– Ань, ты только не взвивайся сразу, но я всё решил: ты в санаторий не поедешь, путевку я Маринке отдал. Ей нужнее, она мать-одиночка, зашивается совсем с мелким, а ты просто устала, дома отлежишься.
Я продолжала помешивать суп, но половник теперь скреб по дну кастрюли с таким противным, скрежещущим звуком, будто я хотела проковырять в старой эмали дыру. На кухне пахло переваренной капустой и дешевым освежителем воздуха, который Сергей купил по акции в Пятерочке. Где-то за стенкой монотонно гудел перфоратор — соседи снизу, Сашка и Танюша, уже второй месяц мучили бетон, пытаясь превратить свою двушку в дизайнерские хоромы.
– Маринке, значит, – я медленно выдохнула, не оборачиваясь. – Игорек... ой, прости, Сереж, а тебя не смущает, что путевку мне на работе дали? Как лучшему сотруднику года? И что я за этот год ни одного выходного нормально не видела, потому что пахала за двоих, пока ты свое предназначение искал?
– Ну чего ты начинаешь, Лен... ой, Ань, вечно ты всё в деньги и заслуги переводишь, – Сергей прошел к холодильнику, тяжело топая пятками по линолеуму. – Мы же семья. Своим надо помогать. Маринка — родная кровь. У нее депрессия, понимаешь? Ей нужно сменить обстановку, подлечиться. А ты сильная, ты вывезешь. Подумаешь, две недели в санатории. Дома тоже можно отдохнуть, я тебе даже мешать не буду, к маме на выходные уеду.
Я посмотрела на него как на умалишенного. Мой муж, Сергей, с которым мы прожили восемь лет, стоял и с аппетитом жевал колбасу прямо из упаковки. Тот самый Сeryozha, который когда-то обещал носить меня на руках и пылинки сдувать. А теперь я для него — просто тягловая лошадь, которой отдых не положен по статусу.
– Слушай, Сeryog, – я положила половник на подставку и вытерла руки о засаленный фартук. – Ты хоть понимаешь, что путевка именная? Там моя фамилия стоит. Как твоя сестра по ней поедет?
– Ой, да ладно тебе, Анюта, я уже всё узнал, – он махнул рукой, роняя крошки на пол. – Там у меня знакомый в администрации, Ваня, помнишь его? Он подмахнет бумаги, перепишут на Маринку. Я ему уже коньяк пообещал. Так что вопрос решенный, завтра она за документами заедет.
В этот момент я почувствовала, как в висках застучала тонкая, горячая жилка. Вся моя усталость, накопленная за месяцы бесконечных отчетов, ночных смен и бытовой рутины, вдруг сгустилась в один тяжелый ком. Я вспомнила, как копила на этот отдых свои крошечные бонусы, как мечтала о процедурах, о тишине, о том, что никто не будет орать под ухом и требовать жареной картошки.
Конфликт зрел давно. Марина, сестра Сергея, была «профессиональной жертвой». Сколько я ее знала, у нее всегда что-то случалось. То муж ушел, то ребенок приболел, то на работе обидели. И Сeryozha всегда бежал ее спасать. Нашими деньгами, моим временем, а теперь вот — моим здоровьем.
– Сереж, – я постаралась говорить спокойно, хотя внутри всё клокотало. – Давай так. Ты сейчас звонишь Маринке и говоришь, что произошла ошибка. Путевка остается у меня. Я еду лечить свою спину, которая отваливается после десяти часов за компьютером. А твоя сестра пусть сама решает свои проблемы.
– Ты эгоистка, Аня! – Сергей внезапно сорвался на крик. – Только о себе и думаешь! У Маринки ребенок! У нее нет мужа! А у тебя есть всё! Квартира, работа, я! Тебе жалко для родного человека какой-то бумажки? Да ты просто сухарь бесчувственный! Мама была права, когда говорила, что ты нас не любишь, только свои амбиции тешишь.
