За окном пентхауса ревел февральский ветер, бросая пригоршни колючего снега в панорамные стекла. Внутри квартиры царила мертвая, звенящая тишина, нарушаемая только мерным тиканьем напольных часов. Марк стоял у открытого сейфа, спрятанного за фальшивой панелью в кабинете. Его широкие плечи, обычно прямые и уверенные, сейчас поникли.
Елена замерла в дверном проеме, сжимая в руках чашку с уже остывшим чаем. Она видела только его спину, но по тому, как тяжело он дышал, поняла: случилось нечто непоправимое.
— Марк? Что там? — голос её дрогнул.
Он медленно повернулся. В его глазах, обычно теплых и насмешливых, сейчас плескалась холодная ярость, смешанная с глубоким разочарованием. Он бросил на кожаный стол пустую бархатную шкатулку и пачку прозрачных файлов, в которых еще вчера лежали документы на загородный дом и акции холдинга.
— Моя сестра нас просто обокрала, — сказал он, чеканя каждое слово и глядя прямо в глаза жене. — Твоя «святая» Софи не просто уехала в Ниццу на отдых. Она уехала с нашим будущим.
Елена почувствовала, как пол уходит у неё из-под ног. Софи. Младшая сестра Марка, которую они опекали последние пять лет. Хрупкая, капризная художница с вечно печальными глазами, которую они вытаскивали из бесконечных депрессий и неудачных романов.
— Этого не может быть, — прошептала Елена, подходя ближе. — У неё не было кодов. Она даже не знала, где находится сейф...
— Перестань, Лена! — Марк резко ударил ладонью по столу. — Хватит строить из себя наивную девочку. Она жила в этом доме три месяца, пока мы были в Сингапуре. Она знала каждый угол. Я доверял ей как самому себе. Я думал, что её слезы по поводу «поиска себя» настоящие, а она просто выжидала момент, когда я переведу основные активы в ликвидную форму для сделки.
Елена взяла в руки пустую шкатулку. Там лежало фамильное колье матери Марка — изумруды в тяжелой платиновой оправе. Его цена была баснословной, но для Марка оно было единственной памятью о доме, который сгорел много лет назад.
— Ты звонил ей? — спросила Елена, чувствуя, как внутри нарастает холод.
— Телефон отключен. Квартира, которую я ей снимал, пуста. Соседи видели, как она выходила с тремя чемоданами еще позавчера. Она всё просчитала. Пока мы праздновали годовщину в ресторане, она была уже на полпути к границе.
Марк сел в кресло и закрыл лицо руками. Елена подошла и положила руку ему на плечо, но он едва заметно вздрогнул и отстранился. В этом жесте было столько боли, что у неё перехватило дыхание.
— Знаешь, что самое паршивое? — глухо произнес он. — Дело не в деньгах. Черт с ними, я заработаю еще. Но она знала, что эти акции — залог для клиники твоего отца. Она знала, что если сделка сорвется, через неделю его счета заблокируют, и лечение прекратится.
Елена замерла. Это был удар под дых. Её отец, перенесший сложнейшую операцию на сердце, сейчас находился на реабилитации в Германии. Софи знала об этом. Она держала Елену за руку в больничном коридоре, когда врачи не давали никаких прогнозов. Она пила с ними вино и обещала, что «всё будет хорошо».
— Она не могла так поступить... — выдохнула Елена. — Должно быть объяснение. Может, её заставили? Кто-то угрожал ей? У неё же был этот странный парень, Виктор...
Марк вскинул голову и горько усмехнулся.
— Виктор? Ты имеешь в виду того игрока, которого я вышвырнул из офиса полгода назад? Думаешь, она жертва? Очнись, Лена. Я только что проверил выписки по картам, к которым у неё был доступ. Она обнулила их в течение часа. Это не «заставили». Это план.
Он встал и подошел к окну. Его отражение в стекле казалось чужим — резкие морщины у рта, холодный блеск в глазах.
— Я найду её, — тихо сказал он. — И когда я её найду, я забуду, что в нас течет одна кровь.
В этот момент в прихожей раздался странный звук. Словно что-то тяжелое упало на паркет. Елена и Марк переглянулись. Марк первым вышел из кабинета, его рука инстинктивно сжалась в кулак.
В дверях стоял курьер в промокшей куртке. Он выглядел растерянным и испуганным. У его ног лежала большая картонная коробка, обмотанная скотчем.
