Люба ехала в новую жизнь. В замёрзшем окне пролетала жизнь старая. Деревья, охваченные инеем, белые поля с серебристым борщевиком размером с молодую берёзку, серые дома с маленькими окнами.
Новая жизнь... Звучит красиво, но жизнь у Любы одна, и 47 лет этой жизни уже истрачено. Всё, что можно сделать, это выбросить что-то из жизни и что-то в жизнь впустить.
Любе повезло. Ей не приходилось годами находиться в активном поиске, хвататься за каждую протянутую руку, осваивать прогрессивные способы знакомства и жаловаться подругам на очередную неудачу.
Люба с малого возрасте знала, что её личная жизнь будет устроена. Ещё в пятом классе Лёха обещал на ней жениться, и Люба чувствовала, что своё обещание Лёха сдержит.
Первый сын появился быстро. Все были рады, и в особенности радовалась Люба. Она не собиралась жить «для себя», делать карьеру. Она думала, что всё это ещё успеет. Ей же всего 20.
Миша оказался очень болезненным. Ничего серьёзного с ним не случалось. Он просто постоянно хворал. То ангина, то грипп, то руку сломает, то ногу. То оступится, выходя из подъезда, и получит сотрясение мозга. То отделается лёгким испугом и разрывом связок. То съест что-то не то, то прищемит пальцы дверью.
Всё успевать у Любы не получалось. Кому нужен работник, который не работал ни дня по специальности и который половину месяца проводит на больничном? Люба особенно и не старалась с трудоустройством. Профессия слишком ответственная. Нужно вникать, учиться, а ошибаться никак нельзя. Похвастаться внимательностью и усидчивостью Люба не могла. Куда там, когда каждый день проходит в полной боевой готовности, ожидая, что вот-вот что-то случится.
Люба надеялась, что Миша подрастёт, окрепнет, пойдёт в школу, и всё наладится. 27-28 лет – ещё не старость. Можно сдуть пыль с диплома бухгалтера и устроиться на какое-нибудь крупное предприятие, чтобы вести один участок и рассчитывать на помощь коллег. Быть самой себе бухгалтером и главным бухгалтером Люба не хотела. Боялась, что не справится. Не было в ней амбициозности и веры в себя.
Миша пошёл в первый класс и проблем только прибавилось. В городе объявился маньяк. Детей водили за ручку в школу и домой. Тогда ещё милиционеры патрулировали каждую улицу, а кто-то из детей всё равно пропадал. Потом маньяка поймали, но это стоило времени и жизней.
Люба говорила с мужем. Если бы Лёха мог приходить на работу попозже и уходить попозже, Люба могла бы устроиться на завод. На заводе рабочий день начинается рано. Это не беда. Люба привыкла рано вставать. Люба могла бы договориться с главным бухгалтером, как договаривались другие мамочки. Убегать с работы пораньше и отрабатывать в случае надобности на выходных или в отпуске. Больничные на заводе тоже оплачивались, но со всякими ОРВИ Миша мог посидеть дома и один. У других же дети сидят дома одни, и ничего.
Лёха был против. Если уходить с работы попозже, то вечера как будто и нет, а Лёхе вечер обязательно нужен. Он привык вечерами отдыхать и время от времени встречаться с друзьями. Выходные Лёхе тоже дороги. Их у него всего 2. Любе нет необходимости выходить на работу прямо сейчас. Пускай подождёт немного. Маньяка поймают, Миша подрастёт и будет сам ходить в школу. Вот тогда Люба и трудоустроится. Успеет ещё наработаться так, что надоест.
Так и случилось. Маньяка поймали. Миша подрос и даже болеть стал меньше. Только с работой ничего не вышло. Люба забеременела во второй раз.
Люба вздыхала, что работа опять откладывается, а Лёха говорил, что времени до родов достаточно попробовать, какой на вкус труд. Люба снова вздыхала, но молчала. Какой труд? Она-то с домашними делами едва справляется. Вторая беременность давалась очень тяжко. Позже кто-то из врачей скажет, что с таким сочетанием групп крови матери и ребёнка Люба ещё легко отделалась. Другие лежат под капельницами и принимают полезные таблетки. Люба же справилась сама, хоть и изрядно намучилась.
