Альбина Павловна сидела за кухонным столом, рассматривая новую мебель в квартире сына. Её пальцы медленно скользили по гладкой столешнице из светлого дерева, которую Виктор с Аней выбирали целый месяц в разных магазинах. Женщина поджала губы, и на её лице появилось то самое выражение, которое Виктор знал с детства. Это выражение всегда предвещало длинный разговор с упрёками и слезами.
- Вы с Аней живёте как в замке, а моя дочь с внуком ютятся в клетке, - произнесла она негромко, но каждое слово звучало отчётливо. - Тебе не стыдно?
Виктор стоял у окна, держа в руках чашку с остывшим чаем. Он смотрел на двор, где дети катались на качелях, и старался не показывать, как напряглись его плечи. В двадцать девять лет он научился не реагировать на провокации матери мгновенно. Это было похоже на тренировку, которую он проходил всю жизнь. Сначала защищал Риту от её гнева, когда сестра в восемь лет разбила хрустальную вазу. Потом защищал себя, когда мать пыталась выбрать за него институт, профессию, девушку.
- Мама, мы с Аней купили эту квартиру на наши деньги, - ответил он спокойно, поставив чашку на подоконник. - Семьдесят процентов внесла Аня от продажи дачи родителей, тридцать я от накоплений. Рита живёт в твоей трёхкомнатной квартире. У неё отдельная комната.
- Четырнадцать квадратов! - голос Альбины Павловны дрогнул, и она достала из сумочки платок. - Она там с Димой не разворачивается. А у вас тут тридцать восемь метров на двоих. Это несправедливо, Витя. Ты же старший, должен помогать.
Виктор повернулся к матери. Её глаза блестели от слёз, которые она умела вызывать в нужный момент. Раньше эти слёзы заставляли его отступать, соглашаться, уступать. Но четыре года с Аней научили его отличать настоящую боль от манипуляции. Аня никогда не плакала для того, чтобы добиться своего. Она могла заплакать над грустным фильмом или когда они ездили навестить её родителей в доме престарелых. Но никогда не использовала слёзы как оружие.
- Дима спит на раскладном диване в зале, мама. Нормальном диване, который мы с Аней подарили на его пятилетие. У Риты своя комната с кроватью, шкафом и рабочим столом. У тебя большая комната. Это не клетка.
- Ты забыл, кто тебя растил? - Альбина Павловна встала из-за стола, выпрямилась. В её голосе появились стальные нотки.
Виктор молчал. Он смотрел на мать и видел, как её лицо краснеет, как дрожат руки, сжимающие платок. Где-то внутри него шевельнулось знакомое чувство вины, тяжёлое и липкое. Оно жило в нём с детства, когда отец работал в ночные смены, а мать оставалась одна с двумя детьми и бесконечно напоминала им об этом. Напоминала, сколько она вложила сил, здоровья, нервов. Напоминала, как отказывала себе во всём ради них.
Но сейчас Виктор не произнёс ни слова. Просто стоял и молчал, а внутри него разворачивалась тихая битва между долгом и правом на собственную жизнь.
Аня вернулась с работы в шесть вечера. Она сразу почувствовала напряжение в квартире, хотя Альбина Павловна уже уехала. Виктор сидел на диване с телефоном в руках, но экран был тёмным. Он просто держал его, глядя в одну точку.
- Она приезжала? - спросила Аня, снимая туфли в прихожей.
- Да.
Аня прошла в кухню, включила чайник. Её руки автоматически выполняли привычные действия. Достать две чашки из шкафа, положить в каждую по пакетику чая. Виктор любил чёрный с бергамотом, она предпочитала зелёный с жасмином. Эти мелочи составляли их совместную жизнь. Четыре года назад они даже не знали о вкусах друг друга. Теперь Аня могла с закрытыми глазами приготовить Виктору утренний кофе именно таким, каким он его любил. Крепкий, без сахара, с каплей молока.
- О чём говорили? - Аня села рядом с мужем на диван, протянула ему чашку.
- О том, что мы эгоисты. Живём в замке, а Рита с Димой мучаются в тесноте.
Аня отпила глоток чая. Горячая жидкость обожгла язык, и она поморщилась. Альбина Павловна умела выбирать слова так, чтобы они застревали в голове и крутились там днями. После каждого такого визита Виктор становился молчаливым и замкнутым. Иногда Ане казалось, что она видит его десятилетним мальчиком, который стоит между матерью и младшей сестрой и пытается всех защитить сразу.
- Мы не эгоисты, - тихо сказала она. - Мы просто живём своей жизнью.
- Я знаю, - Виктор посмотрел на неё. В его глазах читалась усталость. - Но иногда мне кажется, что я действительно должен больше помогать. Рита одна воспитывает сына. Отец Димы исчез, когда узнал о беременности. Мама одна после смерти отца. Может, я правда чёрствый?
Аня поставила чашку на журнальный столик. Ей хотелось обнять Виктора, прижать к себе и сказать, что он самый добрый человек на свете. Что он уже столько раз помогал сестре. Оплачивал Диме детский сад два года подряд, когда Рита только вышла на работу после декрета. Покупал им продукты каждый месяц. Подарил телевизор матери на день рождения в прошлом году.
Но она промолчала. Просто взяла его за руку и переплела пальцы с его пальцами. Они сидели так в тишине, пока за окном не стемнело.
Три года назад Аня впервые увидела Виктора на даче у общих друзей. Это была суббота в конце мая, солнце пригревало так, что хотелось снять кофту и подставить лицо теплу. Подруга Светка позвала на шашлыки, и Аня поехала, хотя обычно не любила такие мероприятия. Её всегда смущало, что нужно общаться с незнакомыми людьми, поддерживать разговоры ни о чём.
Виктор сидел в углу двора и пытался починить мангал. Его руки в масле возились с металлической конструкцией, а на лбу блестели капли пота. Аня подошла с бутылкой холодной воды.
- Вам помочь?
Он поднял голову. Тёмные волосы падали на глаза, и он отмахнулся от них рукой, оставив масляный след на виске.