— Извините, дверь была приоткрыта... — пробормотал парень. — Доставка для Елены Березиной. Срочная. Сказали вручить лично в руки, но вы не отвечали на домофон.
Елена сделала шаг вперед, дрожащими руками принимая планшет для подписи. Марк стоял рядом, его взгляд буравил коробку, словно он ожидал, что там спрятана бомба.
Когда курьер ушел, Марк резким движением сорвал скотч. Внутри, среди упаковочной бумаги, лежало старое, пожелтевшее платье — то самое, в котором Софи была на их свадьбе. А поверх него — конверт, испачканный чем-то темным, похожим на засохшую кровь.
Елена вскрыла конверт. Внутри была короткая записка, написанная торопливым, неровным почерком Софи:
«Марк, Лена, простите меня. Если вы это читаете, значит, я уже не смогла вернуться. Марк, они знают про твой "второй сейф". Тот, о котором не знаю даже я. Бегите из квартиры. Сейчас же. Они придут за тем, что ты спрятал в 2014-м».
Марк побледнел. Его лицо из гневного стало землисто-серым.
— Что за второй сейф? — прошептала Елена, глядя на мужа. — О чем она говорит, Марк? Что было в четырнадцатом году?
Но Марк не ответил. Он схватил Елену за руку и потянул к выходу, даже не взяв куртку.
— Уходим. Сейчас же.
В этот момент внизу, у подъезда, взвизгнули тормоза нескольких машин, и свет в квартире внезапно погас.
Темнота в квартире была не просто отсутствием света — она казалась густой, липкой субстанцией, которая мгновенно заполнила пространство между ними. Елена слышала только прерывистое дыхание Марка и шум крови в собственных ушах.
— Марк, ты мне больно делаешь, — прошипела она, пытаясь высвободить руку. Его пальцы сжимали её запястье словно стальные тиски.
— Молчи, — оборвал он её коротким, свистящим шепотом. — Просто иди за мной.
Они двигались на ощупь по длинному коридору. Елена знала эту квартиру до каждого сантиметра, но сейчас знакомые очертания мебели казались хищными тенями. У самой двери Марк остановился и прильнул к глазку. Его тело напряглось.
— Что там? — едва слышно спросила она.
— Лифт заблокирован на нашем этаже. Они не стали ждать.
Внезапно в дверь не постучали — в неё ударили чем-то тяжелым. Гулкий звук отозвался в груди Елены физической болью. Затем еще раз. Дверь, усиленная бронированными пластинами, пока держалась, но замок начал жалобно стонать.
Марк не стал ждать третьего удара. Он потащил Елену в сторону кухни, к техническому выходу для персонала, которым они никогда не пользовались. Там, за узкой дверью, скрывалась крутая металлическая лестница, ведущая к мусоропроводу и черному выходу во внутренний двор.
— Марк, объясни мне, что происходит! — вырвалось у неё, когда они оказались на холодной лестничной клетке. — О каком сейфе писала Софи? Какие «они»? И при чем здесь четырнадцатый год?
Марк обернулся. В тусклом свете аварийных ламп его лицо казалось маской.
— В четырнадцатом я был не тем человеком, за которого ты вышла замуж три года назад, Лена. Я был молод, амбициозен и очень глуп. Я помог одним людям «исчезнуть» вместе с их активами. Я думал, что всё чисто, что долги закрыты. Оказалось, у таких историй нет срока давности.
— Софи... она знала? — Елена едва передвигала ноги, следуя за ним вниз по ступеням.
— Она случайно услышала мой разговор месяц назад. Я думал, она не поняла. А она, оказывается, решила сыграть в двойную игру. Она не обокрала нас, Лена. Она инсценировала кражу, чтобы вынести самое ценное до того, как за этим придут те, кто не оставляет свидетелей.
Они выскочили во двор. Морозный воздух обжег легкие. Черный внедорожник без номеров уже перекрывал основной выезд, но Марк, не раздумывая, бросился к старому гаражу в углу двора, который они использовали как склад для хлама. Там, под брезентом, стоял его старый мотоцикл — единственное, что не было отслежено через общие банковские счета и GPS-системы их новых машин.
— Садись! — скомандовал он, заводя мотор. Рев двигателя разорвал ночную тишь.
