Анна стояла у окна и смотрела на экран телефона, где Ольга выложила очередное фото. На снимке подруга держала в руках коробку с надписью «Лумия С7», а под фотографией стояла подпись: «Муж знает, чем порадовать». Анна провела пальцем по своему старому аппарату с трещиной на углу экрана. Ей казалось, что этот телефон выглядит как лопата на фоне того, что держала Ольга. За спиной хлопнула входная дверь. Дмитрий вернулся с работы, снял куртку и повесил её на крючок в прихожей.
– Привет, – сказал он негромко и прошёл на кухню.
Анна обернулась. В её голове уже сформировалась фраза, и она знала, что сейчас произнесёт её вслух.
– Дима, посмотри на это.
Она подошла к нему и показала экран. Дмитрий поставил чайник на плиту, включил газ и посмотрел на фото. Он молчал. Анна ждала. Секунды тянулись долго. Наконец он снял очки и протер их краем рубашки.
– Красивый телефон, – сказал он и надел очки обратно.
– Мне тоже нужен такой.
Дмитрий открыл шкафчик, достал чашку и насыпал в неё две ложки сахара. Его движения были медленными и точными. Анна знала эту привычку: он всегда делал паузу перед ответом, когда не хотел ссориться.
– Аня, у нас в этом месяце коммуналка. Ещё нужно отложить на лекарства для мамы. Она позвонила вчера, сказала, что давление снова скачет.
– А мне что, ходить с этой развалиной до конца жизни? Все подруги уже поменяли телефоны. Одна я как нищая.
– Не говори так. У тебя нормальный телефон. Он работает.
– Работает! Он даже фотографии нормально не делает. Я выложила вчера снимок, а там всё размытое. Ольга наверняка подумала, что я специально так снимаю, чтобы скрыть морщины.
Дмитрий налил кипяток в чашку и опустил туда пакетик с мятным чаем. Он не смотрел на Анну. Она почувствовала, как внутри нарастает злость. Ей хотелось, чтобы он хотя бы посмотрел на неё, сказал что-то другое. Но он молчал. Только чайная ложка тихонько звенела о край чашки, когда он размешивал сахар.
– Ты вообще слышишь, что я говорю?
– Слышу.
– И что?
– Аня, давай не будем сейчас об этом. Я устал. Сегодня клиент весь день названивал, требовал срочные правки. Я еще вечером должен доделать сайт для той фирмы, помнишь, я рассказывал?
– Конечно, ты устал. А я что, не устала? Я целый день сижу в этой норе одна. Даже выйти некуда. Здесь вокруг одни панельки и автобусная остановка.
Дмитрий наконец посмотрел на неё. В его глазах было что-то похожее на усталость и грусть одновременно.
– Аня, ты же знала, где я живу, когда мы поженились.
– Я думала, что мы переедем. Ты говорил, что скоро выплатим ипотеку и будем искать что-то получше.
– До конца ипотеки ещё восемь лет. Сорок пять тысяч каждый месяц. Ты знаешь это.
Анна отвернулась к окну. За стеклом виднелись серые дома и голые деревья. Ноябрь всегда был для неё самым тяжёлым месяцем. Темнело рано, и казалось, что день заканчивается, едва успев начаться. Она вспомнила, как жила с родителями на улице Ленина в трёхкомнатной квартире с высокими потолками и паркетом. Мать всегда говорила, что выходить замуж нужно за того, кто сможет обеспечить семью. Отец работал инженером на заводе, и у них всегда были деньги на новую одежду, на поездки летом на море, на мелкие радости. Анна привыкла к этому. Она привыкла заходить в кафе с подругами и не считать, сколько стоит капучино. Привыкла покупать новые туфли, если старые надоели. А теперь она стояла у окна в двухкомнатной квартире на окраине и думала о телефоне, который не могла себе позволить.
– Я не хочу жить так всю жизнь, – сказала она тихо.
Дмитрий поставил чашку на стол и подошёл к ней. Он положил руку ей на плечо, но Анна отстранилась.
– Не надо.
– Аня, я понимаю. Правда понимаю. Но у нас сейчас просто нет денег на телефон. Давай я отложу к Новому году. Может, клиент заплатит аванс. Тогда я куплю тебе этот «Лумию».
– К Новому году. Ага. А потом будет ещё что-то. Опять твоя мама заболеет, или холодильник сломается, или ещё что-нибудь.
Дмитрий убрал руку. Он стоял рядом и смотрел на неё, но Анна не поворачивалась. Ей не хотелось видеть его лицо. Она знала, что там будет вина. Он всегда чувствовал себя виноватым, когда не мог что-то ей дать. Но разве она виновата в том, что хочет жить нормально?
– Моя мама действительно болеет, Аня. Ей после инсульта нужны лекарства. Она одна живёт, ты же знаешь.
– Знаю. Все знаю. Только почему твоя мама важнее меня?
Вопрос повис в воздухе. Дмитрий молчал. Анна обернулась и посмотрела на него. Он стоял с опущенными плечами, и в его глазах была боль.
– Она не важнее. Просто она больна.
– А я что, здорова? У меня голова каждый день болит от этой духоты. Окна старые, сквозит. Батареи еле греют. Я даже нормально поспать не могу.
– Я позвоню управляющей компании. Пусть проверят батареи.
– Дима, мне не нужны твои звонки в управляющую компанию. Мне нужно, чтобы ты понял: я не хочу так жить. Ольга живёт совсем по-другому. Её муж купил ей новую машину на день рождения. Машину! А ты не можешь купить мне даже телефон.
– Её муж владелец строительной фирмы. У него совсем другие доходы.
– И что? Значит, мне не повезло, да? Я выбрала не того?
Дмитрий вздохнул. Он снова снял очки и положил их на стол. Без очков он выглядел моложе и беззащитнее. Анна знала это. Она знала каждую его привычку, каждый жест. Но сейчас ей было всё равно.
– Если ты так считаешь, то я не знаю, что сказать.
– Вот именно. Ты никогда не знаешь, что сказать. Ты просто молчишь и надеешься, что всё само рассосётся.
