Вчера вечером у нас в районе отключили свет. Авария на подстанции. Квартира погрузилась в темноту, wi-fi умер, Алиса замолчала. Для моих детей — Старшего (6,5 лет) и Младшего (3 года) — это было событие масштаба апокалипсиса.
— Пап, а как мы будем мультики смотреть? — дрожащим голосом спросил Старший.
— Никак, — сказал я, зажигая свечи. — Мы будем делать то, что делали дети, когда я был маленьким. Мы будем разговаривать.
Мы сели на диван. Тени от свечей плясали на стенах. И сын задал вопрос, который рано или поздно слышит каждый родитель:
— Пап, расскажи про то время, когда ты был маленьким. А ты правда жил, когда еще не придумали телефоны?
И я начал рассказывать.
Этот разговор затянулся на два часа. Я говорил, а сам ловил себя на мысли: как же сильно отличается наше детство от их детства. Между нами — пропасть размером в технологическую революцию и смену социального строя. Но есть вещи, которые остаются неизменными.
В этой (очень большой) статье я хочу систематизировать то, что мы передаем детям через свои воспоминания. Это не просто байки "за жизнь". Это формирование их идентичности. Но есть истории, которые я рассказываю с гордостью, а есть "архивные файлы", на которых стоит гриф "Совершенно секретно".
Почему? Давайте разбираться вместе с психологами и здравым смыслом.
Легенды о «Диком Времени»: Что я рассказываю обязательно
Для моих сыновей мое детство — это что-то вроде мифов Древней Греции. Герои там (то есть мы) обладали сверхспособностями: умели находить друг друга без GPS, пили воду из-под крана и выживали, прыгая с гаражей.
Зачем я рассказываю им эти истории?
Известный нарративный психолог Дэн Макадамс утверждает: «Личностные истории, которые мы рассказываем, формируют нашу идентичность и передают ценности следующим поколениям. Ребенку важно знать, что его родитель был маленьким, уязвимым, но справлялся с трудностями. Это дает ему опору».
Вот топ-3 темы, которые вызывают у моих парней (особенно у шестилетки) священный трепет.
1. Артефакт «Ключ на шее» и абсолютная свобода
— Пап, а кто тебя забирал из школы? — спрашивает Старший.
— Никто, — отвечаю я. — Я сам приходил.
— А кто тебе дверь открывал?
— Я сам. У меня был ключ на веревочке, он висел на шее под майкой.
Глаза сына округляются. Для него, ребенка, которого мы передаем из рук в руки воспитателю под роспись, это звучит как фантастика.
Я рассказываю им, как в 7 лет мы уходили из дома утром и возвращались, когда темнело. Как нашим «смартфоном» был крик мамы с балкона: «Саша, домой!». Как мы исследовали подвалы, чердаки и соседние стройки.
В чем воспитательный посыл?
Я не призываю их убегать на стройку. Я пытаюсь донести до них ценность самостоятельности и ориентации в пространстве.
Современные дети живут в режиме «GPS-конвоя». Психолог Питер Грей, автор книги «Свобода учиться», пишет о кризисе детской самостоятельности:
«Мы лишили детей свободы играть и исследовать мир без надзора взрослых. Из-за этого растет поколение, которое боится принимать решения и не умеет оценивать риски».
Рассказывая про «ключ на шее», я показываю им: «Смотри, я был таким же маленьким, но я мог сам разогреть себе суп и сделать уроки. Значит, и ты сможешь (пусть и чуть позже)».
2. Технологии каменного века: Кассета и Карандаш
Младший сын (3 года) пытается «свайпнуть» картинку в бумажной книге. Старший не понимает, зачем перематывать мультик.
Я достал с антресоли старую аудиокассету.
— Что это? — спросил Старший, вертя пластиковый прямоугольник.
— Это флешка моего детства. На ней записаны сказки.
Я показал им фокус с карандашом — как мы перематывали пленку, чтобы сэкономить батарейки в плеере.
Мы смеялись. Я рассказывал, как мы ждали мультики по телевизору строго по расписанию в 15:00. И если ты не успел — ты не посмотришь серию в записи. Ты просто опоздал.
В чем воспитательный посыл?
Ценность контента и терпение.