Елена обхватила его за талию, прижимаясь всем телом. Они вылетели из ворот за секунду до того, как двое мужчин в темной одежде выбежали во двор. Раздался резкий хлопок — пуля разбила зеркало заднего вида, но Марк уже закладывал крутой вираж, уходя в лабиринт переулков старого центра.
Через двадцать минут бешеной гонки они остановились на набережной, под бетонным пролетом моста. Марк заглушил мотор. Тишина здесь была еще страшнее, чем в квартире.
— Где она? — спросила Елена, снимая шлем. Её волосы спутались, лицо было бледным. — Если она спасала нас, то где она сейчас? И почему в конверте была кровь?
Марк достал телефон, который всё это время молчал, и набрал короткий номер.
— Это я. Груз ушел. Объект под угрозой. Мне нужно подтверждение по «Стрекозе».
Он слушал ответ около минуты, и с каждой секундой его челюсть сжималась всё сильнее. Когда он убрал телефон, он посмотрел на Елену так, словно видел её в последний раз.
— Софи у них, Лена.
— У кого — у них?
— У Виктора. Тот парень... он никогда не был её любовником. Он был «хвостом», который приставили к ней те люди из прошлого. Она пыталась увести их по ложному следу. Она действительно забрала документы и камни, но не для себя. Она хотела обменять их на мою... на нашу безопасность. Но что-то пошло не так. Кровь на конверте — это её способ сказать, что времени не осталось.
Елена почувствовала, как волна гнева поднимается внутри, вытесняя страх. Её маленькая, «беспомощная» сестра, которую она вечно поучала, оказалась храбрее их обоих. Пока они строили планы на отпуск и выбирали антиквариат, Софи вела тихую войну, защищая их от теней, о существовании которых Елена даже не подозревала.
— Мы должны её вытащить, — твердо сказала Елена. — Марк, мне плевать на акции, на дом и на твое прошлое. Если с ней что-то случится из-за твоих старых грехов, я тебе этого никогда не прощу. И ты сам себе не простишь.
Марк подошел к ней и взял её лицо в ладони. Его руки дрожали.
— Есть один шанс. Тот самый «второй сейф», о котором она писала. В нём нет денег. Там лежат оригиналы тех самых документов четырнадцатого года. Списки имен, счета, подставные фирмы. Это компромат, который может уничтожить целую империю в этой стране. Софи знала, что они ищут именно это. Она вынесла шкатулку с изумрудами, чтобы они подумали, будто это всё, что у нас есть.
— И где этот сейф? — Елена смотрела на него в упор.
Марк горько усмехнулся и указал на её обручальное кольцо.
— Помнишь, я подарил тебе его на нашу первую годовщину? Сказал, что это уникальная работа, и чтобы ты никогда его не снимала?
Елена посмотрела на крупный сапфир в обрамлении мелких бриллиантов.
— Внутри камня — микрочип с координатами и кодом доступа к банковской ячейке в Цюрихе, которая оформлена на девичью фамилию твоей матери. Софи поняла это, когда увидела чертежи в моих старых бумагах. Она намекнула в записке, чтобы я проверил...
В этот момент телефон Марка ожил. Пришло сообщение с неизвестного номера. Фотография.
На снимке была Софи. Она сидела на стуле в каком-то заброшенном помещении, её лицо было в синяках, но взгляд оставался дерзким. В руках она держала ту самую пустую шкатулку из-под изумрудов. Подпись гласила: «Обмен через два часа. Старый маяк. Привези ключ, Марк. Или в следующий раз в конверте будет не просто платье».
— Марк... — прошептала Елена, глядя на экран.
— Мы не поедем в полицию, — отрезал он, и в его голосе прорезалась та самая сталь, которая когда-то помогла ему выжить в «грязных» четырнадцатых. — Они ждут, что я приду сдаваться. Но они забыли, почему я вообще выжил тогда.
Он открыл багажный кофр мотоцикла и достал небольшой плоский предмет, завернутый в промасленную ткань.
— Лена, сейчас я отвезу тебя к своей старой знакомой. Она спрячет тебя.
— Нет, — Елена шагнула назад. — Я не оставлю её. И тебя не оставлю. Ты сказал, что Софи «нас» обокрала. Ты ошибся. Она нас спасла. Теперь наша очередь.