Дмитрий надел очки и пошёл в комнату. Анна осталась стоять у окна. За стеклом уже совсем стемнело. Фонари зажглись, и жёлтый свет лёг на асфальт неровными пятнами. Где-то внизу хлопнула дверь подъезда. Кто-то вышел на вечернюю прогулку с собакой. Анна смотрела на этого человека и думала, что вот так и проходит её жизнь. День за днём. Одно и то же. Завтра утром она проснётся, выпьет кофе, проверит соцсети, увидит очередные фотографии Ольги. Увидит счастливые лица подруг, их новые платья, их путешествия. А потом закроет телефон и снова окажется здесь, у этого окна, в этой квартире.
Она не хотела быть злой. Она не хотела обвинять Дмитрия. Но внутри росло что-то тяжёлое и давящее. Страх. Страх, что она становится незаметной. Что муж перестал её замечать. Что подруги за глаза жалеют её или, что ещё хуже, смеются. Ольга однажды написала ей в личку: «Ань, а ты счастлива?» Анна тогда не ответила. Потому что не знала, что ответить.
Она взяла телефон и открыла галерею. Там было несколько селфи, которые она сделала вчера. На всех фотографиях лицо было размытым. Камера не справлялась с освещением. Анна посмотрела на себя. Каштановые волосы, которые она подстригала сама, уже отросли неровно. Под глазами залегли тени. Она выглядела старше своих тридцати двух. Или просто уставшей. Или и то, и другое.
В комнате Дмитрий включил компьютер. Послышался тихий гул вентилятора. Он начал работать. Анна знала, что он будет сидеть до поздней ночи, доделывать сайт, чтобы получить деньги за проект. Потом ляжет спать, не раздеваясь, прямо на диване. Утром встанет рано, выпьет кофе с двумя ложками сахара и уйдёт на работу. А она снова останется одна.
Ей стало холодно. Она закрыла окно и пошла в спальню. Легла на кровать, не раздеваясь. Укрылась одеялом и закрыла глаза. В голове крутилась одна и та же мысль: «Так нельзя. Так больше нельзя». Но что делать, она не знала.
Утром Дмитрий ушёл, не разбудив её. Анна проснулась в девять и долго лежала, глядя в потолок. На кухне остывал недопитый чай в его чашке. Она встала, оделась и решила позвонить маме. Трубку подняли не сразу.
– Мам, привет.
– Здравствуй, доченька. Как дела?
– Нормально.
– Ты голос какой-то грустный. Что-то случилось?
Анна хотела сказать правду, но вместо этого ответила:
– Всё хорошо. Просто устала немного.
– Устала от чего? Ты же не работаешь.
В материнском голосе не было осуждения, но Анна всё равно почувствовала укол. Да, она не работала уже три года. Уволилась из офиса, когда вышла замуж. Дмитрий тогда сказал, что справится сам, что ей не обязательно надрываться. Она согласилась. Ей казалось, что это правильно. Что жена должна быть дома, вести хозяйство, заботиться о муже. Но время шло, и она начала понимать, что дом без детей не требует столько заботы. А Дмитрий приходил вечером уставший и сразу садился за компьютер. Им почти не о чем было говорить.
– Мам, а ты счастлива была с папой?
Вопрос застал мать врасплох. Пауза затянулась.
– Почему ты спрашиваешь?
– Просто интересно.
– Доченька, счастье это такая вещь... Оно не бывает постоянным. То есть, то нет. Главное, чтобы было на что жить. Чтобы муж не пил, не бил. Твой отец всегда приносил деньги домой. Это важно.
Анна слушала и думала, что именно так мать отвечала всегда. Деньги. Стабильность. Не пьёт, не бьёт. Но разве это всё? Разве любовь не должна быть большим?
– Мам, мне пора. Позвоню позже.
– Хорошо, солнышко. Береги себя.
Анна положила трубку и снова осталась одна. Она взяла телефон и открыла соцсети. Лента была полна чужих жизней. Ольга выложила видео из ресторана, где официант подавал блюдо с дымом из сухого льда. Другая подруга, Катя, показывала новую сумку. Ещё одна, Лена, хвасталась букетом из ста роз. Анна закрыла приложение. Ей стало тошно.
Она встала и пошла в ванную. Посмотрела на себя в зеркало. Лицо без макияжа казалось чужим. На левой мочке уха блестела маленькая серёжка, гвоздик с фианитом. Дмитрий подарил её год назад на годовщину свадьбы. Анна помнила, как он тогда волновался, доставая коробочку из кармана. Помнила, как сказал: «Я знаю, это не бриллиант, но мне показалось, что она красивая». Анна тогда обняла его и поблагодарила. Ей правда было приятно. Но сейчас, глядя на эту серёжку, она чувствовала только разочарование. Фианит. Не бриллиант. Просто имитация.
Она взяла расчёску и начала расчёсывать волосы. Движения были резкими и злыми. Расчёска запуталась в узле, и Анна дёрнула сильнее. Волосы затрещали. Несколько прядей остались на зубцах. Анна посмотрела на них и вдруг почувствовала, как подступают слёзы. Она села на край ванны и заплакала. Тихо, почти беззвучно. Слёзы текли по щекам, а она сидела и не вытирала их.
Прошло пятнадцать минут, прежде чем она успокоилась. Умылась холодной водой, вытерла лицо полотенцем и вышла из ванной. Нужно было что-то делать. Нужно было как-то отвлечься. Она решила убраться в квартире. Протёрла пыль на полках, помыла пол на кухне, перестирала бельё. К вечеру устала так, что едва держалась на ногах. Дмитрий пришёл в восемь. Он молча разделся, поужинал остатками вчерашнего супа и снова сел за компьютер. Анна легла спать рано. Во сне ей приснилось, что она идёт по длинному коридору, а двери по бокам все заперты.
Прошло несколько дней. Анна и Дмитрий почти не разговаривали. Она готовила ужин, он ел и возвращался к работе. По ночам он спал на диване в комнате. Анна не спрашивала, почему он не идёт к ней в спальню. Она знала, что он просто засыпал там, где работал.
Двенадцатого ноября был её день рождения. Утром Дмитрий подарил ей коробку в золотистой обёртке. Внутри лежал флакон духов «Амбра Вечера». Анна узнала эту марку. Это были бюджетные духи из магазина косметики на углу их улицы. Дмитрий смотрел на неё с надеждой.
– Понравилось?
Анна кивнула. Она не могла сказать правду. Не могла сказать, что хотела французские духи, о которых мечтала полгода. Или хотя бы тот телефон. Или просто хотела, чтобы этот день был особенным. А вместо этого получила флакон за триста рублей.
– Спасибо, Дим. Красивые.