Он выскочил из кухни, громко хлопнув дверью. Я осталась стоять у плиты. За окном стемнело, зажегся тусклый фонарь, освещая кучу мусора у подъезда. Бытовуха. Серая, липкая, засасывающая. Сколько раз я пыталась до него достучаться? Сколько раз объясняла, что я не железная?
Развитие событий пошло по нарастающей. Весь вечер Сергей со мной не разговаривал, демонстративно вздыхал и переписывался с сестрой. Я слышала, как он ворковал в трубку: «Да, Мариш, не переживай, всё в силе. Аня просто немного капризничает, я ее уломаю. Собирай чемоданы, котенок».
Котенок. Блин. Значит, она — котенок, а я — ломовой верблюд.
Ночью я долго не могла уснуть. Слушала, как Сергей храпит на своей половине кровати, и думала о том, как мы до этого дошли. Вспоминала нашего Сашку... нет, Сашка — это сосед, а мой — Игорек... тьфу, совсем голова не соображает. Вспоминала, как мы с Сережкой в начале отношений ездили в Крым, жили в палатке и были счастливы. Куда всё это делось? Когда он решил, что его родственники важнее нашего микромира?
Точка кипения наступила на следующий день. Я пришла с работы пораньше, голова раскалывалась. В прихожей стояли чужие сапоги — Маринкины. Из кухни доносился смех и звон бокалов.
– Ой, Сереженька, ты мой спаситель! – голос золовки сочился патокой. – Я уже и купальник новый купила, представляешь? В кредит взяла, ну ничего, там на процедурах отдохну, забуду про все долги. А Анька твоя... ну, она позлится и перестанет. Куда она денется? Ты же глава семьи.
– Конечно, Мариш, – поддакивал мой благоверный. – Я ей уже сказал, что документы у меня. Пусть пошипит, пар выпустит. Она у нас отходчивая.
Я медленно прошла в комнату. На тумбочке лежал вскрытый конверт с моей путевкой. Рядом валялся чек из ювелирного — Сергей купил сестре в подарок «для настроения» золотую цепочку. На мои деньги, которые я откладывала на зимнюю резину.
В этот момент я поняла, что тишина, за которой я хотела ехать в санаторий, наступит гораздо раньше. И будет она не в лесу под соснами, а прямо здесь.
Я не стала устраивать истерику. Я просто взяла телефон и позвонила нашему знакомому Ване из администрации санатория.
– Вань, привет. Слушай, тут такое дело... Мою путевку украли. Да, прямо из дома. Я хочу ее аннулировать. И выписать новую, на другие даты. И фамилию подтверди, что только я могу по ней заехать. Сделаешь? Да, коньяк с меня.
Потом я зашла на кухню. Сeryozha и Маринка замерли, глядя на меня.
– О, Ань, ты рано, – Сергей попытался улыбнуться. – А мы тут вот... празднуем. Марина благодарит за доброту.
– Доброта закончилась, ребята, – я подошла к столу и вылила их вино в раковину. – Марина, можешь сдать свой купальник обратно. Путевка аннулирована. Никто никуда не едет.
– Ты что сделала?! – Марина взвизгнула так, что у меня в ушах зазвенело. – Ты тварь! Ты мне жизнь испортила! Я уже всем подругам рассказала!
– Ты... ты как посмела? – Сергей вскочил, лицо его стало багровым. – Я же обещал! Ты меня перед сестрой позоришь! Сейчас же звони и возвращай всё назад!
– Нет, Сереженька, – я посмотрела на него так, как смотрят на надоедливое насекомое. – Назад ничего не вернется. И ты тоже.
Месть была быстрой и техничной. Пока они в два голоса орали на меня, обвиняя во всех смертных грехах, я просто вышла в коридор, открыла шкаф и начала выкидывать вещи Сергея прямо на лестничную площадку.
– Э! Ты че творишь! – он выскочил следом. – Положи на место!
– У тебя есть десять минут, чтобы собрать остальное, – я продолжала паковать его рубашки в мусорные мешки. – Квартира оформлена на мою маму, Танюшу, если ты забыл. Ты здесь никто. Ипотеку плачу я. Коммуналку — я. Продукты покупаю — я. Твоя роль «главы семьи» официально закончена.
