Серёга уставился на пустой крючок в прихожей, где всегда висела Ленкина куртка.
— Лен, ты где?
Тишина. Квартира молчала так, будто её выпотрошили. Он прошёл на кухню — чайник холодный, чашки вымыты. Странно. Обычно она оставляла хотя бы грязную ложку в раковине.
— Ленка! — крикнул громче, уже чувствуя, как что-то скребёт под рёбрами.
Зашёл в спальню. Шкаф приоткрыт. Половина полок пустая. Её джинсы — нет. Свитера — нет. Даже этот дурацкий плюшевый халат, который он терпеть не мог, исчез.
Серёга сел на кровать, уставившись в пустоту. В голове билась одна мысль: она ушла. Просто взяла и свалила. Без скандала, без объяснений, без хлопанья дверью. Как воровка.
Телефон. Он схватил мобильник, нашёл её номер. Гудки. Длинные, равнодушные гудки.
— Алло, вы позвонили Елене, я не могу ответить...
Он швырнул телефон на подушку и сжал кулаки. Сердце колотилось так, будто он пробежал километр. Надо подумать. Надо понять. Когда она успела? Утром он уходил на работу — она спала. Вечером вернулся — пусто.
Серёга встал и пошёл в ванную. Зубная щётка на месте. Её косметика — на месте. Но это ничего не значило. Женщины умеют уходить налегке, оставляя после себя только недоумение.
Он вернулся на кухню и открыл холодильник. Его любимые пельмени лежали на верхней полке. Рядом — записка на магните.
«Разогрей в микроволновке 5 минут. Не забудь сметану».
Серёга вырвал бумажку и скомкал её. Вот так. Даже в уходе она оставалась заботливой. Или издевалась?
Телефон зазвонил. Он метнулся к нему — неизвестный номер.
— Алло?
— Серёжа, это Оксана, подруга Лены. Слушай, она у меня. Просила передать, что с ней всё нормально.
— Какого чёрта она там делает? — голос сорвался на крик.
— Она попросила время подумать. Не звони ей, она сама выйдет на связь.
— Время подумать?! О чём думать?! Мы же нормально жили!
— Серёжа, я не могу...
— Передай ей, что если она не объяснит мне, что происходит, я сам приеду!
— Не надо. Дай ей пару дней.
Гудки. Оксана повесила трубку.
Серёга опустился на стул и провёл ладонями по лицу. Пара дней. Какая разница — два дня или два года? Она ушла. Значит, всё. Финиш. Конец истории.
Он попытался вспомнить последний разговор. Вчера вечером. Она спросила, будет ли он ужинать. Он ответил — да. Она поставила на стол макароны с котлетами. Ели молча. Потом она ушла смотреть сериал, а он завзавис в телефоне. Обычный вечер. Ничего особенного.
Или было что-то?
Серёга напряг память. Неделю назад она просила его починить кран на кухне. Он обещал — в выходные. Выходные прошли. Кран всё ещё капал. Она ничего не сказала, только поджала губы.
Три недели назад они поссорились из-за денег. Он купил новую удочку, она сказала, что это было лишнее. Он огрызнулся — мол, я зарабатываю, мне и тратить. Она замолчала. Просто замолчала и ушла в комнату.
А месяц назад... Чёрт, он даже не помнил её день рождения. Забыл. Просто вылетело из головы. Она не напомнила, не устроила скандал. Только сказала: ничего страшного, Серёга, всё нормально.
Он сжал виски. Как же он не видел? Как пропустил момент, когда она начала уходить? Не физически — эмоционально. Она уходила медленно, день за днём, а он даже не заметил.
Телефон снова зазвонил. На этот раз — мама.
— Серёжа, ты дома? Лена тебе ничего не говорила?
— О чём? — он уже понял.
— Она звонила мне сегодня. Сказала, что вам нужен перерыв. Я не поняла, что случилось.
— Мам, я сам не понимаю.
— Ты что-то сделал? Поругались?
— Нет. Всё было нормально.
— Тогда почему она ушла?
Вот именно. Почему?
Серёга не спал всю ночь. Лежал на кровати, уставившись в потолок, и прокручивал в голове последние месяцы. Каждую мелочь, каждый взгляд, каждое молчание.
Утром он позвонил на работу, соврал про температуру. Начальник проворчал что-то недовольное, но отпустил. Серёга встал, сделал кофе и снова уставился на пустой шкаф.
Надо было действовать. Сидеть и ждать — не вариант.
Он набрал Оксану.
— Я хочу с ней поговорить.
— Серёжа, она не готова.
— Мне плевать. Передай трубку.
Пауза. Шорохи. Потом голос Лены — тихий, усталый.
— Привет.