Она обняла его, и он обнял её в ответ. На секунду ей показалось, что всё будет хорошо. Что они справятся. Но потом он отстранился и сказал, что ему нужно на работу. Она осталась одна с флаконом духов в руках.
Вечером Анна открыла бутылку вина, которую купила сама на свои отложенные деньги. Выпила бокал, потом второй. Стало легче. Она включила музыку и танцевала на кухне. Ей хотелось забыться, хотя бы на один вечер. Но музыка закончилась, вино кончилось, и снова стало тихо. Анна легла спать и плакала в подушку. Тихо, чтобы Дмитрий не услышал из комнаты.
Утром восемнадцатого ноября Дмитрий вернулся домой раньше обычного. У него было странное выражение лица, что-то среднее между радостью и усталостью.
– Аня, у меня новость.
Она обернулась от плиты, где готовила макароны.
– Какая?
– Клиент перевёл мне аванс за новый проект. Срочная работа. Нужно сделать за неделю большой сайт с интернет-магазином. Он заплатил сто двадцать тысяч вперёд.
Анна почувствовала, как внутри ёкнуло. Сто двадцать тысяч. Это было больше, чем она могла себе представить.
– Правда?
– Правда. Я уже проверил, деньги на счёте.
Анна подошла к нему и обняла. Наконец-то. Наконец-то что-то хорошее.
– Дим, это же здорово! Значит, мы сможем...
– Да, – перебил он. – Сможем отложить на Новый год. Может, даже съездим куда-нибудь недалеко. Или купим что-то для дома.
Анна отстранилась. В её голове уже была картинка: новый телефон, новые туфли, может, платье. Она даже успела прикинуть, что на сто двадцать тысяч можно купить много всего.
– А телефон? Ты же обещал.
Дмитрий кивнул.
– Да, телефон тоже. Давай завтра сходим в магазин, посмотрим.
Она улыбнулась. Первый раз за долгое время улыбнулась искренне. Может, всё наладится. Может, это начало чего-то нового.
Но на следующий день всё изменилось. Дмитрий был на работе, когда ему позвонили из больницы. Анна была дома, когда он прибежал в квартиру бледный и растерянный.
– Что случилось?
– Мама. Она упала в ванной. Сломала шейку бедра. Её увезли в больницу. Мне нужно ехать.
Анна застыла. Внутри всё оборвалось. Она поняла, что сейчас произойдёт.
– Насколько серьёзно?
– Очень. Нужна операция. Врач сказал, что без операции она не сможет ходить. А после операции реабилитация. Долгая.
– Сколько это стоит?
Дмитрий посмотрел на неё. В его глазах была мольба.
– Девяносто пять тысяч операция. Плюс реабилитация, ещё двадцать пять. Всего сто двадцать.
Анна села на стул. Она не могла поверить.
– То есть все деньги?
– Аня, это моя мама. Она одна. Ей некому помочь, кроме меня.
– А мне кто поможет? Ты обещал телефон. Ты обещал!
Дмитрий подошёл и попытался взять её за руку, но она отдёрнулась.
– Аня, пойми. Это жизнь. Её жизнь. Без операции она останется инвалидом.
– А я что, не инвалид? Я сижу здесь взаперти, хожу в старой одежде, у меня телефон, которому три года! Все подруги думают, что я нищая. А ты опять всё отдашь своей маме.
Дмитрий побледнел ещё сильнее.
– Ты сейчас серьёзно?
– Да, серьёзно. Ты всегда выбираешь её. Всегда.
– Она моя мать, Аня. Она работала уборщицей, чтобы я доучился в институте. Она всю жизнь отдала мне. Я не могу бросить её сейчас.
– А меня можешь. Меня ты можешь бросить.
Дмитрий стоял молча. Потом развернулся и вышел из квартиры. Анна осталась одна. Она сидела на кухне и смотрела в стену. Внутри был холод и пустота. Она думала о том, что всё кончено. Что надежды больше нет.
Дмитрий вернулся поздно ночью. Она лежала в спальне и не спала. Слышала, как он разделся в прихожей, как прошёл на кухню, выпил воды. Потом лёг на диван в комнате. Анна закрыла глаза. Слёзы снова полились по щекам.
Следующие дни были как в тумане. Дмитрий ездил в больницу, оформлял документы, общался с врачами. Анна не спрашивала, как дела у Валентины Петровны. Она молчала. Неделю они не разговаривали. Дмитрий готовил сам себе завтрак, уходил на работу, возвращался поздно. Спал на диване. Анна оставалась в спальне. Они стали чужими людьми, живущими в одной квартире.
Как-то вечером Анна достала телефон и набрала сообщение Ольге: «Привет. Как дела?»
Ответ пришёл почти сразу: «Ань, классно! Мы с мужем в Турции, вот вернулись из спа. Море волшебное. А у тебя как?»
Анна посмотрела на экран и почувствовала, как внутри закипает злость. Турция. Спа. Море. А она сидит в этой квартире и не знает, когда последний раз выходила дальше магазина.
«Так себе. Проблемы», – написала она.
«Какие? Расскажи».
Анна задумалась. Стоит ли? Но потом решила, что разницы нет.
«Дима отдал все деньги на лечение матери. Мне опять ничего не досталось».
Ответ пришёл через минуту: «Серьёзно? Ань, ты заслуживаешь лучшего. Ты вообще счастлива?»
Анна посмотрела на этот вопрос. Счастлива. Что это вообще значит?
«Не знаю. Наверное, нет».
«Тогда зачем ты с ним? Ты молодая, красивая. Можешь найти того, кто будет ценить тебя».
Анна прочитала сообщение несколько раз. В словах Ольги была какая-то правда, но вместе с тем что-то неправильное. Она не могла понять, что именно.
«Я не знаю, что делать», – написала она.
«Подумай о себе. Ты живёшь один раз. Не трать жизнь на того, кто не даёт тебе того, что ты заслуживаешь».
Анна закрыла переписку и положила телефон на тумбочку. В комнате было темно. За окном шёл дождь. Капли стучали по стеклу, и звук был монотонным и убаюкивающим. Она лежала и думала. О Дмитрии. О Валентине Петровне. О себе. Думала о том, что в её жизни всё пошло не так. Она не планировала жить в такой квартире. Не планировала быть без работы. Не планировала чувствовать себя никому не нужной.
