченный картой, на которой Земля становится все более плоской. Во время лунного затмения Мишель должна связаться со своим кораблем и привести Тедди к королеве, с которой он намерен договориться об уходе инопланетян с Земли.
Когда выясняется, что компания Мишель — не абстрактный монстр, а рабочее место Тедди, выбор жертвы перестает быть случайным. Фильм переключается с фантастики о пришельцах на историю о горе. Горе превращается в обиду, а обида — в теорию, внутри которой можно жить. Здесь сюжет собирается в конфликт архетипов: богатая элита против экономически обездоленных, посредственные мужчины против успешных женщин.
Тедди — сложный персонаж, которому трудно сопереживать. Он непривлекателен, застрял в состоянии остановки развития, уверен в своей правоте, опасен и порой жесток с Доном, своим единственным союзником. Племонс наполняет его отчаянием, находя в агрессии хрупкость.
Мишель, даже в плену, остается грозным интеллектуальным противником – корпоративным ботом, искусно маскирующим врожденную античеловечность перформативной эмпатией. Она играет роль, которую от нее ждут похитители, предлагает помощь, признает проступки и клянется измениться. Конфликт превращается в войну на истощение: Тедди добивается признания, что Мишель — инопланетянка, а она хладнокровно отказывается уступать.
Лантимос фиксирует власть через геометрию кадра: камера смотрит на Мишель снизу, Тедди же загнан в угол верхними ракурсами — эта визуальная вертикаль становится одним из главных сюжетных рычагов. Режиссер сохраняет дистанцию, лишая зрителя реакций героев. Крупные планы замыкают пространство. Диалоги превращаются в обмен репликами без ответного импульса.
Дон, наоборот, целиком собран из реакций. Это аутичный персонаж, прописанный с глубиной и сыгранный — что большая редкость — актером с аутизмом. Лантимос делает его сердцем фильма, единственным персонажем, способным к сочувствию, у которого уходит почва из-под ног, когда его вера в Тедди начинает рушиться. Музыка Джерскина Фендрикса придает происходящему торжественность, наполняя ничем не примечательные сцены преувеличенным драматизмом.
Ужин со спагетти – мастер-класс манипуляции: Лантимос обращает бытовой ритуал в инструмент контроля. Сравнение с «Убийством священного оленя» напрашивается само собой — там спагетти служили механизмом унижения, но в «Бугонии» этот прием становится еще унизительнее.
Название фильма отсылает к древнегреческому поверью: быка забивают в надежде, что из туши вылетят пчелы. Этот образ иллюстрирует ключевую тему повествования — возрождение после разрушения, где насилие легко маскируется под спасение, а вера создает собственную реальность. В мерцающем подвальном свете «Бугонии» человечность выглядит чуждым инстинктом, а катарсис — недоступной роскошью.