— Лен, что происходит? Объясни мне.
— Серёж, я просто... устала.
— От чего? От меня?
— От всего. От того, что я живу, а меня как будто нет.
— О чём ты? Ты всегда была рядом. Мы вместе.
— Нет. Ты рядом. А я просто существую в твоей орбите. Готовлю, стираю, жду, когда ты обратишь внимание.
Серёга сжал телефон так, что побелели костяшки пальцев.
— Я работаю! Я приношу деньги! Что ещё надо?!
— Видишь? Ты даже не слышишь меня. Ты слышишь только себя.
— Тогда скажи прямо — что я должен сделать?
— Ничего. Поздно. Мне нужно побыть одной.
— Сколько?
— Не знаю.
— Это как понимать? Ты вернёшься или нет?
Молчание. Долгое, тягучее молчание, которое резало хуже любых слов.
— Не знаю, Серёж.
Гудки.
Он швырнул телефон на диван и заорал в пустоту квартиры. Орал так, что горло саднило, а в висках стучало. Потом опустился на пол, прислонился спиной к стене и закрыл глаза.
Она не знает. Это значило, что всё. Что он потерял её. Может, уже давно потерял, просто не заметил.
Серёга открыл глаза и посмотрел на квартиру. Всё было на месте — телевизор, диван, стол, холодильник. Но пустота стояла такая, будто стены раздвинулись, а потолок улетел в небо.
Он встал, подошёл к окну. Внизу во дворе мужик выгуливал собаку. Обычная жизнь. У всех своя обычная жизнь. А у него — провал.
Телефон завибрировал. Эсэмэска от мамы: «Серёжа, приезжай, поговорим».
Он не ответил. Разговаривать не хотелось. Хотелось понять — как он докатился до этого? Когда перестал видеть жену? Когда она стала для него мебелью — удобной, привычной, незаметной?
Он вспомнил, как они познакомились. Семь лет назад. Она работала кассиром в супермаркете, он зашёл за пивом. Улыбнулась ему — просто так, без причины. Он вернулся на следующий день. И ещё. Через неделю пригласил в кино.
Тогда он слушал каждое её слово. Запоминал, что она любит клубничное мороженое и боится грозы. Дарил цветы просто так. Звонил по три раза на дню.
А потом они съехались. Поженились. И всё стало обыденным. Цветы — только на восьмое марта. Звонки — по необходимости. Её слова — фоном, пока он листал новости в телефоне.
Серёга сжал кулаки. Он был идиотом. Полным, законченным идиотом.
Через два дня Серёга не выдержал. Взял адрес Оксаны у Ленкиной мамы и поехал.
Квартира была на окраине, в панельной девятиэтажке. Он поднялся на четвёртый этаж, нажал на звонок. Дверь открыла Оксана — лицо каменное.
— Она не хочет тебя видеть.
— Пять минут. Дай мне пять минут.
Оксана вздохнула, отступила. Серёга вошёл. Квартира маленькая, однушка. На диване сидела Лена, обхватив колени руками. Бледная, с красными глазами.
Он замер на пороге.
— Привет.
Она кивнула, не поднимая взгляда.
— Лен, давай поговорим нормально. Без криков, без обвинений.
— О чём говорить?
— О нас. О том, что произошло.
Она подняла голову. Глаза пустые, выцветшие.
— Серёж, ты помнишь, когда в последний раз спросил, как у меня дела?
Он открыл рот, но слова не шли.
— Или когда мы вместе куда-то ходили? Не в магазин, а просто так — погулять, в кино, куда угодно?
— Мы... работаем оба. Устаём.
— Я тоже работаю. Но потом прихожу домой и готовлю ужин. Стираю твои носки. Убираю за тобой. А ты приходишь, садишься перед телевизором и исчезаешь.
— Я не исчезаю. Я просто отдыхаю.
— От меня? — голос дрогнул. — Я стала для тебя работой?
Серёга шагнул вперёд, но Оксана встала между ними.
— Хватит. Серёжа, уходи.
— Нет! Лен, я исправлюсь! Что хочешь — сделаю!
Лена встала с дивана. Маленькая, худая, в старой футболке. Но в глазах — сталь.
— Знаешь, что самое страшное? Ты даже не замечал, как я плакала. По ночам, когда ты спал. Я лежала рядом и думала — а зачем? Зачем я здесь? Чтобы быть тенью? Чтобы обслуживать тебя?
— Я не хотел...
— Не хотел? Или не думал? Серёж, ты вообще думал обо мне хоть раз за последний год?
Он молчал. Потому что ответа не было.
— Вот именно, — она отвернулась к окну. — Уходи. Пожалуйста.