Утром третьего декабря Дмитрий попытался поговорить. Он зашёл в спальню, когда она ещё лежала в кровати.
– Аня, давай поговорим.
Она не открывала глаз.
– О чём?
– О нас. Я не хочу, чтобы так продолжалось. Мы же любим друг друга.
– Любим? Ты уверен?
Дмитрий сел на край кровати. Она почувствовала, как матрас прогнулся под его весом.
– Я люблю тебя. Ты знаешь это.
Анна открыла глаза и посмотрела на него. Он сидел в старой футболке, которую она столько раз стирала, что рисунок почти стёрся. Волосы растрёпаны, на лице щетина. Он выглядел усталым и несчастным. Ей стало жаль его. На секунду. Потом она вспомнила тот телефон, духи за триста рублей, бесконечные отказы.
– Если бы ты меня любил, ты бы думал обо мне. А ты думаешь только о своей матери.
– Это несправедливо, Аня.
– Нет, это справедливо. Ты выбрал. Ты выбрал её, а не меня.
Дмитрий встал. Он стоял молча, глядя на неё сверху вниз.
– Она моя мать. Я не могу её бросить.
– А меня можешь.
– Я тебя не бросаю.
– Правда? А что тогда это? Мы неделю не разговариваем. Ты спишь на диване. Мы живём как соседи, а не как муж и жена.
Дмитрий вздохнул.
– Потому что ты не хочешь меня слушать. Ты только обвиняешь.
– А что мне делать? Радоваться? Радоваться тому, что я опять осталась ни с чем?
– Ты не осталась ни с чем. У тебя есть дом, есть еда, есть я.
Анна рассмеялась. Смех вышел резким и неприятным.
– Дом? Это не дом. Это клетка. А ты... Ты просто человек, который приходит вечером и садится за компьютер. Когда мы последний раз куда-то ходили вместе? Когда последний раз ты просто обнял меня не потому, что я сама попросила?
Дмитрий не ответил. Он развернулся и вышел из спальни. Анна осталась лежать. В груди саднило. Она понимала, что переходит черту, но остановиться не могла. Внутри было столько злости, столько обиды, что всё это выливалось наружу, как яд.
Вечером того же дня Дмитрий вернулся с работы с пакетом продуктов. Он готовил ужин. Жарил котлеты, варил картошку. Анна сидела в спальне и слышала, как он возится на кухне. Потом он позвал её.
– Аня, ужин готов.
Она вышла. На столе стояли тарелки с едой, горел маленький светильник, который они купили на первую годовщину. Дмитрий сидел и ждал её. Анна села напротив. Они ели молча. Котлеты были вкусными. Анна вдруг вспомнила, как два года назад она болела гриппом, и Дмитрий сидел рядом, менял компрессы, варил куриный бульон. Тогда ей казалось, что он самый лучший. Что она нашла того самого. А теперь она смотрела на него и не узнавала.
– Вкусно, – сказала она.
– Спасибо.
– Как мама?
Дмитрий поднял глаза. В них мелькнуло удивление.
– Операция прошла хорошо. Сейчас в реабилитации. Врач говорит, что через месяц сможет ходить с палочкой.
– Это хорошо.
– Да.
Они снова замолчали. Дмитрий доел и убрал тарелки. Анна осталась сидеть за столом. Она смотрела на светильник и думала, что вот так и рушатся отношения. Не сразу. Постепенно. Сначала исчезают разговоры, потом близость, потом остаётся только привычка. Или даже привычка исчезает, и остаётся пустота.
Через неделю Анна получила сообщение от Ольги: «Ань, смотри, какой клуб нашла! Новогодний отдых, всё включено. „Сосновый Берег". Едем с мужем. Может, и ты с Димой?»
Анна открыла ссылку. Красивый сайт, фотографии загородного клуба с бассейном, рестораном, спа-зоной. Цена за два человека восемьдесят тысяч рублей. Она посмотрела на цифру и почувствовала, как внутри загорелось что-то горячее. Вот оно. Вот то, что ей нужно. Хоть раз в жизни почувствовать себя не нищей, а нормальной женщиной.
Вечером, когда Дмитрий пришёл, она показала ему сайт.
– Дим, давай поедем сюда на Новый год. Ольга с мужем едут. Будет здорово.
Дмитрий посмотрел на экран. Пролистал фотографии. Потом посмотрел на цену.
– Восемьдесят тысяч.
– Ну да. Это же всё включено. Еда, развлечения. Мы давно никуда не ездили.
– Аня, у нас нет таких денег.
– Почему? Ты же получил деньги от клиента за тот проект. Уже должен был закончить.
– Я закончил. Но эти деньги я отложил на ремонт у мамы. Ей нужно поставить поручни в ванной, поменять пол. Он у неё старый, скользкий. Она снова может упасть.
Анна медленно опустила телефон.
– Опять твоя мама.
– Аня, она живёт одна. Ей нужна помощь. Я не могу оставить её в таком состоянии.
– А я что, не нуждаюсь в помощи? Мне нужен отдых. Я устала сидеть в четырёх стенах. Я хочу хоть раз почувствовать себя счастливой.
– Счастье не в поездках, Аня.
– Для тебя не в поездках. А для меня в чём? В том, чтобы сидеть здесь и смотреть, как подруги живут нормальной жизнью, а я нет?
Дмитрий снял очки и потёр переносицу. Его любимый жест, когда он не знал, что сказать.
– Я не могу сейчас потратить эти деньги на поездку. Мне жаль.
Анна встала и пошла в спальню. Хлопнула дверью. Села на кровать и сжала кулаки. Так больше нельзя. Она не собирается всю жизнь жить в зависимости от его решений. Она взрослая женщина. Она имеет право на нормальную жизнь.
Тогда в голове мелькнула мысль. Валентина Петровна. Свекровь всегда была доброй. Всегда поддерживала. Может, она поймёт? Может, она поможет? Анна не сразу решилась. Несколько дней думала. Но пятнадцатого декабря, когда Дмитрий был на работе, она села в автобус и поехала на улицу Берёзовую.
Дом был старый, двухэтажный, с облупившейся краской на стенах. Анна поднялась на второй этаж и позвонила в дверь. Валентина Петровна открыла не сразу. Она шла медленно, опираясь на палку. Когда дверь открылась, Анна увидела худую женщину с седыми волосами, собранными в пучок. Лицо осунувшееся, глаза уставшие.