Вася в отличии от Миши обладал хорошим здоровьем. Кости у него были крепкими, а гриппы и простуды редко укладывали в постель. Одно не давало расслабиться – гиперактивность. Вася не мог ни секунды посидеть на месте. В своих движениях он напоминал маленькую обезьянку. Люба смотрела в оба, бегала за Васей словно хлебнула энергетика, но Вася всё равно падал или не врезался в мебель. Всё обходилось синяками, но несколько седых волос у Любы на голове появилось. К синякам на руках и ногах Васи Люба привыкла. Синяки заживут. Бог бы с ними. Иногда незнакомые люди, случайно заметившие синяки на теле ребёнка, приходили в ужас.
– Надо лучше смотреть за ребёнком, – говорили они. Люба спешила перевести тему или уйти, если ситуация позволяла. Лучше смотреть за ребёнком у Любы не получалось. Стоило моргнуть, сразу же появлялся новый синяк.
Отправив Васю в детский сад, Люба перекрестилась. Теперь она могла моргать столько, сколько хочется. Могла и устроиться на работу, но не хотела. Не было ни физических, ни душевных сил. Люба часами смотрела телевизор, пила чай и обещала себе, что сегодня отдохнёт, а завтра начнёт смотреть вакансии. Желание приносить домой деньги и стать самодостаточной личностью пропало, как и другие желания. Например, хорошо выглядеть или съесть эклер. Вкус жизни тоже изменился. Стал каким-то пресным, иногда с кисловатым послевкусием.
Единственное, чего хотелось, это чего-то мягкого, тёплого, родного. Так у Любы появился первый котёнок, и она повеселела, но искать работу не ринулась. Слишком долго она жила для кого-то другого. Теперь пришло время пожить и для себя. Теперь Люба не была уверена, что всё успеет.
Второго котёнка Люба купила быстро. Слишком хорошо было с первым. Слишком заманчиво звучала идея это счастье удвоить.
Котят в двухкомнатной квартире Лёха заметил не сразу. Люба пожурила старшего сына, что тот наговаривает на их жилплощадь. Никакая она не тесная. Папа, например, двух котят не встречал на протяжении недели. Значит, квадратных метров достаточно.
Дети росли. Количество котов тоже. Люба и сама не знала, зачем их столько. Двоих вполне хватало, но обстоятельства складывались в пользу пополнения кошачьего семейства. То прибьется кто-нибудь, то подбросят. То в паблике о заботе о животных напишут, что кота нужно срочно приютить, иначе его выбросят на улицу или сразу утопят, чтобы не мучился. В общем, котов Любе было жалко, а жить для себя никак не получалось.
Решение уйти от мужа и начать новую жизнь пришло внезапно. Одним прекрасным утром Люба подумала, почему бы и нет. Дети выросли. Муж тоже без неё проживет. Котов, конечно, жалко, но всех с собой не заберёшь. На котов у мамы аллергия. Раздать бы их перед отъездом, да это дело не быстрое. Пускай муж и раздаёт. Сам говорил, что нужно хоть как-то от работы отвлекаться, а там, глядишь, прикипит к животным душой. Может, даже пить станет поменьше. Ей же время терять нельзя. Может и передумать или совесть разбудить. Решила – надо ехать.
Поживёт у мамы, устроится на работу в конце концов. Не бухгалтером (слишком поздно учиться), но что-нибудь да найдёся.
Лёха особенно не возмущался. Охренел немного, но это ничего. Привыкнет. Было бы хуже, если бы Лёха попросил Любу остаться. Тогда она бы вряд ли уехала. Дрогнуло бы сердце, вспомнились бы лучшие годы.
Вот и вся история о старой жизни. Жизнь вроде полвека длинной, а можно всю её пересказать, пока идёт поезд, потому что дни её друг на друга похожи, как деревушки, поля и леса за замёрзшим окном.
Про Лёху:
Продолжение следует.