Александр Давидович Гутман появился на свет в 1915 году в украинской столице. Его отец занимался пошивом одежды. В предвоенные годы молодой человек получил среднее специальное образование в техникуме, а затем отучился три года в индустриальном институте.
Армейская служба началась для него в 1938 году, когда его направили на годичное обучение в школу, готовившую командиров для автомобильных подразделений РККА. По завершении обучения вместо долгожданного возвращения к мирной жизни его пригласили в штаб, где объявили о продлении военной службы. Командование воспользовалось своими полномочиями и продлило его пребывание в вооруженных силах на четыре месяца. Когда и этот срок истек, его снова вызвали к начальству и вручили распоряжение главы Киевского военного округа, согласно которому лейтенант Гутман должен был прослужить еще двенадцать месяцев. Лишь в последний месяц 1940 года, после того как он написал обращение наркому обороны Ворошилову, его наконец-то уволили из армии. Вернувшись к гражданской жизни, он трудился на возведении засекреченных военных сооружений.
Военные действия застали его во время служебной поездки на Крайнем Севере, где велось строительство засекреченного объекта военно-морских сил. Уже на следующий день после начала войны он прибыл в управление Архангельского военного округа. После изучения его документов ему с сожалением сообщили, что бронетанковые подразделения в данном округе не формируются. Его определили на службу в оперативный отдел окружного управления. Некоторое время он занимался рутинной работой с картографическими материалами, но вскоре это занятие ему наскучило. Он обратился к руководителю штаба округа с настойчивым требованием направить его в действующую армию. Без особых затруднений ему выдали предписание в Череповец для участия в формировании 286-й стрелковой дивизии, где он должен был занять позицию заместителя начальника штаба 996-го стрелкового полка по вопросам тылового обеспечения.
С наступлением сентября дивизия поднялась по боевой тревоге, и вместо планировавшейся переброски к Северному фронту, их направили для устранения вражеского прорыва в районе Мги.
Железнодорожный состав дважды подвергся бомбардировке, однако им сопутствовала удача. Потери среди личного состава - убитые и получившие ранения - оказались незначительными.
Легкие танки поддержки были быстро уничтожены, а с винтовкам они не могли ни на что рассчитывать.... Вражеские танки наступали.
«Но...Мы уцепились на позициях в районе деревень Мышкино-Поречье и не отошли ни на шаг. Люди жертвовали собой сознательно».
Александр Давидович вспоминал, как в Мышкино противник использовал три бронемашины без топлива – их просто закопали, и вели из них огонь. Эти огневые точки создали немало проблем. Командование начало формировать штурмовую группу из добровольцев, задачей которых было проникнуть в населенный пункт и ликвидировать эти ненавистные огневые точки. Откликнулись сотни бойцов! Все понимали, что это самоубийственная миссия...
В темное время суток специально отобранные бойцы-добровольцы совершили вылазку к позициям противника, уничтожили вражеские танки при помощи гранат и благополучно возвратились к своим с минимальными потерями.
«Каждый день мы поднимались в атаку в надежде отбросить немцев на запад...»
Ежедневно Александру Давидовичу приходилось хоронить боевых товарищей. По его словам, советские бомбардировщики они впервые увидели в небе лишь в декабре! В то же время вражеская авиация бомбила практически каждый день вплоть до января сорок второго года...
После месяца нахождения на передовой в каждом полку дивизии ввели новую штатную единицу - «координатора». Данный офицер из штаба полка должен был присутствовать на участке планируемого наступления или, напротив, там, где ожидался прорыв вражеских сил, он нес ответственность за исполнение поставленной боевой задачи.
В его обязанности входил целый комплекс задач: замещение командира батальона, контрольные проверки, организация коммуникаций и многое другое.
Интересная история. Александр Давидович взял с собой юойцов и повел бойцов через лес в немецкий тыл. В том месте противник не держал сплошной линии обороны. Вскоре показалась вражеская колонна: пять грузовиков с боеприпасами в сопровождении нескольких мотоциклистов. Бойцы уничтожили немцев. Транспорт остался невредим. Тогда командиру пришла в голову спонтанная идея - не уничтожать технику понапрасну. Помимо него, в отряде нашлось еще двое, кто умел управлять автомобилем. Лесными тропами они пригнали три грузовика к своим позициям, после чего успели вернуться. Оставшиеся два автомобиля тоже переправили в свое расположение. За эту операцию Александра Давидовича представили к ордену Красной Звезды, однако награду он получил лишь спустя полгода, находясь уже на лечении в госпитале.
Вторую награду он получил лишь в 1960-х годах. Её вручили за сражение у Черной речки, где удалось прорвать вражескую оборонительную линию и овладеть тремя рядами окопов. Расстояние между советскими укреплениями и передним краем противника составляло не более семидесяти - ста метров. Не раз удавалось занять первый и второй ряды вражеских окопов, однако противник стремительно контратаковал.
В феврале 1942 года бойцы заняли всю полосу вражеских укреплений и прочно удерживали захваченные позиции. Ранним утром, около пяти часов, ударили реактивные установки. Военнослужащие были потрясены мощью огневого удара, который полностью уничтожил лесной массив, располагавшийся в тыловой зоне противника. Спустя несколько минут солдаты двинулись в атаку.
«Три линии окопов брали в тяжелом рукопашном бою… вдруг раздалась очередь из немецкого пулемета. Пули попали мне в плечо, легкое, перебили ребра. Я упал в снег».
Семь пуль попали в конечности - руку и ногу. Раненого бойца эвакуировали в санитарный батальон. На другой день к нему в госпиталь пришёл полковой комиссар Заикин. Он передал солдату его планшет и сообщил, что подготовлены документы для награждения его и ротных командиров орденами Красного Знамени. Однако уже следующим утром комиссар полка вместе с командиром полка погибли.