Алина поняла, что вечер перестает быть томным, еще в прихожей. Первым сигналом бедствия стали ботинки. Огромные, сорок пятого размера, растоптанные мужские ботинки, которые стояли не на специальном резиновом коврике, купленном в «Икее» по акции, а прямо на бежевом ламинате. С подошв стекала серая, маслянистая жижа, напоминающая весеннюю тоску. Рядом, кокетливо привалившись к стене, валялись женские полусапожки с искусственным мехом, который видел лучшие времена, вероятно, еще при президенте Ельцине.
Вторым сигналом был запах. В квартире, где Алина поддерживала стерильную чистоту и легкий аромат цитрусового диффузора, пахло так, словно в вентиляцию затянуло столовую локомотивного депо. Вареная капуста, чеснок и нотки чего-то, что в приличном обществе называют «мужским духом», а в неприличном — просто потом.
Алина глубоко вздохнула, поправила лямку тяжелой сумки с ноутбуком и переступила через лужу грязи. Ей было сорок восемь лет. Она работала начальником отдела логистики в крупной транспортной компании, умела разруливать заторы фур на границе с Китаем и считала, что заслужила право приходить вечером в тишину.
— Вале-е-ера! — раздался с кухни трубный глас, от которого звякнули хрустальные подвески на люстре. — А хлебушка-то нету! Ты чего, совсем хозяин никакой? Сбегай, милок, пока магазины не закрыли!
Алина замерла. Голос принадлежал Светлане, старшей сестре ее мужа. Женщине корпулентной, шумной и обладающей уникальной способностью заполнять собой всё пространство, включая молекулярное.
На кухне творился несанкционированный митинг. За столом, который Алина протирала специальным средством для полировки, сидел Игорь, муж Светланы. Он был в майке-алкоголичке, открывающей взору густую растительность на плечах, и с аппетитом наворачивал борщ. Алинин борщ. Тот самый, который она варила вчера до часу ночи, чтобы мужу хватило на два дня.
— О, Алинушка явилась! — Света выплыла из-за холодильника, вытирая руки о полотенце. О декоративное полотенце, которое висело там «для красоты» и которое трогать запрещалось под страхом расстрела. — А мы тут, понимаешь, проездом! Сюрприз!
— Вижу, — сказала Алина, ставя сумку на единственный свободный стул. — Привет, Света. Привет, Игорь. А «проездом» — это откуда и куда?
— Да из санатория мы, — пробубнил Игорь с набитым ртом, отламывая кусок хлеба рукой. — Лечили нервы. А теперь вот к сынульке нашему, к Димочке, собирались заскочить, да у него там ремонт, пыль столбом. Ну, думаем, чего к чужим людям в гостиницу идти, когда родня в центре живет?
Из спальни, виновато вжав голову в плечи, появился Валера. Муж Алины был человеком хорошим, но с патологией — у него полностью отсутствовала функция «нет» в заводских настройках, если дело касалось его родственников. Он смотрел на жену взглядом побитого спаниеля, который нагадил на ковер, но очень надеется, что это сочтут за художественную инсталляцию.
— Алин, ну вот... ребята заехали. На пару деньков, — пролепетал он.
— На пару деньков, — эхом отозвалась Света, плюхаясь на стул. Стул жалобно скрипнул. — Ты не переживай, мы люди простые, нам фуа-гра не надо. Вот борщец у тебя жидковат, конечно. Я туда мазика добавила, хоть вкус появился.
Алина посмотрела в кастрюлю. В ее идеальном, выверенном по рецепту прабабушки борще, плавали жирные белые острова майонеза. Сердце логиста пропустило удар.
— Рада, что вам понравилось, — ледяным тоном сказала Алина. — Валер, можно тебя на секунду в спальню?
В спальне царил относительный порядок, если не считать горы чужих курток, сваленных на их супружескую кровать.
— Валера, что это? — шепотом, от которого у подчиненных обычно стыла кровь в жилах, спросила Алина.
— Алинчик, ну они позвонили, когда уже на вокзале были. Не мог же я их на улице оставить? Это же Света! Она меня в третьем классе от хулиганов портфелем защищала.
— Валера, тебе пятьдесят. Света тебя не защищает, она тебя эксплуатирует. «Пара дней» — это сколько конкретно? У меня отчетный период, мне нужна тишина, а не табор уходит в небо на моей кухне.
— До выходных, честно! В субботу уедут. Потерпи, ладно? Я сам все буду делать. Посуду мыть, готовить...
— Ты? Готовить? — Алина скептически приподняла бровь. — Валера, твой кулинарный максимум — это пельмени, которые слиплись в один большой мега-пельмень.
— Я справлюсь! — ударил он себя кулаком в грудь.
Алина махнула рукой. Выгонять родню на ночь глядя было не в ее правилах. Это было бы «не по-людски», как любила говорить ее собственная мама.
Вечер прошел под эгидой культурного шока. Игорь оккупировал телевизор в гостиной и смотрел какой-то бесконечный сериал про ментов, включив громкость на уровень взлетающего истребителя. Света курсировала по квартире, проводя инспекцию.