– Анечка? Какая неожиданность. Проходи.
Анна вошла. Квартира была маленькой и тесной. Старая мебель, на стенах обои с выцветшим рисунком. На кухне висел фартук с вышитыми цветами. На подоконнике стоял фикус, листья которого слегка пожелтели. Анна села на стул, Валентина Петровна напротив.
– Чай будешь?
– Нет, спасибо. Я ненадолго.
– Как живёшь, доченька?
Анна посмотрела на неё. Валентина Петровна смотрела с такой добротой, что стало неловко. Но она пришла сюда с целью.
– Нормально. Вот решила навестить вас. Давно не виделись.
– Да, давно. Спасибо, что приехала. Димочка всё на работе, некогда ему. Я понимаю, конечно. Он такой трудяга.
Анна кивнула.
– Да, он много работает.
– Ты не сердись на него, Аня. Он хороший мальчик. Просто жизнь у него непростая. Отец ушёл, когда ему десять было. Мы одни остались. Я работала уборщицей, чтобы он поел, поучился. Он всё помнит. Он благодарный.
Анна молчала. Она знала эту историю. Дмитрий рассказывал. Но сейчас ей было не до воспоминаний.
– Валентина Петровна, я хотела вас попросить кое о чём.
– Говори, доченька.
– Видите ли, скоро Новый год. Я хочу сделать Диме подарок. Хороший подарок. Но у меня сейчас нет денег. Могли бы вы одолжить мне пятьдесят тысяч? Я верну, обязательно.
Валентина Петровна замерла. Она смотрела на Анну внимательно.
– Пятьдесят тысяч? Это большие деньги.
– Я знаю. Но это важно. Дима столько работает, он заслуживает что-то хорошее.
Валентина Петровна молчала. Потом встала и медленно прошла в комнату. Вернулась через несколько минут с конвертом.
– Здесь есть деньги. Я копила на всякий случай. Бери.
Анна взяла конверт. Руки дрожали.
– Спасибо. Я правда верну.
– Не надо возвращать, доченька. Лишь бы Димочка был счастлив. Он у меня один. Я рада, что ты о нём заботишься.
Анна встала. Она не могла больше смотреть на эту женщину. На её добрые глаза. На её руки, натруженные годами работы.
– Мне пора. Спасибо ещё раз.
– Приезжай ещё, Аня. Мне так приятно тебя видеть.
Анна кивнула и вышла. Спустилась по лестнице, вышла на улицу. Села в автобус. Всю дорогу держала конверт в руках и не могла избавиться от ощущения, что сделала что-то плохое. Но потом подумала о клубе «Сосновый Берег», о новогоднем столе, о том, как она наконец почувствует себя не хуже Ольги. И чувство вины отступило.
Вечером Дмитрий вернулся поздно. Анна уже легла спать. Она слышала, как он разделся, поел что-то на кухне, лёг на диван. Она лежала в темноте и думала о том, что скоро всё изменится. Скоро она будет там, в клубе, среди красивых людей. Скоро она докажет всем, что достойна большего.
Прошло несколько дней. Анна заказала путёвки в клуб «Сосновый Берег». Деньги списались со счёта, и она почувствовала радость. Наконец-то. Наконец-то что-то для неё. Она позвонила Ольге и рассказала.
– Ань, это супер! Мы же там встретимся. Будет классно.
– Да, я так жду.
– А Дима не против?
– Он... Он согласился, – солгала Анна.
– Молодец. Значит, он всё-таки тебя ценит.
Анна положила трубку и посмотрела на экран. На обоях был снимок, сделанный три года назад на их свадьбе. Она и Дмитрий стоят обнявшись, улыбаются. Тогда им казалось, что впереди вся жизнь. Что они справятся с любыми трудностями. Анна провела пальцем по экрану и заблокировала телефон.
Вечером двадцатого декабря Дмитрий вернулся с работы раньше обычного. Анна была на кухне, говорила по телефону с Ольгой. Она не слышала, как он вошёл.
– Ольг, я серьёзно. Этот неудачник всю жизнь будет ползать перед своей старой матерью. Я так больше не могу. Я уйду к Новому году. Найду того, кто ценит женщину. Нормального мужика, а не это...
Она замолчала, потому что услышала шорох в коридоре. Обернулась. Дмитрий стоял в дверях. Он смотрел на неё так, будто видел впервые. В его глазах было что-то страшное. Не злость. Что-то другое. Пустота.
– Ольг, я перезвоню, – быстро сказала Анна и положила трубку.
Дмитрий не двигался. Он стоял и молчал. Анна почувствовала, как внутри всё сжалось. Она поняла, что он слышал. Всё слышал.
– Дима, это не то, что ты подумал.
Он молчал. Потом медленно прошёл в комнату и сел на диван. Анна пошла за ним. Она встала в дверях, не решаясь войти.
– Дим, ну скажи что-нибудь.
Он сидел, глядя в одну точку. Потом снял очки, положил их на стол. Без очков его лицо казалось беззащитным. Он посмотрел на неё.
– Ты правда так думаешь? Что я неудачник?
Анна не знала, что ответить. Слова застряли в горле.
– Я не это имела в виду.
– Что же ты имела в виду?
– Я просто... Я устала. Я устала от этой жизни. От того, что у меня ничего нет. Ты всё отдаёшь своей матери, а мне ничего не остаётся.
Дмитрий кивнул. Он слушал, но в его глазах не было прежней боли. Только холод.
– Моя мать работала уборщицей. Она мыла полы, чтобы я доучился. Ты это знаешь?
– Знаю.
– Когда мне было четырнадцать, я заболел. У нас не было денег на врача. Она продала свои золотые серьги, единственное, что у неё осталось от бабушки. И повела меня в больницу. Ты это знаешь?
– Дима, при чём здесь это?
– При том, что моя мать всю жизнь жертвовала собой ради меня. И я не могу бросить её сейчас, когда она больна. А ты называешь её старой. И меня неудачником.
Анна молчала. Ей хотелось сказать что-то в своё оправдание, но слов не было.
– Ты знаешь, что самое обидное? – продолжил Дмитрий. – Не то, что ты так думаешь. А то, что ты говоришь это кому-то другому. Не мне. Ты не пришла и не сказала в лицо, что я неудачник. Ты сказала это подруге. За моей спиной.
– Дим, прости. Я не хотела.