Сегодня дети получают дофамин мгновенно. Нажал кнопку — получил мультик. В моем детстве удовольствие нужно было ждать или добывать.
— Мы ценили каждый мультик, сынок. Потому что их было мало. Поэтому мы смотрели внимательно, не отвлекаясь.
Мне кажется, это учит их (хотя бы в теории) быть менее пресыщенными потребителями.
3. Дворовая экономика: Листья, фишки и вкладыши
— Пап, купи мне Робуксы! — просит сын.
— А я в твоем возрасте собирал бутылки, чтобы купить Сникерс, — говорю я.
Это чистая правда. Я рассказываю им, как мы играли в «фишки» (сотки). Как вкладыш от жвачки «Турбо» был твердой валютой. Как мы менялись: два «Дональда» на один «Турбо».
Я рассказываю, как мы срывали листья с деревьев и играли в магазин, где они были деньгами.
В чем воспитательный посыл?
Основы финансовой грамотности и понимание ценности вещей.
Я хочу, чтобы они поняли: деньги и блага не берутся из воздуха (или из банкомата). В моем детстве мы рано узнавали цену вещам.
— Ты хочешь новую игрушку? Давай придумаем, как ты можешь на нее «заработать» (хорошим поведением, помощью по дому), как я когда-то зарабатывал свои наклейки.
«Папа был героем?»: Истории о дружбе и предательстве
Но детство — это не только быт. Это школа отношений.
Мой Старший сейчас в том возрасте, когда начинается активная социализация. Первые конфликты в садике, первые «Я с тобой не дружу».
И здесь мои истории работают как терапевтические сказки.
История про «Того, кого не приняли»
Я рассказал сыну историю, как в нашем дворе появился новенький мальчик. Он был плохо одет, у него не было велосипеда. И мы, дворовая стая, его не принимали. Дразнили.
— И ты дразнил, пап? — тихо спросил сын.
— И я, — честно признался я. — Мне было страшно пойти против всех. Но однажды этот мальчик вынес во двор щенка. И разрешил мне его погладить. И мы разговорились. Оказалось, он знает про динозавров больше меня. Мне стало так стыдно, что я дразнил его. Мы стали лучшими друзьями.
Зачем я это рассказываю?
Это пример признания ошибок.
Психотерапевт Ирвин Ялом говорит, что честность родителя в признании своих слабостей делает его более человечным и близким для ребенка.
Я не хочу быть для сына бронзовым памятником. Я хочу показать ему:
- Ошибаться можно.
- Идти за толпой — не всегда правильно.
- Судить по одежке — глупо.
После этой истории сын пришел из сада и сказал:
— Пап, у нас есть мальчик, с которым никто не играет. Я сегодня подошел и дал ему машинку.
В этот момент я понял, что все мои рассказы не зря.
«Секретные материалы»: О чем я молчу (и буду молчать)
Но давайте будем честными. Есть пласт воспоминаний, который я держу под замком. Или, по крайней мере, наложу на него гриф «До 16 лет».
Это истории, связанные с реальной опасностью, глупостью или слишком суровыми реалиями 90-х.
Почему я их скрываю? Не из лицемерия. А из принципа «Не навреди» и понимания «Ошибки выжившего».
1. Игры со смертью (Карбид, шифер и стройка)
Каждый, кто рос в 90-е, помнит этот запах. Запах карбида, брошенного в лужу. Или звук шифера, взрывающегося в костре.
Мы прыгали по гаражам, расстояние между которыми было полтора метра. Мы плавили свинец из аккумуляторов, вдыхая ядовитые пары. Мы кидали баллончики из-под дихлофоса в огонь.
Почему я молчу?
Потому что у моих детей (слава богу!) инстинкт самосохранения работает хуже, чем любопытство.
Если я расскажу шестилетке, как весело взрывается баллончик, он не подумает: «Ого, папа рисковал, какой ужас». Он подумает: «Ого, надо попробовать!».
Я не хочу давать им инструкции по самоуничтожению.
Это называется «Ошибка выжившего». То, что я выжил и сейчас сижу перед ними, — это не моя заслуга, а чистая удача. Многим моим сверстникам повезло меньше. Я не хочу романтизировать глупость.
