Двадцать лет в чертежах — это целая жизнь для машины, которая в итоге стала символом эпохи дефицита.
Мы в Минске на МТЗ привыкли к технике основательной, но запорожцы всегда пытались прыгнуть выше головы.
Глядя на первые наброски «Таврии», понимаешь, что мы могли ездить на совсем других автомобилях.
Спортивные амбиции за закрытыми дверями
В шестьдесят седьмом году в Запорожье задумали нечто несусветное — настоящий спорткар под индексом ЗАЗ-1104.
Этот красавец на стальной раме с пластиковыми панелями подозрительно напоминал заграничные «Порше» и «Понтиаки».
Мастера-ювелиры из КБ прочили ему пятиступенчатую коробку и бодрый мотор, но руководство решило, что советскому человеку такие вольности ни к чему.
Проект так и остался пылиться в виде макета, пока завод продолжал штамповать привычные «жужжалки».
Экспортные грезы и греческое солнце
Для заграничных покупателей инженеры и вовсе сотворили диковинку — модель ЗАЗ-11025 в кузове «ландо».
Это был почти кабриолет с мягким верхом, который должен был покорять европейские пляжи своим задорным видом.
Собрали всего три штуки, и одна из них каким-то чудом уехала на испытания в Грецию, где её спустя годы отыскали фанаты.
Там же в начале девяностых пробовали выпускать грузопассажирские версии, чтобы хоть как-то помочь нашему брату-дачнику возить мешки с картошкой.
«Дана»: имя великой реки и хрупкое железо
Самым громким, но спорным проектом стала пятидверная «Дана», чье имя отсылало к древнему названию Днепра.
Конструкторы так увлеклись аэродинамикой, что продули кузов в трубе до отличных показателей, но напрочь забыли про практичность.
Ради плавных линий убрали желобки на крыше, и закрепить на ней обычный багажник стало невыполнимой задачей.
Когда эту машину наконец пустили в серию в середине девяностых, она уже безнадежно опоздала на свой праздник.
Ставили на неё поначалу слабенькие мелитопольские моторы, которые едва тянули потяжелевший кузов в затяжные подъемы.
Правда краш-тестов и горький итог
Страшная правда открылась на испытаниях, когда «Дану» решили проверить на удар со всей строгостью.
Выяснилось, что при лобовом столкновении шансов у водителя было меньше, чем у пассажира бумажного самолетика.
Кузов складывался так лихо, что даже маленькая «Ока» на её фоне казалась крепостью на колесах.
Запорожцы пробовали делать и пикапы с полурамами, и странные седаны с дверями разной ширины, как у нынешних иномарок.
Но безденежье девяностых и отсутствие внятных технологий превратили эти полеты инженерной мысли в штучные поделки.
Мой опыт подсказывает, что нельзя строить машину двадцать лет — за это время мир уходит вперед, оставляя тебя на обочине.
В этих прототипах было много искры и таланта, но железо всегда требует твердой руки и вовремя принятых решений.
Жаль, что «Таврия» так и осталась вечным обещанием чего-то большего, чем просто дешевое средство передвижения.
Благодарю за то, что дочитали до конца этот рассказ о несбывшихся мечтах запорожских инженеров.