- Не откажусь. Тут ножка отвалилась, а я не могу понять, как её обратно прикрутить.
Они провозились с мангалом полчаса. Разговаривали о мелочах. Виктор рассказал, что работает инженером на производстве по выпуску металлоконструкций. Аня призналась, что бухгалтерия её не вдохновляет, но зато работа стабильная и близко от дома. Он засмеялся и сказал, что стабильность тоже имеет значение.
После шашлыков Светка попросила кого-нибудь отвезти Аню домой. У неё сломалась машина прямо утром, старая "Лада", которую она купила ещё студенткой на последние деньги. Виктор вызвался.
Они ехали через весь город в его потрёпанной "Тойоте", и Аня рассказывала о своей машине. О том, как каждый месяц что-то ломается. То генератор, то стартёр, то ещё какая-то деталь с непонятным названием. Виктор слушал внимательно и задавал вопросы. Не из вежливости, а по-настоящему интересуясь.
- Если хотите, я могу посмотреть, - предложил он, когда они подъехали к её дому. - У меня руки растут откуда надо.
Аня согласилась, хотя обычно не доверяла незнакомым людям. Но в Викторе было что-то располагающее. Спокойствие, надёжность, которую чувствуешь сразу.
На следующий день он приехал с набором инструментов. Провозился с машиной три часа, отказался от денег, но согласился на чашку чая. Сидели на кухне, и Аня рассказывала о родителях. О том, как они три года назад продали дом и переехали в частный дом престарелых в пригороде. Не потому что их выгнали дети, а потому что сами захотели. Отцу стало тяжело ухаживать за большим домом после инфаркта, а мама устала бояться, что с ним что-то случится и она не успеет вызвать скорую.
Виктор слушал, кивал. Рассказал про свою семью. Про мать, которая после смерти отца пять лет назад чувствует себя одинокой. Про сестру Риту, которая в двадцать лет родила Диму от парня, исчезнувшего сразу после новости о беременности. Про то, как он пытается помогать им обеим, но иногда чувствует, что задыхается от этой ответственности.
Аня тогда подумала, что редко встречает мужчин, которые так откровенно говорят о своих чувствах. Обычно они прятали всё внутри, делали вид, что справляются. А Виктор просто сказал правду. И от этой правды стало как-то легче дышать.
Они начали встречаться через неделю. Виктор позвонил и позвал в кино. Аня согласилась, хотя фильм её не интересовал. Ей просто хотелось быть рядом с этим человеком, который чинил мангалы, машины и, казалось, мог починить любую сломанную вещь.
Первые месяцы были простыми и тёплыми. Они ходили в кафе, гуляли по парку, ездили на его машине за город. Виктор познакомил её со своей семьёй через месяц отношений. Альбина Павловна встретила их на пороге трёхкомнатной квартиры в спальном районе. Она была вежлива, но холодна. Рассматривала Аню так, словно та пришла на собеседование.
- А платье у тебя не слишком короткое? - спросила она за чаем.
Аня опустила взгляд. Платье было чуть выше колена, вполне приличное. Но под взглядом Альбины Павловны ей вдруг захотелось спрятаться.
- Мама, это мои гости, - Виктор положил руку на плечо Ани. - И её платье нормальное.
Альбина Павловна поджала губы, промолчала. Но Аня запомнила этот момент. Запомнила, как Виктор защитил её, не повысив голоса, не начав скандала. Просто спокойно обозначил границу.
Рита тогда была приветливее матери. Она рассказывала про Диму, показывала фотографии, смеялась над шутками Виктора. Аня подумала, что может подружиться с сестрой мужа. Но потом заметила, как Рита то и дело жалуется. На работу, на коллег, на маленькую зарплату, на тесноту в квартире. Жалобы сыпались из неё бесконечным потоком, и Аня поймала себя на мысли, что устала слушать.
Через год отношений они начали копить на квартиру. Виктор снимал однокомнатную на окраине, платил за неё двадцать тысяч в месяц. Аня жила с подругой, отдавала за свою комнату пятнадцать тысяч. Каждый месяц они откладывали понемногу. Виктор по тридцать тысяч, Аня по двадцать. Это были небольшие суммы, но они складывались.
Потом родители Ани решили продать дачу. Шесть соток в пригороде, старый домик с верандой, где она провела всё детство. Отец больше не мог ухаживать за огородом, а мать устала ездить туда каждые выходные. Они предложили Ане выкупить участок, но она отказалась. Дача требовала постоянного внимания, а у неё не было на это ни времени, ни сил.
Родители продали участок за миллион двести тысяч. Половину отдали Ане, сказав, что это её наследство. Аня тогда расплакалась. Не потому что получила деньги, а потому что поняла, как родители ей доверяют. Они могли оставить всё себе, но решили помочь дочери начать самостоятельную жизнь.
С этими деньгами они нашли однокомнатную квартиру на улице Лесной, дом семнадцать. Тридцать восемь квадратных метров в панельном доме. Окна выходили во двор, где росли старые тополя. Квартира требовала ремонта, но была их. Аня внесла шестьсот тысяч, Виктор двести пятьдесят тысяч. Остальное взяли в ипотеку, которую планировали гасить досрочно.
Альбина Павловна приехала смотреть квартиру, когда они уже получили ключи. Она ходила по пустым комнатам, заглядывала в ванную, на кухню. Потом села на подоконник и вздохнула.
- Маловато будет для семьи с детьми.
- Мам, мы пока без детей, - Виктор стоял рядом с Аней, обнимал её за плечи.
- А когда планируете?
- Через пару лет. Сначала хотим встать на ноги.
Альбина Павловна посмотрела на них долгим взглядом. Аня почувствовала, как холодеет спина. В глазах свекрови читалось что-то, что она не могла расшифровать. Неодобрение? Обида? Или просто усталость?
- Ну хорошо, - наконец сказала женщина. - Главное, чтобы вы были счастливы.
Но Аня знала, что это не похвала. Это была пауза перед следующим ударом.