Он встал. Подошёл к шкафу и достал оттуда небольшую коробочку. Открыл. Внутри лежали серёжки. Маленькие, с фианитами, но красивые.
– Я копил на это полгода. Хотел подарить тебе на Новый год. Думал, ты обрадуешься.
Анна посмотрела на серёжки. Горло перехватило.
– Дим...
– Но теперь я понял, что это бесполезно. Ты не обрадуешься. Потому что это не бриллианты. Потому что я не владелец фирмы. Я просто программист, который работает на двух работах, чтобы выплатить ипотеку и помочь матери.
Он закрыл коробочку и положил её обратно в шкаф.
– Я подал на развод.
Анна почувствовала, как земля уходит из-под ног.
– Что?
– Я подал на развод. Сегодня. Утром. Мы разведёмся через месяц.
– Дима, ты не можешь. Мы же...
– Можем. И должны. Потому что я больше не могу жить с человеком, который меня не уважает. Который не уважает мою мать.
Анна хотела что-то сказать, но он повернулся и вышел из комнаты. Она осталась стоять одна. Внутри было пусто. Она не верила, что это происходит. Не могла поверить, что всё рушится так быстро.
Вечером она собрала вещи. Не много. Одну сумку. Дмитрий сидел на кухне и пил чай. Она вышла с сумкой в руке. Он посмотрел на неё.
– Уходишь?
– Да. Поживу у Ольги.
Он кивнул.
– Хорошо.
Анна стояла в дверях. Ей хотелось, чтобы он остановил её. Попросил остаться. Но он молчал. Просто сидел и смотрел на чашку.
– Ты пожалеешь, – сказала она. – Я найду того, кто даст мне всё. А ты так и останешься один со своей старухой.
Дмитрий поднял глаза. Посмотрел на неё долго и спокойно.
– Может быть. Но я буду знать, что не предал человека, который всю жизнь был рядом. А ты?
Анна развернулась и вышла. Хлопнула дверью. Спустилась по лестнице. Вышла на улицу. Шёл снег. Крупные, мокрые хлопья падали на лицо и таяли. Анна вызвала такси и села на скамейку у подъезда. Ждала. Внутри всё ныло. Она не понимала, что произошло. Как всё так быстро развалилось. Ещё месяц назад они были мужем и женой. А теперь?
Такси приехало. Она села и назвала адрес Ольги. Всю дорогу смотрела в окно. Город проезжал мимо. Огни, люди, машины. Всё это казалось далёким и чужим.
Ольга встретила её настороженно.
– Ань, ты чего?
– Мы разводимся. Дима подал на развод.
Ольга обняла её.
– Ну всё, не переживай. Ты поживёшь у меня. Отдохнёшь. Найдёшь кого-то лучше.
Анна прошла в квартиру. Большая, светлая, с дорогой мебелью. На стенах картины, на полу ковры. Всё, о чём она мечтала. Но почему-то это не радовало. Ольга показала ей комнату для гостей.
– Устраивайся. Чувствуй себя как дома.
– Спасибо.
Анна осталась одна. Легла на кровать, не раздеваясь. Закрыла глаза. Но заснуть не могла. В голове крутились слова Дмитрия. «Я подал на развод». «Я больше не могу жить с человеком, который меня не уважает». Она не уважала его? Правда не уважала? Или просто хотела большего? Хотела быть счастливой?
Прошло две недели. Анна жила у Ольги, но чувствовала себя лишней. Муж Ольги, Владимир, смотрел на неё с недовольством. Однажды вечером, когда Анны не было в комнате, она услышала их разговор.
– Оль, она не может жить здесь вечно.
– Я знаю. Но она моя подруга. Ей некуда идти.
– Пусть мирится с мужем. Или снимает квартиру. Но не живёт у нас.
– Владик, дай ей ещё неделю.
– Неделя. И всё.
Анна вернулась в комнату. Села на кровать. Значит, и здесь она не нужна. Она достала телефон. На экране было несколько пропущенных от мамы. Она не перезванивала. Не хотела объяснять, что случилось. Прокрутила контакты. Дмитрий. Последний раз они разговаривали три недели назад. Она нажала кнопку вызова.
Гудки. Долгие, тянущиеся. Потом он ответил.
– Алло.
Голос был спокойным, почти безразличным.
– Дим, это я.
– Знаю.
Пауза. Анна не знала, что сказать. В трубке было тихо. Она слышала только его дыхание.
– Дим, я... Я у Ольги живу две недели. Её муж говорит, что я должна съехать. Можно... Можно мне вернуться? Ненадолго. Пока я не найду работу и не сниму квартиру.
Дмитрий молчал. Анна ждала. Сердце билось так, что слышно было в ушах.
– Нет, – сказал он наконец.
– Дима, ну пожалуйста. Мне правда некуда идти.
– Аня, ты сама ушла. Ты сама сказала, что найдёшь того, кто даст тебе всё. Нашла?
Она молчала.
– Вот и найди, – продолжил он. – Я не хочу, чтобы ты возвращалась. Мы уже не муж и жена. Развод через две недели.
– Ты хотя бы спросишь, как я?
Дмитрий помолчал. Потом тихо произнёс:
– Как ты?
Анна открыла рот, чтобы ответить, но слова не шли. Что она могла сказать? Что ей плохо? Что она ошиблась? Что хочет вернуть всё назад? Но даже если скажет, он не поверит. Она сама не верила.
Молчание затянулось. Потом в трубке раздались короткие гудки. Он положил трубку. Анна медленно опустила телефон. Села на кровать и обхватила себя руками. Было холодно. Так холодно, будто внутри поселился лёд.
А в это время Дмитрий сидел на кухне у матери. Перед ним стояла чашка с остывшим чаем. Он положил телефон на стол и посмотрел на мать. Валентина Петровна сидела напротив и смотрела на него с тревогой.
– Это Аня звонила?
– Да.
– Что хотела?
– Вернуться. Временно.
– Ты отказал?
– Да.
Валентина Петровна вздохнула.
– Димочка, может, стоило согласиться? Она же твоя жена.
– Была женой, мама. Теперь нет.
Дмитрий встал и подошёл к окну. За стеклом была тьма. Зима уже вступила в свои права. Снег лежал толстым слоем, и всё вокруг казалось белым и чистым. Он вспомнил, как три года назад привёл Анну в эту квартиру. Мама напекла пирогов, накрыла стол. Анна тогда улыбалась, говорила комплименты, обнимала Валентину Петровну. Говорила: «Какая вы добрая». А теперь она называла её старухой.