– Ты не можешь меня выгнать! – орал Сергей, пытаясь перехватить мои руки. – Мы в браке! Я имею право!
– Имеешь право на половину старой микроволновки и этого драного дивана. Забирай. Марина, помоги брату, ты же у нас «родная кровь». Вот и приюти его в своей однушке.
Я выставила последний чемодан и просто захлопнула дверь. Лязг замка прозвучал как выстрел в тишине. С той стороны еще долго доносились крики, удары по двери и Маринкины проклятия. Но мне было всё равно.
Через час я уже вызывала мастера.
– Алло, мне нужно сменить личинки. Прямо сейчас. Двойной тариф? Без проблем. Приезжайте.
Пока мастер возился с дверью, я сидела на кухне и пила крепкий чай. Без сахара. В квартире воцарилась тишина. Тот самый перфоратор у Сашки и Танюши наконец-то замолк. Пахло чистотой и... свободой.
Никаких «Жизнь прекрасна». Жизнь была тяжелой. Мне теперь придется одной тянуть эту чертову ипотеку. Тридцать пять тысяч в месяц — это не шутки. Придется забыть о новых сапогах, о походах в кафе с Анькой и Машей, о платных курсах. Я буду пахать еще больше.
Но знаете что? Я была рада. Рада, что этот цирк с конями и Маринками закончился. Что мне больше не нужно выслушивать нотации о том, какая я эгоистка, когда покупаю себе лишнюю шоколадку.
Я посмотрела на пустую комнату. Раньше здесь вечно валялись носки Сергея и стоял запах его потных кроссовок. Теперь здесь будет стоять мой фикус. И никто не будет называть его «бесполезным веником».
Завтра я пойду на работу. Буду объяснять начальству, почему я перенесла отпуск. Буду подавать на развод. Буду удалять из друзей всех его родственников, которые уже начали строчить мне гневные сообщения в соцсетях.
– Алло, мам? – я набрала номер Танюши. – Да, всё нормально. Сережа уехал. К Маринке. Навсегда. Нет, не плачу. Просто устала. Завтра приедешь? Купим чего-нибудь вкусного.
Я положила трубку и посмотрела в окно. Город мерцал огнями. Где-то там Марина плакала над своим кредитным купальником, а Сергей жаловался маме на мою «черствость». А я... я просто дышала.
Впереди был долгий путь. Суды, дележка имущества, объяснения с общими знакомыми. Но это были мои проблемы, честные и понятные. Без вранья и предательства под видом «семейных ценностей».
Я достала из шкафа новую постель. Белую, хрустящую. Застелила кровать. Легла. Господи, как же много места, когда никто не тянет одеяло на себя и не требует внимания посреди ночи.
Я закрыла глаза и впервые за долгое время уснула мгновенно. Без мыслей о том, что я сделала не так. Потому что я сделала всё правильно.
Планы на завтра? Проснуться, выпить кофе в тишине и не готовить завтрак на двоих. Это ли не счастье, заработанное тяжелым трудом?
Путевку я всё-таки не аннулировала. Я поеду. Через месяц. Когда уляжется первая пыль от развода. Поеду одна. Буду гулять по лесу, пить минералку и восстанавливать свои нервные клетки. А Сергей... пусть он сам ищет свое предназначение. Желательно где-нибудь подальше от моего горизонта.
Короче, девчонки, если вам говорят, что вы «просто устали» и ваш отдых нужнее кому-то другому — бегите. Бегите, не оглядываясь. Потому что дальше будет только хуже. Ваша усталость — это не каприз, это сигнал, что пора что-то менять. Я вот поменяла. И знаете, ни капли не жалею.
Да, будет трудно. Да, ипотека душит. Но лучше быть хозяйкой своей маленькой кухни, чем прислугой в большом чужом театре абсурда.
Завтра начнется новая глава. Без котенка Маринки и «главы семьи» Сережи. Только я и моя жизнь. И, блин, это чертовски круто.
А вы бы отдали свою путевку родственникам мужа?