Ремонт делали сами. Виктор клеил обои, Аня красила батареи. По выходным к ним приезжали друзья, помогали таскать мебель, собирать шкафы. Альбина Павловна ни разу не предложила помощь. Рита приехала один раз, посмотрела на голые стены и сказала, что у неё аллергия на строительную пыль.
Зато когда они закончили ремонт и справили новоселье, Альбина Павловна пришла с тортом. Села за новый стол, который Виктор собирал три часа, и сказала:
- Красиво у вас. А Рита всё в старой квартире сидит. Ей бы тоже такую.
Виктор тогда промолчал. Просто налил матери чай и переключил разговор на другую тему. Но Аня видела, как дёргается мускул на его скуле. Видела, как сжимаются кулаки под столом.
Они поженились год назад. Небольшая свадьба в кафе на двадцать человек. Родители Ани приехали из дома престарелых на такси, которое оплатил Виктор. Альбина Павловна пришла в тёмно-синем платье и всё время сидела с недовольным лицом. Рита была свидетельницей со стороны невесты, смеялась, танцевала, фотографировалась. Но в конце вечера подошла к Ане и сказала:
- Береги брата. Он у меня один.
Аня кивнула, хотя внутри шевельнулось что-то неприятное. Рите было двадцать четыре года, но она говорила о Викторе так, словно он принадлежал ей.
После свадьбы жизнь вошла в спокойное русло. Виктор работал инженером на производстве, Аня бухгалтером в небольшой фирме. Каждое утро он заваривал ей чай с мятой, которую она так любила. Каждый вечер она гладила ему рубашку на завтра, хотя он говорил, что можно обойтись.
Это были мелочи, из которых складывалась их общая жизнь. Виктор никогда не забывал купить её любимый шоколад, когда шёл с работы. Аня всегда готовила на ужин то, что он любил. Они не ссорились из-за пустяков, не кричали друг на друга. Просто жили рядом, тихо и спокойно.
Но звонки от матери и сестры не прекращались. Альбина Павловна звонила раз в неделю, иногда чаще. Рассказывала о проблемах. О том, что у Риты маленькая зарплата. О том, что Диму нужно водить на дополнительные занятия, а денег нет. О том, что в квартире протекает кран, а сантехника вызвать дорого.
Виктор помогал. Переводил деньги на карту матери, приезжал чинить кран, покупал Диме развивающие игрушки. Аня иногда подключалась, отдавала свои старые вещи Рите, помогала с документами для детского сада. Но с каждым разом ей казалось, что их помощи становится мало. Что как только они решают одну проблему, появляется новая.
Однажды вечером Аня спросила:
- Вить, а сколько денег мы отдали твоей семье за последний год?
Виктор поднял глаза от ноутбука. Они сидели на диване, он смотрел какой-то технический вебинар, она читала книгу.
- Не считал.
- А давай посчитаем?
Они достали выписки по картам, сложили суммы. Получилось сто двадцать тысяч рублей. Виктор посмотрел на цифру и тяжело вздохнул.
- Это много?
- Это четыре твои зарплаты, - Аня закрыла книгу. - Мы могли бы погасить часть ипотеки досрочно.
- Но им нужна была помощь.
- Я знаю. Просто хочу понять, где границы. Мы помогаем, но у нас тоже есть планы. Мы хотели через полгода продать эту квартиру и купить двушку ближе к центру. Хотели начать откладывать на ребёнка.
Виктор молчал. Аня видела, как он обдумывает её слова. Он всегда был таким, медленным и вдумчивым. Никогда не принимал решений на эмоциях.
- Ты права, - наконец сказал он. - Нужно установить границы. Но я не знаю, как это сделать, чтобы не обидеть маму.
- А если она всё равно обидится?
Виктор не ответил. Просто обнял Аню и притянул к себе. Они сидели так долго, слушая, как за окном шумят машины.
Через месяц Виктор получил повышение. Его перевели на новое предприятие "Техпром", где платили на десять тысяч больше. Он пришёл домой сияющий, рассказал новость. Аня обняла его, расцеловала. Они открыли бутылку вина, которую берегли для особого случая, и строили планы.
Теперь они точно могли продать квартиру через полгода. Купить двухкомнатную на проспекте Мира, дом сорок два. Там был хороший район, рядом школа и детский сад. Они уже присматривали варианты, ездили смотреть планировки.
Виктор позвонил матери, рассказал о повышении. Альбина Павловна поздравила его, но в голосе не было радости.
- Ну вот и хорошо, - сказала она. - Теперь сможешь больше помогать Рите.
Виктор замолчал. Аня видела, как гаснет радость в его глазах. Как плечи снова напрягаются.
- Мам, мы копим на новую квартиру.
- А Рита копит на что? На воздух? У неё ребёнок, Витя. Твой племянник. Ему нужна нормальная жизнь.
- У него нормальная жизнь. Он ходит в детский сад, у него есть игрушки, одежда.
- Он спит на раскладушке в зале! - голос Альбины Павловны повысился. - Тебе не стыдно? Ты живёшь в своей квартире, а твой племянник как беспризорник.
Виктор положил трубку. Руки у него дрожали. Аня подошла, обняла со спины.
- Не слушай её.
- Но она права. Диме действительно тесно.
- Дима спит на нормальном диване, который мы подарили. У него есть место для игр. Рита живёт в трёхкомнатной квартире твоей мамы бесплатно. Она могла бы снять что-то своё, но тогда пришлось бы платить за аренду. Ей выгодно жить там и жаловаться.
Виктор повернулся к Ане. В его глазах читались сомнения.
- Ты считаешь, она манипулирует?
- Я считаю, что твоя мама и сестра привыкли, что ты решаешь их проблемы. И они не хотят ничего менять.
Он не ответил. Просто прижал Аню к себе и закрыл глаза.
На следующей неделе Альбина Павловна приехала к Ане на работу. Это был четверг, обеденный перерыв. Аня сидела в офисе бухгалтерии на третьем этаже бизнес-центра "Олимп" и доедала принесённый из дома салат. Её коллега Лена ушла в буфет, и Аня осталась одна.