— Ой, Алинка, а чего у вас шторы такие маркие? Пыль же собирают. Надо синтетику брать, повесил и забыл. И крем у тебя в ванной стоит... пять тыщ? — Света вышла из ванной, держа в руках баночку с драгоценным ночным кремом. — Ты с ума сошла? За такие деньги можно полкабана купить! Я вот детским кремом мажусь, и смотри, кожа как персик!
Алина посмотрела на лицо золовки. Персик, если и был, то явно перезимовавший в подвале и слегка подвяленный.
— Света, поставь на место, пожалуйста. Это подарок, — соврала Алина. Она сама купила этот крем с премии, и это была ее маленькая инвестиция в борьбу с гравитацией.
— Да ладно тебе, жалко что ли? Я только пальчиком попробовала. Жирный больно, поры забьет.
Ночью Алина не могла уснуть. За стеной, в гостиной, на раскладном диване храпел Игорь. Это был не просто храп, это была симфония для отбойного молотка с оркестром. Стены вибрировали. Валера рядом тихо посапывал, укрывшись одеялом с головой, словно в домике.
Утром Алина встала на час раньше, чтобы успеть в душ до «нашествия». Но ванная уже была занята. Оттуда доносился шум воды и бодрое пение Игоря.
— Выйду ночью в поле с конем... — выводил он фальцетом.
Алина посмотрела на часы. 6:15 утра. Счетчик воды крутился с бешеной скоростью, наматывая рубли, которые Алина откладывала на отпуск.
Когда Игорь наконец вышел, ванная комната напоминала сауну после корпоратива грузчиков. Зеркало было заляпано, на полу — болото, а ее любимое, мягкое, белое полотенце валялось в углу, мокрое и грязное.
— Хорошо пошла водичка! — крякнул Игорь, почесывая живот. — Алин, там бумага кончилась, ты бы подложила. А то как-то несолидно.
Алина молча зашла в ванную и закрыла дверь. Ей хотелось кричать, но она включила холодную воду и умылась. «Три дня, — сказала она себе. — Всего три дня. Я пережила кризис 98-го, дефолт и пубертат сына. Я переживу Свету с Игорем».
Но она ошибалась. Это были не цветочки. Это были даже не бутоны.
Вечером Алина задержалась на работе. Возвращаться не хотелось. Она зашла в супермаркет, купила хорошего сыра, ветчины, овощей и бутылку вина. «Сяду на кухне, выпью бокал и пусть весь мир подождет», — мечтала она.
Дома ее ждал сюрприз. В прихожей прибавилось обуви. Какие-то кроссовки с кислотными шнурками.
На кухне дым стоял коромыслом. Света жарила котлеты. Вонь стояла такая, что резало глаза.
— О, кормилица пришла! — радостно возвестила золовка. — А у нас гости! Димочка приехал, сынуля!
За столом сидел молодой парень лет двадцати пяти, уткнувшись в телефон.
— Здрасьте, теть Алин, — буркнул он, не поднимая головы.
— А я смотрю, ты с продуктами! — Света хищно заглянула в пакет. — О, сыр! Игорек, нарезай, закуска будет! А то мы твой сыр из холодильника, ну тот, с плесенью, выкинули. Он же пропал, Алин! Весь зеленый был. Я еще подумала — ну как можно так продукты запускать?
Алина медленно опустила пакет на пол. Ее горгонзола. Выдержанная. Купленная в специализированной лавке за неприличные деньги. Выкинута в мусорное ведро.
— Вы... выкинули сыр? — голос Алины дрогнул.
— Ну да! Спасибо бы сказала, что мы тебе холодильник почистили. Там еще банка какая-то была с непонятными надписями, типа каперсы, что ли... Кислятина. Тоже в ведро. Мы тебе места освободили! Я вон котлеток накрутила. Из твоего фарша, правда, он постный какой-то был, я туда хлеба побольше и сальца добавила, у вас в морозилке кусок лежал.
«Сальце» в морозилке — это был бекон для карбонары.
— Валера! — позвала Алина.
Муж появился в дверях, жуя котлету. Вид у него был уже не виноватый, а вполне довольный. Сытый мужчина — это мужчина с пониженным уровнем совести.
— Алин, ну Димка заехал, он с девушкой расстался, ему грустно. Посидим по-семейному?
— По-семейному... — повторила Алина. — А кто за все это платит, стесняюсь спросить?
— Ой, ну что ты начинаешь? — всплеснула руками Света. — Родственники раз в год приехали, а она уже копейки считает! У вас вон квартира какая, ремонт, машина иномарка. Небось не обеднеете от палки колбасы. Мы же не чужие люди!
Вечер превратился в ад. Дима оказался любителем русского рэпа, который он включал на телефоне без наушников. Игорь рассказывал истории из своей жизни, суть которых сводилась к тому, что все вокруг дураки, а он один д'Артаньян, просто недооцененный. Света учила Алину жизни:
— Ты, Алинка, мужа-то не балуй. А то ишь, работает она. Женщина должна очаг хранить. Вот я ни дня не работала, зато у меня муж сытый, дети присмотрены. А ты всё карьеру строишь. Дети-то выросли, внуков нет, для кого пашешь? В гроб деньги не положишь.