2. Реалии 90-х: Бандиты и нищета
Я помню, как в нашем подъезде стреляли. Я помню, как маме не платили зарплату полгода, и мы ели одни макароны. Я помню, как у меня отжали кроссовки старшеклассники.
Почему я молчу?
Потому что детство должно быть защищенным.
Психолог Гордон Ньюфелд пишет: «Ребенок может развиваться только в состоянии покоя. Если он чувствует, что мир — это враждебное место, где нужно выживать, его развитие тормозится, вся энергия уходит на тревогу».
Моим детям пока не нужно знать про «стрелки», про то, что еды может не быть, или про то, что взрослые могут быть жестокими.
Я рассказываю им «лайт-версию» про макароны: «Мы любили макароны, это было наше любимое блюдо!». Всю чернуху я оставляю для разговоров с женой на кухне под вино.
Ловушка «Старого Ворчуна»: Как не превратить воспоминания в упрек
Знаете этот тон? Тон человека, который «познал жизнь».
— Вот у вас сейчас Айпады, Ютубы, доставка пиццы дронами... А мы?! Мы крапиву палкой били и были счастливы!
Я поймал себя на этом тоне, когда Старший (6,5 лет) расстроился из-за того, что планшет разрядился.
— Подумаешь, горе! — фыркнул я. — Я в твоем возрасте вообще не знал, что такое экран, и ничего, вырос!
Сын посмотрел на меня не с уважением, а с обидой. И он был прав.
Психологи называют это «Обесцениванием через сравнение».
Когда мы говорим: «В наше время было лучше/сложнее/настоящее», мы фактически говорим ребенку: «Твоя жизнь — подделка. Твои проблемы — ерунда. Ты — слабак, которому все досталось легко».
Это разрушает контакт моментально. Ребенок чувствует вину за то, что он живет в комфорте, который обеспечили ему мы же! Это абсурд.
Мое новое правило: «Не лучше, а по-другому»
Теперь я подаю истории иначе. Без морализаторства «Вот мы были ого-го!».
Вместо: «Мы гуляли целыми днями, не то что вы, домоседы», я говорю: «У нас не было телефонов, поэтому, чтобы найти друзей, приходилось обходить весь район. Это был целый квест. А у вас сейчас есть возможность позвонить. Это удобно, вы экономите время для других игр».
Я учусь уважать их детство. Да, оно цифровое. Да, оно безопасное. Но оно их. И мои рассказы о 90-х должны быть для них интересным экскурсом в историю, а не инструментом унижения.
Техника «Мост»: Как связать мой опыт с их проблемами
Самый мощный эффект от рассказов возникает тогда, когда история «лечит» конкретную проблему ребенка здесь и сейчас. Это называется Нарративная терапия.
Ситуация 1: Страх прививки
Младшему (3 года) предстояло сдать кровь из пальца. Он рыдал заранее.
Я не стал говорить «Мужчины не плачут». Я рассказал историю:
— Знаешь, когда я был маленьким, меня повели к зубному. И я так боялся, что укусил врача за палец!
Младший перестал плакать и рассмеялся.
— Правда укусил?
— Ага. Врач удивился, а мне было стыдно. Но не больно. Оказалось, что бояться было страшнее, чем лечить.
Мы пошли в поликлинику, обсуждая «кусачего папу», а не иглу. Страх отступил, потому что папа тоже боялся. Папа не робот.
Ситуация 2: Потеря «сокровища»
Старший случайно удалил сохранение в игре, которую проходил месяц. Трагедия вселенского масштаба. Слезы, истерика.
Жена хотела сказать: «Это всего лишь игра». Я остановил ее. Для него это не «всего лишь».
Я сел рядом и рассказал:
— Я тебя понимаю. Мне было 10 лет, я собирал наклейки от жвачек в специальный альбом. У меня была полная коллекция. И однажды я забыл этот альбом на лавочке. Когда вернулся — его не было.
— И ты плакал? — спросил сын.
— Я ревел два дня. Мне казалось, жизнь кончилась. Это было мое сокровище.
Сын прижался ко мне. Он понял, что я не обесцениваю его потерю. Боль от потери виртуального прогресса и боль от потери альбома с наклейками — химически одна и та же эмоция. И мы разделили её на двоих.