Дверь открылась без стука. На пороге стояла Альбина Павловна в тёмном пальто, с сумкой через плечо. Она огляделась, словно оценивая обстановку, и прошла к столу Ани.
- Здравствуй, доченька.
Аня поперхнулась салатом. Альбина Павловна никогда не называла её доченькой. Обычно она обращалась просто по имени, холодно и отстранённо.
- Здравствуйте, Альбина Павловна. Присаживайтесь.
Свекровь села на стул напротив, поставила сумку на пол. Её лицо было серьёзным, губы поджаты. Аня положила вилку, вытерла руки салфеткой. Внутри всё сжалось в тугой комок.
- Я просто проведать зашла, - начала Альбина Павловна. - Хотела поговорить по душам.
Аня кивнула, хотя знала, что разговор будет не из приятных.
- Я понимаю, что вы с Витей молодые, хотите свою жизнь строить, - продолжала женщина. - Но семья, это же не только вы двое. Семья, это и я, и Рита, и Дима. Мы все одна семья.
- Конечно, - Аня старалась держать голос ровным.
- Вот я и подумала. У вас есть квартира на Лесной. Вы же собираетесь её продавать и покупать новую?
- Да, планируем через полгода.
- А до этого полгода квартира пустует?
Аня нахмурилась. Квартира не пустовала. Они жили в ней. Но поняла, к чему клонит свекровь.
- Альбина Павловна, мы живём в этой квартире. Она не пустует.
- Ну да, живёте. А Рите с Димой негде развернуться. Я вот подумала, может, вы отдадите им квартиру на время? Ну, пока ремонт у нас идёт.
- Какой ремонт?
- В комнате Риты. Обои старые, окна требуют замены. Мы хотим сделать всё как надо, чтобы Диме хорошо было. Но на время ремонта им жить негде. Вот я и подумала, что вы могли бы помочь. Семья же.
Аня почувствовала, как начинает болеть голова. Она знала, что никакого ремонта не планируется. Это была уловка. Альбина Павловна хотела, чтобы Рита с Димой переехали в их квартиру, а потом просто остались там жить.
- Альбина Павловна, мы не можем отдать квартиру. Нам самим негде будет жить.
- Витя может ночевать у меня. Комната есть свободная. А ты к родителям съездишь.
- Мои родители живут в доме престарелых. Там нет комнаты для меня.
- Ну тогда снимите что-нибудь на время. Всего-то месяц или два.
Аня сжала руки в кулаки под столом. Дышать стало трудно, словно воздух загустел.
- Мы не можем снимать квартиру и одновременно платить ипотеку за свою. Это двойная нагрузка.
- Зато сестре поможете. Витя же обещал всегда её защищать. Он старший брат, должен заботиться.
Аня посмотрела свекрови в глаза. Та сидела с невозмутимым лицом, ожидая ответа. И вдруг Аня поняла, что это не просьба. Это требование. Альбина Павловна уверена, что получит своё. Потому что всегда получала.
- Альбина Павловна, я понимаю вашу заботу о Рите и Диме. Но квартира, это наша подушка безопасности. Если мы её продадим раньше времени или отдадим кому-то, мы останемся без плана Б. Эта квартира, будущее наследство для нашего ребёнка, которого мы планируем через год.
- У вас ещё и детей нет! - лицо Альбины Павловны покраснело. - А у Риты уже есть сын, живой ребёнок, которому нужна помощь сейчас, а не через год.
- Мы помогаем Рите. Виктор переводит деньги, когда она просит. Мы подарили Диме диван, одежду, игрушки.
- Это всё мелочи! - Альбина Павловна встала, схватила сумку. - Я думала, ты умная девушка. Но вижу, что жадность застит глаза. Живёте тут в офисе, считаете копейки, а о семье не думаете.
Она развернулась и вышла, громко хлопнув дверью. Аня осталась сидеть за столом, глядя в пустоту. Сердце колотилось так, что было слышно в ушах. Руки дрожали.
Лена вернулась через пять минут с чашкой кофе. Увидела лицо Ани и села рядом.
- Что случилось?
- Свекровь приезжала.
- И что хотела?
- Нашу квартиру.
Лена присвистнула.
- Ничего себе аппетиты. И что ты ответила?
- Отказала.
- Правильно сделала. Это ваше с мужем имущество. Никто не имеет права на него претендовать.
Аня кивнула, но внутри всё ещё оставалось тяжёлое чувство. Вина, которая липла к коже и не давала дышать. Что если Альбина Павловна права? Что если они правда эгоисты?
Вечером она рассказала Виктору о визите матери. Он слушал молча, потом взял её за руку.
- Ты всё правильно сделала.
- Но она назвала меня жадной.
- Это манипуляция, Ань. Мама умеет давить на больные точки. Она знает, что ты добрая и мягкая. Пытается использовать это.
- А вдруг она права? Может, мы правда должны помочь?
Виктор притянул её к себе, обнял.
- Мы уже помогаем. Но мы не обязаны отдавать всё, что у нас есть. У нас тоже есть жизнь, планы, мечты. И мы имеем право на них.
Аня прижалась к его груди. Слушала, как бьётся его сердце. Ровно, спокойно. И от этого ритма ей стало легче.
Две недели прошли в напряжённой тишине. Альбина Павловна не звонила. Рита тоже молчала. Аня почти успокоилась, решив, что конфликт исчерпан. Но однажды вечером, когда они с Виктором смотрели фильм, зазвонил телефон.
На экране высветилось имя Риты. Виктор взял трубку.
- Привет.
Из динамика донёсся плач. Рита рыдала так, что слова почти не разобрать.
- Витя, Дима заболел. У него ухо, врачи говорят, может быть гнойный отит. Нужны анализы, дорогие лекарства. Я не знаю, что делать.
Виктор выпрямился.
- Какие лекарства? Ты уже у врача была?
- Да, была в поликлинике. Выписали рецепт, но это всё дорого. Пятнадцать тысяч как минимум. Витя, у меня таких денег нет. Зарплата только через неделю, а Диме плохо. Он плачет, говорит, что ухо болит.
