После ухода мамы в квартире воцарилась тишина, которая казалась почти осязаемой. Алина часами сидела в гостиной, боясь пошевелиться, чтобы не спугнуть шлейф маминых духов, всё еще витавший в коридоре. Но тишина длилась недолго. Через три дня на пороге возникла тетя Вера — мамина младшая сестра из соседнего города.
— Алиночка, деточка, не могу я тебя одну в таком состоянии оставить! — Вера с ходу вкатила в прихожую огромный чемодан. — На недельку задержусь, помогу по хозяйству, присмотрю. Родная кровь всё-таки.
Алина, оглушенная случившимся, лишь безвольно кивнула. Ей казалось, что присутствие взрослого человека рядом поможет ей не провалиться в пустоту.
Неделя пролетела незаметно, но тетя Вера и не думала уезжать. Напротив, она начала активно «улучшать» быт.
Сначала с кухонного стола исчезла любимая мамина льняная скатерть.
— Старье это, Алина. Пыль только собирает, — заявила тетя, расстилая яркую клеенку с подсолнухами. — Надо жить современно.
Затем Вера перебралась в мамину спальню.
— Что же комнате пустовать? А мне тут дышится лучше, — пояснила она, уже раскладывая свои пестрые халаты в шкафу, где еще недавно висели строгие платья покойной сестры.
Алина пыталась возразить, но Вера тут же прикладывала руку к груди:
— Ой, сердце колет! Я ради неё приехала, а ты меня, родную тетку, попрекаешь? Неблагодарная!
Конфликт назревал медленно. Тетя Вера начала критиковать Алину за всё: за поздние возвращения с работы, за нежелание готовить сложные обеды, за «неправильные» книги на полках. Но больше всего Алину пугало то, с каким интересом тетя изучала содержимое шкатулок и папок в кабинете.
Однажды вечером Алина застала веру в гостиной. Тетя держала в руках старинную брошь — семейную реликвию, которую мама планировала передать Алине на тридцатилетие.
— Красивая вещица, — глаза Веры блестели непривычным азартом. — Знакомый оценщик сказал, что за такое можно хорошую сумму выручить. Зачем тебе этот антиквариат? Ты же его не носишь. А мне бы на ремонт в моей квартире пригодилось, всё равно я тут у тебя за сиделку работаю бесплатно.
— Положите на место, — голос Алины был холодным. — Это память.
— Память — это в голове, а золото — это ресурс! — огрызнулась тетя, но брошь вернула.
Финальная точка была поставлена в субботу. Алина вернулась из налоговой раньше обычного и застала в квартире постороннего мужчину. Он деловито осматривал окна и замерял дверные проемы.
— А вы, собственно, кто? — спросила Алина, проходя в зал.
— Специалист по недвижимости, — ответил мужчина. — Вера Степановна сказала, что вы планируете размен и мне нужно подготовить документы для оценки доли.
Тетя Вера выплыла из кухни с чайником, ничуть не смутившись.
— Алина, ну ты же понимаешь, квартира большая, тебе одной налог не потянуть. Я со своим юристом посоветовалась — мне тут по праву родства кусок полагается. Мама твоя всегда говорила: «Верочке надо помогать».
Алина почувствовала, как внутри что-то надломилось. Она молча прошла в мамин кабинет и увидела, что замок на секретере взломан. Папка с документами на право собственности лежала на столе, а рядом — уже заполненная анкета на продажу реликвий через ломбард.
— У вас пять минут, — сказала Алина, доставая телефон.
— Что ты выдумываешь? — занервничала Вера. — Мы же по-семейному!
— Пять минут, чтобы собрать чемодан, с которым вы приехали. Иначе я вызываю сотрудников правопорядка и предъявляю им вскрытый секретер и свидетельство о краже личных вещей.
Тетя Вера пыталась кричать, взывала к совести и памяти сестры, но Алина была непоколебима. Она открыла входную дверь и стояла, глядя в пустоту коридора.
Когда за Верой и оценщиком захлопнулась дверь, Алина вызвала службу по смене замков. Через час старый механизм был демонтирован.
Она вернула на стол льняную скатерть, бережно положила брошь в шкатулку и впервые за долгое время почувствовала себя дома. Память о маме теперь была под надежной защитой — не в вещах и не в стенах, а в её собственной воле не давать себя в обиду.
Присоединяйтесь к нам!