Марк хотел возразить, но, глядя в решительные глаза жены, понял: та тихая, домашняя женщина, которую он знал, исчезла вместе с выключенным в квартире светом. Перед ним стояла Березина, и она была готова идти до конца.
— Хорошо, — кивнул он. — Но если мы это сделаем, назад пути не будет. Мы потеряем всё: деньги, репутацию, этот город.
— У нас останется Софи, — ответила Елена. — Это больше, чем всё остальное.
Они сели на мотоцикл, и черная тень сорвалась с места, направляясь в сторону заброшенной промышленной зоны на окраине, где старый маяк указывал путь тем, кто уже давно потерял ориентиры.
Дорога к старому маяку петляла вдоль скалистого берега, изъеденного солью и временем. Мотоцикл Марка шел на пределе возможностей, прорезая фарой густую пелену мокрого снега. Елена прижималась к его спине, чувствуя, как холод пробирается под куртку, но внутри неё горело пламя, которое не давало замерзнуть. Она постоянно касалась обручального кольца на пальце — крошечного ключа к огромной лжи.
— Марк! — крикнула она сквозь рев ветра. — Что, если они поймут, что у нас нет бумаг с собой? Что, если им не нужен чип?
— Им нужен контроль, Лена! — отозвался он, не оборачиваясь. — Пока информация в ячейке не уничтожена или не передана им, мы им нужны живыми. Софи — это рычаг. Но они не знают, что я уже отправил сигнал доверенному лицу. Если мы не выйдем на связь через три часа, содержимое ячейки автоматически уйдет в прессу и прокуратуру. Это наш единственный щит.
Маяк показался впереди черным гнилым зубом на фоне серого неба. Его фонарь давно не горел, но у подножия башни тускло мерцали огни двух припаркованных машин.
Марк заглушил двигатель за сотню метров до цели. Тишина обрушилась на них, прерываемая лишь тяжелым вздохом прибоя.
— Слушай меня внимательно, — Марк взял её за плечи, глядя прямо в глаза. — Ты останешься здесь, в тени деревьев. Если через пятнадцать минут я не выведу Софи, садись на байк и гони к шоссе. Не оборачивайся. В подкладке шлема — паспорт на другое имя и наличные.
— Нет, Марк...
— Это не обсуждается! — отрезал он. — Ты — мой «план Б». Если они убьют меня, ты должна закончить то, что начала Софи. Ты должна уничтожить их.
Он поцеловал её — быстро, с привкусом горечи и металла — и зашагал к маяку, подняв руки вверх. Елена видела, как из тени вышли две фигуры. Короткий обыск, тихий разговор, и Марка толкнули внутрь башни.
Минуты тянулись как вечность. Елена чувствовала, как снег тает на её щеках, смешиваясь со слезами. Она не собиралась ждать. Она знала этот маяк — когда-то, в детстве, они с отцом приезжали сюда на пикники. Она помнила, что с тыльной стороны, со стороны обрыва, была старая вентиляционная шахта, ведущая прямиком в подвальное помещение, где раньше хранили керосин.
Дрожа от страха и адреналина, Елена скользнула вниз по склону. Пальцы саднило от острых камней, но она упрямо ползла вперед. Вот оно — ржавое кольцо люка. С трудом сдвинув его, она пролезла внутрь, чувствуя запах сырости и мазута.
Снизу доносились голоса.
— Ты всегда был слишком умным, Марк, — этот голос, вкрадчивый и холодный, принадлежал Виктору. — Зачем было усложнять? Отдал бы документы сразу, и твоя сестренка сейчас бы пила коктейли в Ницце, а не сплевывала кровь на бетон.
— Где она? — голос Марка звучал глухо, но твердо.
— Здесь я! — раздался слабый, но вызывающий возглас Софи. — Марк, не отдавай им ничего! Они всё равно нас не отпустят!
Елена заглянула в щель в потолочном перекрытии. Картина внизу заставила её сердце сжаться: Софи была привязана к стулу, её лицо представляло собой сплошной синяк, но в глазах горел тот самый огонь, который Елена всегда считала капризностью. Марк стоял в центре круга, окруженный тремя вооруженными мужчинами. Виктор, в дорогом пальто, неуместном в этой дыре, поигрывал ножом.
— Чип у меня, — сказал Марк, поднимая руку с кольцом, которое он успел снять с пальца Елены (точнее, он сжимал в руке дубликат, который предусмотрительно вытащил из кофра). — Но код доступа знаю только я. Отпустите девчонку, и я введу его.