Аня видела, как напряглось лицо Виктора. Он встал с дивана, прошёлся по комнате.
- Хорошо. Скинь номер карты, я переведу сейчас.
- Спасибо, Витенька. Ты спаситель наш.
Виктор перевёл пятнадцать тысяч рублей. Положил телефон на стол и сел обратно на диван. Аня молчала. Внутри её что-то сжалось, но она не стала ничего говорить. Дима действительно мог заболеть. Дети болеют, это нормально.
Через три дня Аня ехала с работы и решила зайти в торговый центр "Галерея", который находился по пути. Ей нужно было купить новые колготки, старые порвались утром. Она бродила по магазину, выбирала между чёрными и телесными, когда краем глаза заметила знакомую фигуру.
Рита стояла у стенда с телефонами. Рядом с ней была подруга, невысокая блондинка, которую Аня видела пару раз на семейных встречах. Они смеялись, рассматривая смартфоны. В руках у Риты был телефон последней модели, "Феникс-7", который стоил около восемнадцати тысяч.
Аня подошла ближе. Сердце застучало чаще.
- Рит, привет.
Рита вздрогнула, обернулась. На лице мелькнуло что-то похожее на испуг, но она быстро взяла себя в руки.
- О, Ань, привет! Ты что тут делаешь?
- Колготки покупаю. А ты?
- Да вот, с Ленкой гуляем. Решили посмотреть новинки.
Аня посмотрела на телефон в руках Риты.
- Красивый. Дорогой, наверное?
- Ага, восемнадцать тысяч. Но мне Ленка одолжила, я давно мечтала о таком.
- А как Дима? Ухо прошло?
Рита кивнула, засунула телефон обратно в коробку.
- Да, антибиотики помогли. Врач сказал, всё нормально теперь.
Аня улыбнулась, хотя внутри росла тяжесть.
- Хорошо. Рада, что ему лучше. Ну, мне пора. Увидимся.
Она развернулась и пошла к выходу. Колготки больше не нужны были. Руки дрожали, перед глазами всё плыло. Аня вышла из торгового центра, села на лавочку у входа и достала телефон. Написала Виктору: "Нужно поговорить. Срочно".
Он приехал через полчаса. Аня рассказала, что видела Риту с новым телефоном. Виктор молчал, потом достал телефон и открыл банковское приложение. Посмотрел историю переводов.
- Пятнадцать тысяч я перевёл в понедельник. В тот же день, через час после перевода, покупка в магазине электроники на семнадцать тысяч восемьсот.
Аня закрыла глаза. Дышать стало трудно, будто кто-то сел ей на грудь и давил.
- Она солгала про болезнь Димы?
- Или преувеличила. Может, ухо действительно болело, но не настолько серьёзно.
- А деньги потратила на телефон.
Виктор убрал телефон в карман. Лицо у него было бледным.
- Поехали домой.
Они ехали молча. Аня смотрела в окно, видела мелькающие дома, людей, машины. Всё казалось нереальным. Внутри клокотала обида, боль, разочарование. Она никогда не думала, что Рита способна на такое. Обмануть брата, который столько лет её защищал и помогал. Придумать болезнь ребёнка ради денег на телефон.
Дома Виктор заварил чай. Они сидели на кухне, и Аня видела, как он обдумывает ситуацию. Его лицо было непроницаемым, но глаза выдавали внутреннюю бурю.
- Что будем делать? - спросила она.
- Не знаю. Нужно подумать.
- Может, позвонить ей и спросить напрямую?
- Она будет отрицать. Скажет, что телефон действительно купила подруга. Или придумает другую историю.
- А твоя мама?
- Мама наверняка знает. Или догадывается. Но никогда не признает.
Аня отпила глоток чая. Горячая жидкость обожгла губы, но она почти не почувствовала боли.
- Значит, они вместе придумали эту схему? Рита просит денег на болезнь, а сама тратит на себя?
- Похоже на то.
Они замолчали. За окном начинался вечер, солнце садилось за крыши домов. Где-то внизу кричали дети, играющие в прятки. Аня подумала о Диме. Бедный мальчик, которого используют в манипуляциях. Ему всего шесть лет, и он уже участвует в обмане, даже не понимая этого.
- Я больше не хочу давать им деньги, - тихо сказала Аня.
Виктор посмотрел на неё.
- Я тоже.
- Но как отказать, если они снова попросят?
- Придумаем что-нибудь.
Через неделю Рита позвонила снова. Виктор был на работе, трубку взяла Аня. Голос сестры звучал взволнованно.
- Ань, мне нужна твоя помощь. Диме нужны ещё лекарства, врачи сказали, повторный курс. Десять тысяч.
Аня сжала телефон так, что побелели костяшки пальцев.
- Рит, а можно рецепт от врача? Мы хотим убедиться, что покупаем правильные лекарства.
В трубке повисла тишина. Потом Рита нервно рассмеялась.
- Ты что, мне не доверяешь?
- Просто хочу помочь правильно. Пришли рецепт, я сама закажу лекарства в аптеке.
- У меня рецепт дома остался. Потом пришлю.
- Хорошо, жду.
Рита положила трубку. Рецепт так и не прислала. Зато через час позвонила Альбина Павловна.
- Аня, ты что творишь? Ребёнок болеет, а ты требуешь какие-то бумажки!
- Альбина Павловна, я просто хочу быть уверена, что деньги идут на лечение.
- Ты обвиняешь Риту во лжи?
- Я не обвиняю. Просто прошу подтверждение.
- Вот жадность-то какая! - голос свекрови дрожал от возмущения. - Живёте как короли, а племяннику помочь жалко!
Аня почувствовала, как наворачиваются слёзы. Она положила трубку, не дослушав. Руки тряслись, в горле стоял ком. Хотелось закричать, ударить кулаком по столу, сделать что-то, чтобы выплеснуть накопившееся напряжение.
Вечером Виктор обнял её, когда она рассказала о разговорах.