Алина молча жевала пересоленную котлету, состоящую на 70% из хлеба. Она считала про себя до десяти. До ста. До тысячи.
На следующий день, в четверг, Алина обнаружила, что ее любимая кружка — тончайшего фарфора, привезенная из Питера, — стоит в раковине с отбитой ручкой.
— Ой, это Игорек нечаянно, — отмахнулась Света. — Подумаешь, чашка! В «Фикспрайсе» такие по сто рублей пучок. Купим мы тебе новую, не ной.
В пятницу выяснилось, что Игорь «случайно» надел тапочки Валеры, и теперь Валера ходит босиком, потому что брезгует (хоть что-то человеческое в нем осталось).
Но самое интересное началось в субботу утром. Алина проснулась с надеждой. Сегодня они уезжают. Сегодня этот балаган закончится. Она проведет генеральную уборку, проветрит квартиру, выкинет остатки «котлет» и закажет пиццу.
Она вышла на кухню в халате, готовая варить кофе. За столом сидел семейный совет: Света, Игорь, Дима и Валера. Валера сидел, опустив голову, и крутил в руках чайную ложку.
— Доброе утро, — бодро сказала Алина. — Во сколько у вас поезд? Я могу такси вызвать.
Повисла тишина. Тягучая, как сгущенка. Света переглянулась с Игорем.
— Алин, тут такое дело... — начал Валера, не поднимая глаз. — В общем... ребята пока не могут уехать.
— В смысле? — Алина замерла с туркой в руке. — Билетов нет? Я сейчас посмотрю онлайн, найдем хоть в СВ.
— Да не в билетах дело, — махнула рукой Света, откусывая печенье. — Тут Димочке работу предложили. В вашем городе. Хорошую, менеджером по продажам окон. Перспектива! Но жилья-то у него нет. Снимать сейчас — цены бешеные, просто грабеж средь бела дня. Мы вот подумали... У вас же комната сына пустует. Ну, та, где тренажер стоит и твоя гладильная доска.
Алина медленно поставила турку на стол.
— И?
— Ну вот, — продолжила Света, как ни в чем не бывало. — Димочка пока у вас поживет. Месяцок-другой, пока на ноги не встанет. А мы с Игорем тоже пока тут побудем, поможем ему обустроиться, да и за вами приглядим, а то вы вечно на работе, питаетесь всухомятку. Игорю тут тоже халтурку подкинули, таксовать может. Короче, решили мы пожить у вас пока. Вместе веселее! И квартплату пополам делить не будем, мы же продукты покупаем, я готовлю. Считай, баш на баш.
Алина посмотрела на Валеру.
— Ты согласился?
— Алин, ну куда им идти? — жалобно проскулил муж. — Это же племянник...
В голове у Алины что-то щелкнуло. Тихо так, но отчетливо. Словно перегорел последний предохранитель, отвечающий за милосердие и гуманизм.
— Значит, поживете, — медленно проговорила она.
— Ну конечно! — обрадовалась Света. — Ой, Алинка, ты золото! Кстати, раз уж мы тут все вместе, дай-ка нам карту свою скидочную в гипермаркет, мы с Игорем съездим, закупимся основательно. И, слушай, у тебя на карте деньги есть? А то у Игоря перевод задерживают, а кушать-то хочется нормально, не пустые макароны. Перекинь мне тысяч тридцать, мы на всех возьмем. Порошка там, масла, мяса нормального...
Алина улыбнулась. Это была улыбка акулы, которая увидела серфингиста, намазанного соусом барбекю.
— Конечно, — сказала она ласково. — Сейчас, только телефон возьму.
Она вышла в коридор, но не за телефоном. Она подошла к вешалке, сняла свое пальто, надела сапоги.
— Алин, ты куда? В магазин с нами? — крикнула Света с кухни.
— Нет, — крикнула в ответ Алина, открывая входную дверь. — Я на работу. Срочный вызов. Буду поздно.
Она захлопнула дверь, вышла из подъезда и села в свою машину. Руки дрожали, но в голове была кристальная ясность. Она достала телефон, открыла приложение банка и заблокировала все карты, к которым имел доступ Валера. Затем она открыла приложение управления «Умным домом».
— Хотите пожить? — прошептала она, глядя на экран. — Будет вам «Дом-2».
Она нажала кнопку отключения интернета в квартире. Затем — кнопку блокировки розеток в гостиной и на кухне (специальная функция для защиты от детей, которую ставил электрик, но сейчас она пригодилась для защиты от взрослых детей).
Но Лена и представить не могла, что это были только цветочки, а самое страшное случится через час, когда ей позвонит консьержка и загробным голосом сообщит новость, от которой у Алины выпадет телефон из рук прямо на асфальт...
Хотите узнать, как Алина устроила родственникам «сладкую жизнь» и что сообщила консьержка?