Виктор усмехнулся.
— Сначала чип.
— Нет. Сначала она выходит за дверь.
В этот момент Елена поняла, что должна действовать. В углу подвала она нащупала старую канистру. Она не знала, есть ли в ней что-то горючее, но это был её единственный шанс. Она сбросила канистру вниз, в противоположный от людей угол, и следом кинула зажженную зажигалку, которую Марк всегда носил в кармане куртки (и которую она вытащила «на удачу»).
Грохот и вспышка пламени на мгновение ослепили похитителей. Подвал заполнился едким дымом.
— Что за...?! — крикнул Виктор.
Марк среагировал мгновенно. Он ударил ближайшего к нему охранника головой в лицо и перехватил его пистолет. Раздались выстрелы. Софи закричала.
Елена спрыгнула вниз, прямо на гору старого тряпья, и бросилась к сестре.
— Режь веревки! — крикнул Марк, отстреливаясь за колонной.
Елена схватила со стола брошенный Виктором нож и лихорадочно начала пилить путы.
— Лена? Ты с ума сошла?! — прохрипела Софи, едва дыша.
— Заткнись и беги! — Елена рванула сестру на себя, когда последняя веревка лопнула.
Дым становился невыносимым. Марк прикрывал их отход к лестнице. Виктор, прикрывая лицо рукой, пытался прицелиться в Марка, но Елена, не раздумывая, схватила тяжелый гаечный ключ с верстака и со всей силы швырнула его в сторону врага. Снаряд попал Виктору в плечо, заставив его взвыть от боли и выпустить оружие.
— К выходу! — скомандовал Марк.
Они выскочили из маяка в тот момент, когда внутри что-то ухнуло — старые пары керосина наконец сдетонировали, выбивая окна и двери.
Они бежали к мотоциклу, когда путь им преградил черный внедорожник. Но из него вышел не враг. Из машины выскочил высокий седой мужчина в строгом костюме — адвокат семьи Березиных, за которым следовал отряд спецназа.
— Марк Александрович! — крикнул адвокат. — Вы вовремя. Мы получили ваш сигнал.
Все было кончено за считанные минуты. Виктора и его оставшихся в живых людей выводили в наручниках. Пламя маяка подсвечивало падающий снег, делая сцену сюрреалистичной.
Софи сидела на снегу, обмотанная пледом, который ей дал один из медиков. Елена сидела рядом, обнимая сестру за плечи. Марк подошел к ним, прихрамывая. Его лицо было в саже, куртка порвана.
Он посмотрел на жену, затем на сестру.
— Значит, «обокрала», да? — тихо спросил он Софи.
Она подняла на него глаза и слабо улыбнулась разбитыми губами.
— Если бы я просто сказала тебе правду, ты бы запер меня в подвале «для моей же безопасности» и пошел бы совершать героическое самоубийство. А так... я хотя бы успела вынести мамины изумруды. Кстати, они у меня в подкладке куртки. Ты ведь не думал, что я оставлю их этим подонкам?
Марк издал звук, похожий на смесь смеха и рыдания. Он опустился на колени и прижал обеих женщин к себе.
— Прости меня, — прошептал он Елене. — За всё. За то, что притащил это дерьмо в нашу жизнь.
— Мы семья, Марк, — ответила Елена, сжимая его руку. — У нас нет «твоего» или «моего». Есть только наше. И кажется, нам придется начать всё сначала. В другом месте.
— У меня есть домик в Черногории, о котором никто не знает, — подала голос Софи. — Я купила его на те деньги, которые «украла» у тебя в позапрошлом году, когда ты забыл закрыть доступ к счету. Считай это моим вкладом в наш пенсионный фонд.
Марк посмотрел на сестру с недоверием, а затем расхохотался в голос, пугая полицейских.
— Ты неисправима, — отсмеявшись, сказал он. — Моя сестра нас просто обокрала... Снова. И, кажется, это лучшее, что случалось с этой семьей.
Над морем занимался рассвет. Бледное солнце пробивалось сквозь тучи, обещая, что этот день будет другим. Они потеряли блеск пентхауса и статус в обществе, но среди руин своего прошлого они наконец обрели друг друга — без тайн, без лжи и без страха.
