— Тамара, ты что, с ума сошла? Золото твое бабушкино? Да это просто старая рухлядь! Мне завтра деньги нужны, срочно. Ломбард рядом, отдашь шкатулку — и порядок.
Голос мужа резал, как нож по стеклу. Я стояла у плиты. Руки в муке. Тесто для пирогов липло к пальцам. За окном гололед. Асфальт блестел, как каток. Вечер. Темнота в четыре часа. Холод вползал в квартиру. Батареи еле греют.
— Вить, не начинай. Это не просто золото. Бабушка перед смертью отдала. Серьги. Кольцо. Память.
Он фыркнул. Шаги тяжелые. Сапоги стоптанные. Запах мокрой шерсти от куртки. Витька только с улицы. Лицо красное. От мороза или от злости — не пойму.
— Память? А счета за свет кто платить будет? Долг по кредиту? Ты на своей работе копейки таскаешь, а я вкалываю! Деньги нужны на дело. Верну через неделю. Обещаю.
Я молчу. Сердце колотится. Шкатулка в спальне. Под подушкой в старом сундуке. Тамара, держись. Не дрогни. Он всегда так. Обещает. А потом — тишина.
— Не дам, — вырывается тихо. — Не трогай.
Витька хлопнул дверцей шкафа. Тарелки звякнули. Я вздрогнула. Тесто упало на пол. Подобрала. Руки дрожат.
— Ты мне не веришь? После двадцати лет? Ладно. Делай как хочешь. Но без денег — никуда.
Дверь хлопнула. Он ушел в комнату. Телевизор заорал. Футбол. Я вытерла руки. Пошла за ним. Надо поговорить. Спокойно.
В комнате дым. Сигаретный. Витька растянулся на диване. Пульт в руке. Батарейка села. Экран мигнул. Он чертыхнулся. Бросил пульт на пол.
— Вить, послушай. Бабушка мне их на свадьбу дала. "Тамара, — говорит, — это твой талисман. Никому не отдавай". Я их ни разу не надевала. Храню. Как душу.
Он даже не посмотрел. Глаза в экран.
— Душу? А мне что — без души жить? Сын звонил. Деньги нужны ему. Машина сломалась. Или сам не понимаешь?
Сын. Наш Витька-младший. Двадцать восемь. Без работы. Живет с подругой. Звонит раз в месяц. "Мам, одолжи". Я всегда давала. Из своей зарплаты. Продавщица в магазине. Устала считать копейки.
— Позвоню ему. Сам пусть решает.
Витька встал. Резко. Подошел близко. Дыхание горячее. Водка в нем.
— Ты мне угрожать? Шкатулку давай. Или развод.
Слова ударили. Развод. После всего. Я отступила. К стене. Лоб холодный от обоев. Отклеились уголком.
— Не шути так.
— Не шучу. Завтра иду в ломбард. С твоим золотом или без. Решай.
Он ушел спать. На кухню. Я осталась. Села за стол. Остывший кофе. Горький. Вспомнила бабушку. Как она доставала шкатулку. Пыль смахивала. Глаза блестели.
"Тамара, это от прабабки. Через войны прошли. Не продавай. Никогда".
Я встала. Пошла в спальню. Шкатулка там. Проверить. Руки потные. Открыла сундук. Тихо. Щелчок замка. Есть. Маленькая. Красного дерева. Золото внутри блестит. Серьги грушечки. Кольцо с камушком.
Спрятала глубже. Под старые платки. Сердце стучит. Витька спит. Храпит. Не услышит.
Вернулась на кухню. Села. Думала. Двадцать лет тяну. Ремонт делали вместе. Я копила. Он пил. Сын вырос. На мои деньги учился. Колледж. Потом бросил. Работу сменил пять раз. А теперь — золото мое.
Утро. Раннее. Сумерки еще. Я на работу. Продавать хлеб. Свежий запах. Утешает. По дороге поскользнулась. Гололед. Перчатка порвалась. Замерзли пальцы. В магазине тепло. Коллеги шепчут.