Вывод: Используйте свои истории как зеркало. Покажите ребенку: «Я был там. Я чувствовал то же самое. Ты нормальный. И это пройдет».
«А бабушка тоже была маленькой?»: Очеловечивание предков
В представлении моих детей Бабушка и Дедушка — это такие специальные люди, функция которых — печь блинчики и дарить подарки. Они добрые, мягкие и разрешают всё.
Им трудно поверить, что этот добрый Дедушка когда-то порол меня ремнем за двойку, а Бабушка не отпускала на дискотеку.
Я рассказываю истории о своих родителях, чтобы восстановить иерархию и связь поколений.
История про «Разбитую вазу»
Я рассказал, как в детстве мы с братом играли в футбол в квартире и разбили мамину (бабушкину) любимую вазу.
— И что бабушка сделала? — испуганно спросил Старший.
— Она очень расстроилась. Она плакала. А дедушка нас наказал — неделю без улицы.
— Бабушка умеет плакать? — удивился Младший.
Этот момент очень важен. Дети должны понимать, что их любимые бабушки и дедушки — живые люди, которые тоже воспитывали детей, уставали, злились и любили. Это создает ощущение Большой Семьи.
Я показываю им старые черно-белые фото.
— Смотри, вот этот мальчик в смешных шортах — это твой дедушка. Он тут младше тебя.
Это взрывает им мозг, но дает мощное чувство корней. «Я — часть длинной цепочки людей, которые были детьми».
Практическое руководство: Как рассказывать, чтобы не быть занудой
За годы практики я вывел несколько правил сторителлинга для детей (проверено на аудитории 3+ и 6+).
- Дозируйте хронометраж.
Внимание ребенка (особенно дошкольника) короткое. История не должна длиться 40 минут.
Плохо: Долгое вступление про геополитическую обстановку в 90-е.
Хорошо: «Однажды я нашел на улице щенка. Вот как это было...». Сразу к делу. 3-5 минут на историю — идеал. - Используйте реквизит.
История про диафильмы зашла на ура, потому что я показал диапроектор. История про кассеты — потому что дал покрутить кассету.
Если рассказываете про школу — покажите свой дневник (если не стыдно) или школьную фотографию. Материальный объект делает историю реальной. - Добавляйте юмор и самоиронию.
Дети обожают, когда папа в истории попадает впросак.
Не рассказывайте только о своих победах («Я всегда учился на 5», «Я всех побеждал»). Это скучно и создает комплекс неполноценности у ребенка.
Расскажите, как вы упали в лужу перед девочкой. Как вы перепутали класс. Смех сближает лучше, чем пафос. - Разрешите им задавать вопросы.
Даже глупые.
— А динозавры тогда были?
— Нет, сынок, динозавров не было, но машины были очень старые, «Жигули» назывались. Почти динозавры.
Архив, который мы пишем прямо сейчас
Заканчивая этот лонгрид, я смотрю на своих сыновей. Сейчас они слушают мои истории. Но прямо сейчас, в эту секунду, они создают свои истории, которые через 30 лет будут рассказывать моим внукам.
— А знаешь, — скажет мой постаревший Старший сын своему ребенку, — когда я был маленьким, машины еще не летали, а ездили по асфальту. И у нас был такой смешной робот-пылесос, который постоянно застревал под диваном...
Наша задача — не только сохранить память о прошлом, но и сделать их настоящее таким, чтобы им было что вспомнить с теплотой.
Так что, папы, откладывайте телефоны. Гасите свет. Зажигайте свечи (можно и без аварии на подстанции). И начинайте:
«Когда я был маленьким...»
Поверьте, это лучшая сказка на ночь, которую вы можете им подарить.
Если вам откликается тема отцовства без прикрас и ностальгии — подписывайтесь на канал.
В ВК мы сегодня ностальгируем и составляем топ самых диких игр нашего детства (от «сифы» до прыжков в сугробы):
👉 https://vk.com/otetsideti
А в Телеграм — честно рассказываю, почему я запрещаю своим детям некоторые вещи, которые сам делал в их возрасте:
👉 https://t.me/otetsideti