- Они давят на нас специально.
- Но что если Дима правда болеет?
- Тогда Рита пришлёт рецепт. А она не прислала.
Аня кивнула, вытерла слёзы.
- Мне так тяжело. Я чувствую себя виноватой, хотя понимаю, что не должна.
- Это нормально. Они годами выстраивали эту систему. Мама внушала мне с детства, что я должен заботиться о Рите. Что я старший, значит, ответственный. И я привык. Мне тоже тяжело отказывать.
- Как мы будем жить дальше?
- Установим границы. Чётко и спокойно. Будем помогать, когда действительно нужно. Но не позволим манипулировать собой.
Аня прижалась к нему. В его объятиях было тепло и спокойно. Она закрыла глаза и подумала, что как бы ни было трудно, они справятся вместе.
Прошёл месяц относительного затишья. Альбина Павловна звонила реже, Рита вообще пропала. Аня начала надеяться, что конфликт угасает сам собой. Но однажды утром, в среду, когда она сидела на работе и разбирала накладные, дверь офиса открылась.
На пороге стояла Рита с Димой. Мальчик был в куртке и шапке, хотя в офисе было тепло. На его правом ухе белела повязка из ваты и бинта.
- Привет, Ань, - Рита улыбнулась натянуто. - Можно зайти?
Аня отложила документы.
- Конечно. Проходите.
Рита села на стул, Дима остался стоять рядом. Он смотрел по сторонам большими глазами, рассматривал компьютеры, папки, цветы на подоконнике.
- Я по делу пришла, - начала Рита. - Нам срочно нужно двадцать тысяч. На окна. В нашей комнате такой сквозняк, что Дима мёрзнет. Зима скоро, а окна прогнили. Мастер сказал, двадцать тысяч за работу и материалы.
Аня посмотрела на повязку Димы.
- А ухо как?
- Лечим. Вот повязка, чтобы не продуло.
- Рит, у меня сейчас нет таких денег. Нужно с Виктором посоветоваться.
- Ань, ну пожалуйста. Я понимаю, что мы много просим. Но это последний раз. Окна поменяем, и всё. Больше не будем беспокоить.
Аня хотела ответить, но тут Дима присел на корточки у её стола. Он достал из кармана маленькую машинку и покатил её по полу, издавая звуки мотора.
- Врум-врум, - бормотал мальчик. - Поехали быстро-быстро.
Рита нервно посмотрела на сына.
- Дим, не мешай тёте работать.
- Я не мешаю. Просто играю.
Аня наблюдала за мальчиком. Он был сосредоточен на игре, катал машинку по кругу. Потом остановился и задумчиво произнёс:
- Мам, а когда мы купим вторую машинку, как у Коли? Ты же обещала после того, как дядя Витя даст денег на моё ухо.
Время будто остановилось. Аня замерла, глядя на Диму. Рита резко встала.
- Дим, заткнись!
Мальчик поднял на мать испуганные глаза.
- Я что-то не то сказал?
Аня медленно перевела взгляд на Риту. Та стояла бледная, сжав сумку в руках.
- Рит, о чём он говорит?
- Ни о чём. Он фантазирует. Дети же такие, придумывают всякое.
Дима нахмурился.
- Я не придумал. Ты же сама сказала, что купишь мне машинку после денег от дяди Вити.
- Дима, молчи! - голос Риты сорвался на крик.
Мальчик испугался, прижал машинку к груди. Его нижняя губа задрожала. Аня встала из-за стола, подошла к нему, присела на корточки.
- Дим, а повязку можно снять? Она же тебе мешает?
- Мешает, - кивнул мальчик. - Она чешется.
Он потянулся к уху, но Рита схватила его за руку.
- Не трогай! Врач сказал, нельзя снимать.
Аня выпрямилась. Посмотрела Рите прямо в глаза. В груди колотилось сердце, руки были холодными.
- Выйдем в коридор. Поговорим наедине.
Рита колебалась, потом кивнула. Они вышли на лестничную площадку. Дима остался в офисе, играть с машинкой.
- Дима не болел, да? - тихо спросила Аня.
Рита молчала, глядя в пол.
- Рит, ответь мне.
- Болел! Просто не так серьёзно, как я сказала.
- А деньги на что потратила?
- На нужды! На Диму, на себя.
- На телефон?
Рита вздрогнула.
- Откуда ты знаешь?
- Видела тебя в торговом центре. Ты купила "Феникс-7" на деньги, которые Виктор дал на лечение Димы.
Рита прислонилась к стене, закрыла лицо руками. Плечи её затряслись.
- Я не хотела обманывать. Но мама сказала, что это единственный способ. Она сказала, ты богатая, для тебя это копейки. А мне нужен был телефон, старый совсем сдох. Я не могла без него, на работе требуют связь.
Аня почувствовала, как внутри поднимается волна гнева. Она сжала кулаки, стараясь держать себя в руках.
- Рит, ты придумала болезнь ребёнка ради телефона.
- Не придумала! Ухо правда болело пару дней. Просто я немного преувеличила.
- Ты обманула брата. Он переживал за Диму, отдал деньги, которые мы копили на ремонт в новой квартире.
- А у вас есть на что копить! - Рита подняла голову, глаза её горели. - Вы в своей квартире живёте, планы строите. А я каждый день еле концы с концами свожу. Зарплата двадцать тысяч, как на неё прожить с ребёнком? Мама хоть не берёт за квартиру, но коммуналку плачу, еду покупаю, Диму одеваю. Ты не знаешь, каково это!
Аня отступила на шаг. Рита дрожала, слёзы текли по её щекам. Но в её словах не было раскаяния. Только оправдание.
- Рит, мы готовы помогать. Но не так. Не через обман.
- А как? Вы всегда отказываете, когда я по-честному прошу. Говорите, что у вас тоже планы, тоже нужды. Что мне остаётся?
- Работать. Искать вторую работу, повышать квалификацию.
- Легко тебе говорить! - Рита вытерла слёзы тыльной стороной ладони. - У тебя муж, стабильность. А у меня ничего нет.
