От Лёхи ни с того, ни с сего ушла жена. Лёха не знал, что и думать, а, Серёга – его лучший друг – сразу всё понял. Люба ушла к любовнику. Жёны от хороших мужиков ни с того, ни с сего не уходят.
Несколько вечеров подряд мужики выпивали, как и полагается в таких случаях. Лёха грустил и по большей части помалкивал. Серёга молчать не мог. Не понимал он, чего странной бабе не хватало.
Люба нигде не работала. Смотрела сериалы, покрикивала на котов, если те промахивались мимо лотка, толстела естественно, ничего не делая. Конечно, Люба говорила другое. Мол, некогда ей работать, она занимается домом и детьми, будто заниматься домом и детьми – тяжкий труд, за который награды и почести положены.
Лёха не возражал. Пускай ведёт домашнее хозяйство, помогает детям с уроками. Даже, когда дети подросли, тему о работе не поднимал. Не хочет – пусть не работает. Вдруг детям захочется поговорить по душам, а мама – дома.
Сам Лёха дома почти не бывал – работал. Надо же кому-то зарплату домой приносить. Работа у Лёхи была не сахар. С утра до вечера в автосервисе, в котором всегда пахнет машинным маслом, растворителем и бензином. К запаху Лёха привык. К полумраку тоже. Начальство неплохо компенсировало не самые лучшие условия труда, и в холодильнике всегда было пиво. Пить можно было, сколько душе угодно. Главное, стоять на ногах и соображать, где какие детали в машине находятся.
Лёха к работе относился ответственно, поэтому предпочитал напиваться после смены. Это не возбранялось. В выходные тоже можно было заходить – выпить, поболтать с товарищами. Лёха и заходил, и Серёгу с собой приводил. С другом веселее.
Иногда Люба фыркала. Слишком вкусно разило от мужа. Лёха тогда вытаскивал из шкафа плед и перебирался на кухню. Ему всё равно, где спать, потому что спал Лёха обычно крепко. Лишь у Серёги от таких историй сердце кровью обливалось. Единственного кормильца, да на кухню... Что за жестокая баба? Другие мужики за зарплату пьют, а её – за счёт фирмы. На святом экономит, а она фыркает.
Детей было двое. Мальчик и тоже мальчик с разницей в возрасте 10 лет. Старший вырос и съехал, но Люба всё равно говорила, что заботится о детях, хотя по факту ребёнок остался один.
Серёга заходил к Лёхе нечасто. В этом не было необходимости, потому что был автосервис. Когда заходил, отмечал про себя, что Люба снова поправилась. От такой жены он сам давно бы ушёл. Серёга не любил полных женщин, а Лёху уважал за терпение. Столько лет смотреть на тело, далёкое от совершенства, и ни разу не намекнуть жене, что неплохо бы сбросить несколько килограммов. Хотя бы двадцать. Серёга бы так не смог.
Котов в хозяйстве было много. К котам Лёха был равнодушен, а вот Люба их очень любила. Первых котят купила, остальных подобрала или забрала в добрые руки. После 7-го животного Лёха пересчитал считать. Коты и коты. Необязательно вести им строгий учёт. Люба, конечно, относилась к котам серьёзнее. Она точно знала, сколько кошачьих душ числится в обычной двухкомнатной квартире и даже различала их по мордам и именам.
В вопросе котов Серёга с Лёхой был солидарен. Нечего мужику забивать голову всякой ерундой. Для этого существуют женщины.
Люба ушла внезапно. Сказала, что поживёт у мамы, купила билет на поезд и вызвала такси. Люба уходила налегке с одной дорожной сумкой. Лёхе осталось всё: совместно нажитое имущество, шестнадцатилетний сын и коты. С сыном проблем не было. Он жил в онлайне и прекрасно обходился бутербродами и шаурмой. Коты бутерброды на любили, хотя колбасой не брезговали.
Лёха и не замечал, какие они наглые и приставучие. Когда у него была жена, коты в глаза не бросались. Либо спали, свернувшись клубочком. Либо сидели на подоконнике столбиком. Когда хозяйство свалилось на Лёхину голову, котов как подменили. Они стали бегать за Лёхой, окружать, втираясь в доверие мягкой шубкой, мурлыкать и противно орать. Нескольких котов Лёха пристроил и мысленно ставил свечки, чтобы пристроить остальных.
От Любы не было ни ответа, ни привета. Лишь написала сыну, что добралась хорошо, забыв передать Лёхе привет. Впрочем, Лёха не удивился. Теперь они друг другу никто. Осталось только развестись, чтобы стать окончательно чужими.
В то, что у жены мог появиться кто-то на стороне, Лёха не верил. Доверял, да и поводов не доверять не было.
Серёга лишь качал головой. Хорошо Люба шифровалась, профессионально. Ушла от мужа, с которым безупречно жилось. Чем не повод для недоверия?
Лёха не хотел интриг и исследований. Ушла и ушла. Может, правда, устала. Может, правда, у мамы живёт. В таком возрасте к любовникам уходят редко. Некуда уходить, да и любовники все либо семейные, либо слившиеся. Лёха даже не понимал, что именно чувствует от осознания факта, что его жизнь никогда не будет прежней. Ему бы сначала в себе разобраться.
Серёга стоял на своём. Без любовника здесь не обошлось, и Лёхе в себе разбираться не надо. Всё с ним замечательно. Это Люба с жиру взбесилась. Вот и решила пожить для себя на старости лет. До того, как ушла, разве жила для кого-то другого?
Продолжение