– Мам, а ты когда поняла, что отец не тот человек?
Валентина Петровна задумалась.
– Когда он начал пить. Но я долго не хотела верить. Думала, что он изменится. Что любовь всё исправит. Но любовь не может исправить человека, если он сам не хочет меняться.
– Ты жалеешь, что вышла за него?
– Нет. Потому что у меня есть ты.
Дмитрий улыбнулся. Грустно, но искренне.
– Спасибо, мам.
Он вернулся к столу. Взял чайную ложку и размешал сахар в чашке, хотя тот давно растворился. Ложка тихо звякнула о край. Звук был знакомым и успокаивающим.
Валентина Петровна смотрела на сына. Ей было больно видеть его таким. Но она понимала, что он сделал правильный выбор. Иногда уйти труднее, чем остаться. Но иногда это единственный способ сохранить себя.
– Димочка, ты справишься. Ты сильный.
Дмитрий кивнул. Он не был уверен в этом. Но хотел верить.
Прошло ещё несколько дней. Анна съехала от Ольги и сняла маленькую комнату на окраине города. Комната была крошечной, с одним окном, выходящим во двор. Мебель старая, матрас продавленный. Но это было всё, что она могла себе позволить. Деньги, которые взяла у Валентины Петровны, закончились. Путёвка в клуб «Сосновый Берег» сгорела. Она не поехала. Не с кем было ехать.
Она устроилась на работу продавцом в магазин косметики. Зарплата маленькая, но хоть что-то. Каждый день она стояла за прилавком и улыбалась покупателям. Предлагала духи, помады, кремы. А вечером возвращалась в свою комнату, ложилась на продавленный матрас и смотрела в потолок.
Однажды вечером, когда она листала соцсети, наткнулась на фотографию Ольги из клуба «Сосновый Берег». Новый год. Ольга и её муж в красивых нарядах, с бокалами шампанского. Улыбки, огни, счастье. Анна закрыла приложение. Ей стало тошно.
Она вспомнила тот разговор с Дмитрием. «Ты хотя бы спросишь, как я?» «Как ты?» А она не ответила. Потому что не знала, как. Потому что ответ был слишком страшным.
Ей было плохо. Очень плохо. Она осталась одна. Без мужа, без дома, без будущего. И самое страшное, что она сама довела до этого. Своими руками разрушила то, что могло быть хорошим. Дмитрий не был идеальным. Но он был честным. Он заботился о ней. А она хотела большего. И потеряла всё.
Она достала телефон. Нашла контакт Дмитрия. Написала сообщение: «Прости». Но не отправила. Стёрла. Написала снова: «Я была неправа». Снова стёрла. В конце концов просто положила телефон и заплакала. Тихо, в подушку, чтобы соседи не услышали.
А Дмитрий в это время заканчивал ремонт в квартире матери. Он поставил поручни в ванной, заменил старый скользкий пол на новый, нескользящий. Валентина Петровна смотрела на его работу и улыбалась.
– Димочка, как красиво получилось.
– Главное, чтобы безопасно было, мам.
– Спасибо тебе, сынок. Ты у меня такой заботливый.
Дмитрий закончил работу, помыл руки и сел на кухне. Валентина Петровна заварила чай с мятой. Его любимый. Они сидели молча, пили чай. За окном падал снег. Тихо, спокойно. Дмитрий смотрел на фикус на подоконнике. Раньше он был почти мёртвым, листья желтели. Но последние недели Дмитрий поливал его по воскресеньям, и растение ожило. Появились новые зелёные листочки. Маленькие, но живые.
– Мам, а как ты пережила развод с отцом?
Валентина Петровна отпила чай.
– Тяжело. Первое время было очень тяжело. Но потом поняла, что жизнь продолжается. Что нужно жить дальше. Ради тебя. Ради себя.
– Ты не жалела?
– Жалела. Иногда жалела. Но не о том, что развелась. А о том, что потратила столько времени, пытаясь изменить человека, который не хотел меняться.
Дмитрий кивнул. Он понимал, о чём она говорит. Он тоже долго пытался. Пытался быть лучше, зарабатывать больше, делать Анну счастливой. Но счастье, которое она искала, было не в нём. Оно было в деньгах, в вещах, в том, чтобы не быть хуже других. И он не мог это дать. Потому что для него счастье было в другом.
– Мам, я не жалею, что развёлся.
– Я знаю, сынок.
Они снова замолчали. Чайная ложка тихо звенела о край чашки. Звук был мерным и успокаивающим. Дмитрий смотрел в окно и думал о будущем. Оно пугало. Но и давало надежду. Потому что теперь он мог жить так, как считал правильным. Без постоянного чувства вины. Без необходимости оправдываться за каждое решение.
Прошёл месяц. Развод оформили. Анна подписала бумаги без разговоров. Дмитрий тоже. Они встретились в здании суда, обменялись короткими взглядами и разошлись. Навсегда.
Анна вернулась в свою комнату. Легла на кровать и посмотрела в потолок. На мочке левого уха больше не было серёжки-гвоздика с фианитом. Она потеряла её, когда собирала вещи в ту ночь. Не стала искать. Зачем? Это было напоминанием о том, чего больше нет.
Она закрыла глаза. В голове всплыла картинка: Дмитрий сидит на кухне и пьёт чай. Чайная ложка звенит о край чашки. Тихо, мерно. И почему-то именно этот звук она запомнила лучше всего. Не ссоры, не обвинения. А этот простой, обыденный звук.
Она открыла глаза. За окном стемнело. Город зажёг огни. Жизнь продолжалась. Без неё, без Дмитрия, без всего того, что было. И это было странно. Мир не остановился. Он просто шёл дальше. А она осталась здесь, в этой комнате, одна.
Она встала и подошла к окну. Посмотрела вниз. Люди шли по улице, спешили по своим делам. Кто-то смеялся, кто-то разговаривал по телефону. У всех была своя жизнь. Своя история. И никто не знал о её боли. Никому не было до неё дела.
Она вспомнила слова матери: «Главное, чтобы было на что жить». Но сейчас Анна понимала, что деньги это не главное. Главное это кто рядом. Кто поддержит, когда плохо. Кто останется, когда все уйдут. И она потеряла того, кто мог бы остаться.