- У тебя есть брат, который всю жизнь тебя защищал. И мать, которая даёт тебе крышу над головой. Это уже немало.
Рита промолчала. Потом развернулась, вошла в офис, взяла Диму за руку.
- Пошли, сынок.
Мальчик посмотрел на Аню грустными глазами.
- Тётя Аня, до свидания.
- До свидания, Дим.
Они ушли. Аня вернулась за стол, села. Руки дрожали так сильно, что она не могла взять ручку. Перед глазами всё плыло. Она достала телефон, написала Виктору: "Рита была. Всё раскрылось. Обман подтвердился".
Ответ пришёл через минуту: "Держись. Вечером обсудим".
Аня положила голову на руки и закрыла глаза. Внутри было пусто. Ни гнева, ни обиды. Просто усталость.
Вечером они сидели на кухне. Аня рассказала всё, что произошло. Виктор слушал молча, потом тяжело вздохнул.
- Значит, Дима сам проговорился.
- Да. Он не понимал, что участвует в обмане. Просто повторил то, что слышал от матери.
Виктор встал, прошёлся по кухне. Аня видела, как напряжены его плечи, как сжаты челюсти.
- Что будем делать?
- Больше не давать денег. Совсем.
- Они будут звонить, давить.
- Знаю. Но у меня есть план.
Аня подняла брови.
- Какой?
Виктор сел обратно за стол, взял её за руку.
- Я позвоню маме и скажу, что меня сократили на "Техпроме". Что я ищу новую работу, но пока безработный. Попрошу у неё денег взаймы. Пять тысяч на продукты до твоей зарплаты.
- Зачем?
- Чтобы они поняли, что мы сами в трудной ситуации. Что не можем помогать, потому что нам самим нечего есть. Это единственный способ их остановить. Если я просто откажу, они не поверят. Скажут, что я жадный. Но если я сам попрошу денег, они испугаются.
Аня задумалась. План был рискованный, но логичный.
- А если твоя мама начнёт проверять? Позвонит на работу?
- Не позвонит. Она даже названия предприятия толком не помнит. Главное, сыграть убедительно.
- А деньги, которые она даст, что с ними сделаем?
- Вернём через месяц. Скажем, что я нашёл работу, всё наладилось.
Аня кивнула.
- Хорошо. Попробуем.
На следующий день Виктор позвонил матери. Аня сидела рядом, слушала разговор.
- Мам, привет. Как дела?
- Нормально. Ты чего звонишь в будний день? На работе же должен быть.
- Мам, мне нужно тебе кое-что сказать. - Виктор сделал паузу, вдохнул. - Меня сократили на "Техпроме". Кризис, урезают штат. Я теперь ищу новую работу.
В трубке повисла тишина. Потом голос Альбины Павловны, полный паники:
- Как сократили? Когда?
- Позавчера. Выплатили компенсацию, но деньги небольшие. Мы с Аней думали, что протянем до её зарплаты, но не выходит. Продукты кончились, коммуналку нужно платить.
- Витя, а что с ипотекой?
- Не знаю пока. Попробую договориться с банком об отсрочке. Но это сложно.
- Господи, Витенька, - голос матери задрожал. - Что же делать-то?
- Мам, можешь одолжить пять тысяч? До Аниной зарплаты. Через две недели верну.
- Конечно, сынок. Сейчас переведу. Только ты не переживай, найдёшь работу. Ты же умный, золотые руки.
- Спасибо, мам.
Виктор положил трубку. Лицо его было бледным. Аня обняла его.
- Ты отлично справился.
- Мне противно. Я обманываю собственную мать.
- Ты защищаешь нас. Это не обман, это самозащита.
Деньги пришли через десять минут. Виктор перевёл их на отдельный счёт, чтобы не потратить случайно.
Вечером позвонила Рита. Голос её был растерянным.
- Вить, мама сказала, тебя уволили?
- Да, сократили.
- А как ты теперь?
- Ищу работу. Резюме рассылаю.
- А деньги на жизнь?
- Кое-как. Мама одолжила немного.
Рита замолчала. Аня слышала, как она дышит в трубку.
- Витя, мне жаль. Если что, я могу помочь. У меня немного есть отложенное.
Виктор закрыл глаза.
- Спасибо, Рит. Но справимся.
Они попрощались. Виктор положил телефон на стол.
- Она предложила помощь.
- Правда?
- Да. Наверное, испугалась. Или почувствовала вину.
Аня взяла его за руку.
- Может, это сработает. Может, она поймёт, что нужно самой справляться.
Прошла неделя. Альбина Павловна звонила каждый день, спрашивала про поиски работы. Виктор отвечал уклончиво, говорил, что откликов мало. Рита тоже звонила, предлагала помощь. Но Виктор отказывался.
Аня видела, как ему тяжело. Он плохо спал, ворочался по ночам. Однажды она проснулась и увидела, что его нет в кровати. Нашла на кухне. Он сидел у окна с чашкой чая и смотрел на ночной город.
- Не спится?
- Не могу. Думаю о том, что мы делаем.
Аня села рядом.
- Сомневаешься?
- Немного. Мама действительно переживает. Она даже предложила приехать и привезти продукты.
- И что ты ответил?
- Что справимся сами. Не хочу, чтобы она видела, как мы живём. Поймёт, что обман.
Аня положила голову ему на плечо.
- Вить, мы делаем правильно. Ты всю жизнь защищал их. Теперь пора защитить себя.
- Но мне кажется, я предаю мать.
- Ты не предаёшь. Ты просто устанавливаешь границы. Любой взрослый человек имеет на это право.
Виктор обнял её.
- Спасибо, что ты рядом.
Они сидели так долго, слушая тишину ночного города.
Через три недели Виктор позвонил матери и сказал, что нашёл работу. Не такую престижную, как раньше, и с меньшей зарплатой, но стабильную. Альбина Павловна облегчённо вздохнула.
- Слава Богу, сынок. Я уже волноваться начала.