— Тамара, ты бледная. Что дома?
— Да Витька. Опять деньги.
Наталья, подруга. Чай налила. Горячий.
— Сколько лет терпишь? Мой бы давно ушел. А ты святая.
Я улыбнулась. Горько. Святая. А внутри кипит.
Вечер. Домой. Тяжело. Сумка с продуктами. Пельмени недоваренные. Купила. Витька ждет. Дверь скрипнула. Он в прихожей. Мокрый. Слякоть на ботинках.
— Ну что? Думала?
Я молчу. Разуваюсь. Грязь на полу. Протру потом.
— Шкатулка где?
— Не трогай ее.
Голос твердый. Впервые так. Он опешил. Потом заорал.
— Ты мне хамить? После всего? Я для кого вкалываю? Для тебя? Ха!
Вкалывает. Когда трезвый — на стройке. Дни через три. Остальное — пиво. Друзья. Карты.
— Вить, хватит. Нет. И точка.
Он схватил за руку. Сильно. Кольцо врезалось. Больно.
— Дашь. Или сын без машины. Без работы. На улице.
Сын. Опять. Я вырвалась. Пошла на кухню. Налить воды. Руки трясутся. Стакан звякнул.
Витька за мной. Телефон в руке.
— Сейчас позвоню ему. Скажу, что мать — жмотина.
Я выхватила телефон. Бросила на стол.
— Не смей.
Молчание. Тяжелое. Как свинец. Он смотрит. Я смотрю. Первая не дрогнула.
— Ухожу спать. Разговор окончен.
Ночью не спала. Витька храпит. Я лежу. Думаю. Утром уйду. К сестре. Пусть остынет.
День второй. Работа. Очередь в аптеке по дороге. Промозглый холод. Купила валерьянку. Сердце ноет.
Дома. Витька трезвый. Ужин готовлю. Картошка пригорела. Немного. Извинилась.
— Тамара, прости. Нервы. Но деньги нужны. Правда. Сыну на запчасти.
Мягче стал. Обнял. Знакомо. Всегда так. Сначала крик. Потом нежность.
— Нет, Вить. Не дам.
Он отстранился. Глаза злые.
— Звонил свекрови. Рассказал. Они в шоке. "Как так? Тамара скупая стала?"
Свекровь. Мать его. Всегда лезла. "Дети важнее". А сама ничего не дает. Пенсию тратит на себя.
— Пусть звонят. Моя шкатулка. Мое золото.
Вечер. Звонок. Свекровь. Голос дрожит.
— Тамара, миленькая. Витька плачет. Деньги отдай. Семья же.
Я кладу трубку. Тихо. Руки холодные. Иду в спальню. Проверю шкатулку. Открываю сундук. Платки сдвинуты. Сердце упало.
Нет. Нет ее. Украли? Витька?
Бегу на кухню. Он там. Чай пьет. Остывший.
— Где шкатулка?
Улыбка. Лживая.
— Какая? Не знаю.
Я кричу. Впервые. Громко.
— Моих сережек! Бабушкиных!
Он встает. Медленно.
— Уже в ломбарде. Деньги взял. Спасибо.
Мир рухнул. Я села. Пол холодный. Гололед за окном смешался с слезами.
Но это не конец. Ночь. Я встала. Тихо вышла. К сестре. Сумка в руках. Решение принято. Разрыв.
Прошел день. У сестры. Сплю плохо. Телефон молчит. Хорошо.
Утро. Почта. Письмо. Конверт старый. От сына. Рука знакомая.
Открываю. Дрожь. Внутри — записка. И чек.
"Мам, прости. Это я взял шкатулку. Попросил отца. Но... читай чек".
Чек из ломбарда. Не на золото. На кольцо. Одно. И приписка: "Серьги не мои. Подарил девушке. Верни их. Пожалуйста".
Не может быть. Сын. Мои серьги. Подарил? Девушке? Это меняет всё.
Конец 1 части, продолжение уже доступно по ссылке, если вы состоите в нашем клубе читателей. Читать 2 часть...