Она достала телефон. Набрала номер Дмитрия. Но не нажала вызов. Просто смотрела на экран. Потом стёрла номер и положила телефон.
Нет. Она не может позвонить. Не имеет права. Она сделала свой выбор. Теперь нужно жить с этим.
Она вернулась к кровати и легла. Укрылась тонким одеялом. Было холодно. В комнате плохо грели батареи. Но она уже привыкла. Привыкла к холоду. К одиночеству. К этой жизни, которую выбрала сама.
А Дмитрий в это время сидел на кухне у матери. Валентина Петровна уже легла спать. Он остался один. Пил чай с мятой. Чайная ложка тихо звенела о край чашки. Он смотрел на фикус на подоконнике. Новые листочки росли. Маленькие, зелёные, живые. Символ того, что всё можно начать заново. Что даже после увядания есть шанс на новую жизнь.
Он допил чай. Помыл чашку. Выключил свет. Вышел из квартиры. На улице было тихо. Снег скрипел под ногами. Дмитрий шёл медленно, не спеша. Думал о том, что впереди ещё столько времени. Столько возможностей. И да, ему было одиноко. Да, иногда ночами он лежал и думал об Анне. О том, что могло бы быть иначе. Но потом он вспоминал те слова, которые она сказала: «Неудачник», «старуха». И понимал, что сделал правильный выбор.
Он не был счастлив. Но был спокоен. И это было важнее.
Он дошёл до своего дома. Поднялся на этаж. Открыл дверь. Зашёл в квартиру. Она была тихой и пустой. Но это была его квартира. Его жизнь. И он мог жить так, как считал правильным.
Он разделся, лёг на диван. Закрыл глаза. Заснул.
А в маленькой комнате на окраине города Анна лежала и не спала. Она смотрела в потолок и думала о том, что жизнь это странная штука. Ты можешь хотеть одного, а получить совсем другое. Можешь думать, что знаешь, что тебе нужно, а потом понять, что ошибалась.
Она думала о Дмитрии. О том, как он варил ей бульон, когда она болела. Как дарил серёжки, которые копил полгода. Как молча терпел её обвинения и просто продолжал работать, чтобы обеспечить семью. И она потеряла его. Потому что хотела большего. Потому что сравнивала его с другими. Потому что не ценила то, что было.
Слёзы снова потекли по щекам. Она не вытирала их. Просто лежала и плакала. Тихо, в темноте, одна.
И где-то далеко, в другой части города, Дмитрий спал. И ему снилось что-то светлое и спокойное. Что-то похожее на надежду.
Утро пришло холодное и серое. Анна проснулась с головной болью. Встала, умылась, оделась. Пошла на работу. В магазине было мало покупателей. Она стояла за прилавком и смотрела в окно. Снег падал медленно, укрывая город белым покрывалом.
Она думала о том, что скоро Новый год. Праздник, который она так ждала. Хотела провести его в клубе «Сосновый Берег», среди красивых людей, с шампанским и весельем. А проведёт здесь, в этой комнате, одна.
Ей стало смешно. Горько и смешно одновременно. Она хотела быть счастливой. А стала несчастной. Хотела большего. А получила меньшее.
Вечером, когда смена закончилась, она пошла домой пешком. Экономила на транспорте. Деньги были нужны на еду и аренду. Шла медленно, мёрзла. Куртка старая, не очень тёплая. Но покупать новую было не на что.
Она дошла до своего дома. Поднялась на этаж. Открыла дверь в комнату. Зашла. Закрыла дверь. Села на кровать. Достала телефон. Посмотрела на экран.
На обоях была их свадебная фотография. Она и Дмитрий. Счастливые, молодые, влюблённые. Она провела пальцем по экрану. Слёзы снова подступили. Но она не плакала. Просто сидела и смотрела.
Потом положила телефон. Легла на кровать. Укрылась одеялом. Закрыла глаза.
И в этот момент, где-то далеко, Дмитрий сидел на кухне у матери. Пил чай с мятой. Чайная ложка тихо звенела о край чашки. Звук был мерным, успокаивающим. Он смотрел на фикус на подоконнике. Листья зеленели. Жизнь продолжалась.
Валентина Петровна зашла на кухню.
– Димочка, ты что-то задумался.
– Думаю, мам.
– О чём?
– О жизни.
Валентина Петровна села рядом. Посмотрела на сына.
– Жизнь это сложная штука, сынок. Но ты справишься. Ты всегда справлялся.
Дмитрий кивнул. Он знал, что справится. Потому что у него есть мама. Потому что у него есть работа. Потому что у него есть цель. И пусть сейчас одиноко. Пусть больно. Но это пройдёт. Всё проходит.
Он допил чай. Поставил чашку на стол. Чайная ложка в последний раз звякнула о край.
– Мам, мне пора. Завтра рано вставать.
– Иди, сынок. Спасибо, что заехал.
Дмитрий обнял мать. Поцеловал в щёку. Вышел из квартиры. На улице было темно и холодно. Но он шёл уверенно. Потому что знал, куда идёт.
А Анна лежала в своей комнате и не спала. Она думала о том, что позвонит ему завтра. Спросит, как дела. Попросит прощения. Скажет, что всё поняла.
Но завтра так и не позвонила. Потому что не нашла слов. Потому что было страшно. Потому что понимала: иногда слишком поздно.
Прошёл ещё месяц. Анна привыкла к новой жизни. К работе, к комнате, к одиночеству. Она больше не заходила в соцсети. Не смотрела на фотографии подруг. Просто жила. День за днём.
А Дмитрий продолжал работать. Заботиться о матери. Встречаться с друзьями. Жил свою жизнь. Без Анны.
Иногда он вспоминал о ней. О том, что было. Но эти воспоминания уже не приносили боли. Только лёгкую грусть. И понимание, что всё было не зря. Потому что каждый опыт это урок. И он выучил свой.
А Анна тоже выучила свой. Поняла, что счастье не в деньгах и не в вещах. Что настоящее счастье это когда рядом человек, который любит тебя не за что-то, а просто так. И она потеряла такого человека.
Но жизнь продолжалась. У обоих. По-разному. Но продолжалась.
И где-то далеко, в той квартире на улице Берёзовой, на кухонном столе стояла чашка с остывшим чаем. А чайная ложка тихо звенела о край, когда её задевал сквозняк из приоткрытого окна. Звенела и звенела. Как напоминание о том, что было. И о том, что могло бы быть.