- Спасибо, что поддержала, мам. Вот деньги, которые одалживала. Переведу сегодня.
- Не спеши, Витенька. Может, ещё пригодятся.
- Нет, мам. Мы договорились, что верну. Вот и возвращаю.
Он перевёл пять тысяч. Альбина Павловна приняла, но в голосе слышалась грусть.
- Ты теперь будешь меньше зарабатывать?
- Да. Придётся затянуть пояса. Отложили покупку новой квартиры на год. Будем копить заново.
- А Рите поможешь, если попросит?
Виктор сделал паузу.
- Мам, у меня самого денег в обрез. Если что-то срочное, конечно, найду. Но постоянно помогать не смогу.
Альбина Павловна вздохнула.
- Понятно. Ну ладно, сынок. Главное, что ты нашёл работу.
Месяц прошёл спокойно. Альбина Павловна и Рита не звонили с просьбами. Аня заметила, что Виктор стал спокойнее, расслабленнее. Они вернулись к привычной жизни. По утрам он заваривал ей чай, она гладила ему рубашки. Вечерами смотрели фильмы, обсуждали планы на будущее.
Однажды Аня встретила Риту случайно в поликлинике. Она пришла за справкой для работы, Рита сидела в очереди с Димой. Мальчик листал книжку с картинками.
- Привет, - Аня села рядом.
- О, привет, - Рита улыбнулась натянуто.
- Как дела?
- Нормально. Устроилась на вторую работу. В магазин косметики "Лотос". По вечерам работаю, после основной.
- Серьёзно? А с Димой как?
- Мама сидит. Она рада, что есть с кем время проводить. Говорит, ей одной скучно.
Аня кивнула. Рита выглядела уставшей, под глазами залегли тени. Но в её голосе звучала странная нотка. Гордость, что ли.
- Окна поменяли, кстати.
- Сами?
- Ага. Нашла объявление, мастер сделал дешевле. Не новые поставили, но целые. Тепло теперь. А Диме комнату отдельную сделали.
- Как отдельную?
- Ну, зал разгородили ширмой. Получилась небольшая комнатка. Он теперь спит там, а не на диване. Счастлив.
Аня посмотрела на Диму. Мальчик увлечённо рассматривал картинку с динозаврами.
- Молодец, Рит. Рада за вас.
Рита кивнула, помолчала.
- Знаешь, вначале я злилась на тебя и Витю. Думала, вы жадные. Но потом поняла, что права. Нельзя всю жизнь на других надеяться. Нужно самой справляться.
Аня взяла её за руку.
- Если что-то серьёзное случится, мы поможем. Но просто так давать деньги, это не помощь. Это медвежья услуга.
Рита выдавила улыбку.
- Понимаю. Мама до сих пор обижается. Говорит, что Витя изменился, стал чёрствым. Но я вижу, что он просто взрослым стал. Научился говорить нет.
- А ты?
- Я учусь. Тяжело, но справляюсь. Вторая работа хоть и выматывает, но деньги нормальные. Плачу теперь половину коммуналки, помогаю маме с продуктами. Чувствую себя увереннее.
Их позвали к врачу. Рита встала, взяла Диму за руку.
- Увидимся, Ань.
- Увидимся.
Аня смотрела им вслед. В груди стало тепло. Может, всё не так плохо. Может, их отказ помог Рите начать самостоятельную жизнь.
Вечером она рассказала Виктору о встрече. Он слушал, кивал.
- Рада, что она нашла работу.
- Я тоже. Думаю, ей это пойдёт на пользу.
Виктор обнял Аню.
- А нам пора думать о нашей жизни. О детях, о новой квартире.
- Да. Мы откладывали это слишком долго.
Они сидели обнявшись, строя планы на будущее. За окном шёл дождь, стучал по стёклам. Но в квартире было тепло и уютно.
Прошло полгода. Виктор действительно нашёл новую работу, но с чуть меньшей зарплатой. Они продолжали копить, но медленнее. Покупку двухкомнатной квартиры отложили ещё на год. Но не переживали. Главное, что у них была стабильность и спокойствие.
Альбина Павловна звонила редко. Обычно по праздникам или просто поговорить. Она больше не просила денег, не упрекала. Рита тоже держалась на расстоянии, но без злобы. Просто жила своей жизнью.
Однажды в субботу Виктор получил сообщение от матери: "Приезжайте на чай. Испекла пирог". Аня и Виктор переглянулись.
- Поедем?
- Давай.
Они приехали к обеду. Альбина Павловна встретила их на пороге, обняла. В квартире пахло свежей выпечкой. На столе стоял яблочный пирог, ещё тёплый.
- Проходите, садитесь.
Они сели на кухне. Альбина Павловна разливала чай, рассказывала о мелочах. О погоде, о соседях, о новом сериале по телевизору. Аня слушала вполуха, рассматривала квартиру. Всё было чисто, уютно. В углу зала стояла ширма, за которой виднелась маленькая кроватка Димы.
- Где Рита с Димой?
- Рита на работе, Дима у друга на дне рождения.
Они пили чай, ели пирог. Альбина Павловна молчала, что-то обдумывая. Потом положила чашку на стол и посмотрела на Виктора.
- Рита устроилась на вторую работу.
- Знаю, мам. Она рассказывала.
- Окна поменяли сами. Нашла мастера, договорилась.
- Молодец.
Альбина Павловна помолчала.
- Я думала... вы должны были помочь. Вы же семья.
Виктор положил руку на стол, посмотрел матери в глаза.
- Мы помогли, мам. Перестали мешать ей стать взрослой.
Альбина Павловна отвернулась, посмотрела в окно. За стеклом качались деревья, гнулись под ветром. Небо затягивали тучи.
Она молчала долго. Аня видела, как дрожат её руки, сжимающие край стола. Видела, как на лице отражается внутренняя борьба.
Наконец Альбина Павловна тихо спросила:
- А если бы Дима правда заболел?
Вопрос повис в воздухе. Виктор не ответил. Аня тоже молчала. Они сидели за столом, слушая, как за окном шумит ветер и шуршат листья.