Знаете, я каждый день держу в руках совершенство.
Оно приезжает ко мне в картонных коробках, плотно упакованное, охлаждённое и совершенно безжизненное. Голландские розы. У них стебли прямые, как карандаши, бутоны тугие, один к одному, и ни единого шипа. Селекционеры постарались на славу: убрали всё «лишнее». Только вот я заметила одну странную вещь: они почти не пахнут. Красивые? Безусловно. Живые? Не уверена. Они стоят в вазе неделями, не меняясь, а потом просто мумифицируются, так и не осыпав лепестки. Как пластиковые солдатики.
И вот вчера, пока я подрезала эти идеальные стебли, по телевизору, который бубнит у меня в подсобке, рассказывали про «ножницы для ДНК». Про то, что скоро мы сможем вырезать из человека всё «неправильное» ещё до рождения. Учёный в белом халате с восторгом говорил, что мы победим болезни, а потом... потом сможем выбирать цвет глаз, рост, склонность к математике или музыке. Сможем создавать улучшенных людей.
У меня внутри всё сжалось. Я посмотрела на свои руки, исколотые, в земле, потом на эти глянцевые розы, и мне стало по-настоящему страшно.
Не подумайте, я не из тех, кто боится микроволновок или вышек сотовой связи. Если наука может спасти ребёнка от страшной боли или смертельной болезни — я первая встану на колени и скажу спасибо. Но ведь мы люди. Мы никогда не умели вовремя остановиться. Где та черта, за которой мы перестанем лечить и начнём... «улучшать»? Как я улучшаю букеты, выдёргивая из них увядшие листья.
Я сразу вспомнила свою Машульку. Ей шесть. У неё один глаз голубой, как небо, а второй — с карим пятнышком, будто кто-то кисточкой мазнул. Гетерохромия. Врачи сказали — не опасно, просто особенность. А ещё у неё характер — кремень, вся в деда, моего покойного мужа. Упрётся — трактором не сдвинешь. И нос у неё, честно говоря, не кукольный, а наш, фамильный, с горбинкой.
И вот я думаю: будь у её родителей эти «генетические ножницы» шесть лет назад, оставили бы они это пятнышко? Оставили бы этот нос? Или выбрали бы опцию «Стандартный пакет красоты №5»? А упрямство? Может, подкрутили бы там какой-нибудь ген покладистости, чтобы девочка была удобной, послушной, не устраивала истерик в магазине?
Конечно, удобно. Для родителей.
Но была бы это Маша? Или это была бы красивая, послушная, идеально симметричная кукла, похожая на тысячи других таких же «отредактированных» детей?
В природе нет идеальных линий. Вы когда-нибудь рассматривали полевой василёк? Он же весь кривой, лохматый, стебель тонкий, гнётся от ветра. Но в нём столько жизни, столько жажды солнца! А возьмите мои любимые пионы с дачи. Они растрёпанные, тяжёлые, клонятся к земле после дождя, осыпаются через три дня. Но какой у них запах! Голову кружит. В них есть история.
Мне кажется, мы путаем ошибку с особенностью. Мы хотим выполоть из человека все «сорняки» — слабости, странности, нестандартность. Нам кажется, что если убрать склонность к грусти, убрать вспыльчивость, убрать физические недостатки, мы получим счастливого человека. А я смотрю на свои цветы и думаю: если убрать шипы, роза перестанет защищаться. Она станет просто товаром.
Вот приходит ко мне покупатель. Мужчина, виноватый такой, глаза бегают. Просит букет для жены. «Только, — говорит, — чтоб стояли долго и выглядели богато». Я ему заворачиваю эти импортные, глянцевые. Он доволен. А есть у меня постоянный клиент, старенький уже, Иван Петрович. Он всегда просит: «Мне бы, дочка, тех, что пахнут. Пусть кривенькие, пусть маленькие, но чтобы живые». И берёт наши, местные, неказистые. Говорит, жена их любит, потому что они напоминают ей молодость.
Если мы начнём редактировать своих детей, как файлы в компьютере, не потеряем ли мы то, за что нас можно любить? Ведь любят же не за идеальный набор хромосом. Любят за ямочку на щеке, которая вообще-то дефект мышцы. Любят за смешной смех. Любят даже за вредность, потому что она делает человека настоящим.
Я боюсь мира, где все будут здоровыми, красивыми, умными и... одинаковыми. Мира, где «человек будущего» — это продукт качественной сборки, прошедший ОТК. В таком мире не будет места случайности. А ведь именно случайность подарила мне встречу с мужем — он просто перепутал автобус. Случайность подарила мне Машу с её разными глазами.
Технологии — это, наверное, хорошо. Пусть они лечат рак, пусть чинят сломанные кости. Но пусть они не лезут в душу. Пусть оставят нам право быть немного неправильными. Право иметь нос с горбинкой и сложный характер.
Я закончила букет. Он получился безупречным: роза к розе, ни одного зазора. Красиво. Дорого. Холодно.
Вечером поеду на дачу к внучке. Привезу ей ромашек с поля. Они осыплются уже завтра, и у них, наверное, полно «генетических ошибок». Зато они настоящие. И Машка настоящая. И я хочу, чтобы она такой и осталась, даже если это не вписывается в чьи-то чертежи идеального будущего.
Разве не в этом смысл — расти так, как задумала природа, пробиваясь сквозь асфальт, пусть криво, зато к солнцу?