28 июня 1914 года в Сараево прозвучали два выстрела из пистолета FN Model 1910. Пули попали в шею эрцгерцогу Францу Фердинанду, наследнику австро-венгерского престола, и в живот его жене, герцогине Софии Гогенберг. Оба умерли в течение получаса. Убийца — девятнадцатилетний боснийский серб Гаврило Принцип — был схвачен на месте.
Менее чем через пять недель Европа горела в огне войны, которая унесёт более 16 миллионов жизней, уничтожит четыре империи и перекроит карту мира. Один выстрел действительно изменил мир. Но был ли он той самой «искрой», или лишь спичкой, брошенной в пороховой погреб, который давно был готов взорваться?
Атвор в Telegram
Европа накануне: пороховой погреб с коротким фитилём
К началу XX века европейские великие державы жили в системе жёстких военных союзов, которая делала локальный конфликт практически невозможным без вовлечения всех.
- Германия и Австро-Венгрия образовали Тройственный союз (с Италией, которая позже перейдёт на другую сторону).
- Франция, Россия и Великобритания сформировали Антанту (Тройственную Антанту).
Каждый союзник был обязан прийти на помощь другому в случае нападения. Это создавало эффект домино: удар по одному неизбежно тянул за собой всех.
На Балканах ситуация была особенно взрывоопасной. Австро-Венгрия аннексировала Боснию и Герцеговину в 1908 году, что вызвало ярость в Сербии, мечтавшей о создании «Великой Сербии» за счёт славянских территорий империи Габсбургов. Сербия поддерживала националистические организации, включая тайное общество «Чёрная рука» (официально «Объединение или смерть»), возглавляемое полковником Драгутином Димитриевичем по кличке Апис.
Именно «Чёрная рука» организовала покушение на Франца Фердинанда.
День покушения: цепь роковых случайностей
Визит эрцгерцога в Сараево был приурочен к 28 июня — Видовдану, дню святого Витта, национальному сербскому празднику, отмечающему поражение от турок в битве на Косовом поле в 1389 году. Выбор даты воспринимался многими сербами как провокация.
Утром по маршруту кортежа было размещено семь террористов из «Младой Босны» — радикальной молодёжной организации, поддерживаемой «Чёрной рукой». Первый, Мехмедбашич, не решился бросить бомбу. Второй, Чабринович, бросил гранату, но промахнулся: взрыв ранил офицеров в следующем автомобиле. Франц Фердинанд, разъярённый, настоял на продолжении программы и посещения раненых в госпитале.
Именно это решение стало фатальным. По пути в госпиталь водитель кортежа ошибся поворотом и свернул на боковую улицу, где стоял Гаврило Принцип, уже считавший покушение провалившимся. Принцип подошёл к остановившейся машине почти в упор и выстрелил дважды.
Случайность? Безусловно. Но случайность, подготовленная годами национальной ненависти и государственной поддержки терроризма.
Июльский кризис: когда дипломатия уступила место ультиматумам
Австро-Венгрия увидела в убийстве шанс раз и навсегда решить «сербскую проблему». Вена хотела не просто наказать Белград, а фактически уничтожить Сербию как независимое государство. Однако для войны нужна была поддержка Германии.
5–6 июля кайзер Вильгельм II дал Австро-Венгрии так называемый «карт-бланш»: Германия обещала полную поддержку даже в случае войны с Россией. Это было роковое решение: Берлин считал, что война неизбежна, и лучше начать её сейчас, пока Россия ещё не завершила перевооружение.
23 июля Австро-Венгрия предъявила Сербии ультиматум из 10 пунктов, составленный так, чтобы его было невозможно принять полностью. Среди требований — допуск австрийских следователей на сербскую территорию и чистка аппарата от антиавстрийских элементов. Сербия согласилась на 9 пунктов и частично на десятый, предложив передать спор в международный арбитраж.
Для большинства наблюдателей ответ Сербии выглядел почти полным капитуляцией. Но Австро-Венгрия уже решила воевать. 28 июля — ровно через месяц после сараевских выстрелов — Вена объявила войну Белграду.
Эффект домино
Россия, связанная союзом с Сербией и видевшая в ней форпост славянства, начала частичную мобилизацию против Австро-Венгрии. Германия потребовала её прекратить. Россия отказалась. 1 августа Германия объявила войну России. 3 августа — Франции.
Германия реализовывала план Шлиффена: молниеносный удар через нейтральную Бельгию на Париж. 4 августа Великобритания, связанная договором 1839 года о гарантии нейтралитета Бельгии, объявила войну Германии.
За пять недель локальный балканский конфликт превратился в мировую войну.
Провокационный вопрос: можно ли было остановить катастрофу?
Историки десятилетиями спорят: была ли война неизбежной?
С одной стороны, система союзов, гонка вооружений, национализм и империалистическая конкуренция создали ситуацию, когда любой серьёзный кризис мог привести к взрыву.
С другой — в июле 1914 года было несколько моментов, когда война ещё могла быть предотвращена:
- Если бы Германия не дала «карт-бланш».
- Если бы Австро-Венгрия приняла сербский ответ.
- Если бы Россия согласилась на локализацию конфликта.
- Если бы Великобритания раньше чётко заявила о своём вступлении в войну, возможно, остудив Берлин.
Но лидеры того времени действовали в логике «лучше сейчас, чем позже». Они считали короткую победоносную войну возможной. Никто не ожидал четырёх лет окопов, газа и миллионов трупов.
Эпилог: цена одного выстрела
Первая мировая война уничтожила старый европейский порядок. Пали империи Габсбургов, Гогенцоллернов, Романовых и Османская. Родились новые государства, но также и новые конфликты. Версальский договор, продиктованный победителями, создал условия для реванша Германии и прихода к власти нацистов.
Гаврило Принцип умер в тюрьме в апреле 1918 года от туберкулёза, не дожив до конца войны, которую начал. Его последние слова, по свидетельствам, были: «Я не преступник, я боролся за свободу своего народа».
Свободу он не принёс. Он принёс катастрофу, масштабы которой человечество не могло себе представить.
Один выстрел в Сараево действительно изменил мир. Но изменил не потому, что был неизбежен, а потому, что лидеры великих держав предпочли войну дипломатии, а честь — разуму. Урок, который, увы, не стал последним.