Серёга стоял, чувствуя, как всё внутри переворачивается. Хотел что-то сказать, но язык не слушался. Развернулся и вышел.
На лестничной площадке его догнала Оксана.
— Ты реально не понимаешь?
— Чего?
— Она любила тебя. Прошедшее время. Ты убил это своим равнодушием. По капле, день за днём.
— Я могу изменить...
— Поздно. Она уже не верит. Ты сам виноват.
Оксана захлопнула дверь.
Серёга спустился вниз, сел в машину и ударил кулаком по рулю. Боль пронзила руку, но он не остановился. Бил снова и снова, пока костяшки не окрасились красным.
Потом положил голову на руль и просто сидел. Люди проходили мимо — кто-то с сумками, кто-то с детьми. Жизнь текла дальше. А его мир рушился, и никому до этого не было дела.
Вечером он вернулся домой. Квартира встретила холодом и тишиной. Он прошёл в спальню, открыл шкаф, достал Ленкину кофту — серую, мягкую. Прижал к лицу. Пахло её духами, лавандой и чем-то ещё — домом.
Серёга сел на пол, всё ещё держа кофту. В голове крутилась одна мысль: как вернуть? Как доказать, что он изменился?
Но Оксана права. Поздно. Слишком поздно.
Телефон зазвонил. Мама.
— Серёжа, как дела?
— Нормально.
— Ты съездил к ней?
— Да.
— И что?
— Она не хочет возвращаться.
Пауза. Потом мамин вздох — тяжёлый, усталый.
— Сынок, ты знаешь, в чём твоя проблема? Ты думаешь, что любовь — это данность. Что если женщина рядом, она никуда не денется. Но любовь — это труд. Каждый день.
— Я понял это слишком поздно.
— Тогда докажи. Не словами — делами.
— Как?
— Это уже твоё дело.
Она повесила трубку.
Серёга лёг на кровать, всё ещё держа Ленкину кофту. Закрыл глаза. Может, завтра придумает, что делать. Может, найдёт способ вернуть её. Или хотя бы попрощаться нормально.
Прошла неделя. Серёга не звонил, не писал. Просто жил в пустой квартире, как в склепе. Ходил на работу, возвращался, разогревал пельмени. Каждый вечер садился на диван и смотрел в одну точку.
На восьмой день позвонила Ленкина мама.
— Серёжа, она собирается подавать на развод.
Сердце ухнуло вниз.
— Когда?
— На этой неделе. Хотела предупредить тебя. Может, ещё не поздно что-то сделать.
Он повесил трубку и сжал голову руками. Развод. Официальный конец. Штамп в паспорте, который скажет — ты облажался, парень.
Серёга встал, прошёлся по квартире. Надо было думать. Быстро. Слова не помогут — Лена их уже не слышит. Цветы — насмешка. Деньги — оскорбление.
Что тогда?
Он остановился у окна. Внизу горели фонари, машины ползли по дороге. Обычный вечер. А у него — последний шанс.
И тут его осенило.
Серёга схватил телефон, набрал Оксану.
— Мне нужен её адрес.
— Ты уже приезжал. Какой смысл?
— Просто дай адрес. Последний раз.
Пауза. Потом Оксана продиктовала.
На следующий день Серёга взял отгул. Поехал в центр города, в ювелирный магазин. Не тот, где покупал обручальное кольцо — дешёвое, потому что тогда экономили. Другой, дорогой.
— Мне нужно кольцо, — сказал он продавщице. — Самое красивое, что у вас есть.
Она показала несколько вариантов. Он выбрал белое золото с маленьким бриллиантом. Отдал половину зарплаты.
Потом поехал в цветочный. Купил не букет — корзину. Пионы, Ленкины любимые. Розовые, пышные.
Вечером приехал к Оксане. Поднялся на четвёртый этаж, держа корзину в одной руке, коробку с кольцом — в другой. Позвонил в дверь.
Открыла Лена. Увидела его — лицо окаменело.
— Серёж, уходи.
— Подожди. Выслушай меня. Один раз.
— Я не хочу...
— Лен, я знаю, что ты не веришь. Знаю, что слова ничего не значат. Но я должен попробовать.
Она стояла в дверях, скрестив руки на груди. Глаза сухие, холодные.
Серёга опустился на одно колено. Прямо на грязной лестничной площадке, пахнущей табаком и мочой.
— Что ты делаешь? — голос дрогнул.
— То, что должен был сделать семь лет назад. Нормально.
Он открыл коробку. Кольцо блестело в тусклом свете.
— Я был идиотом. Думал, что ты никуда не денешься. Что достаточно просто быть рядом. Но я ошибался. Ты не мебель. Ты человек. Ты моя жена. И я потерял тебя.
Лена молчала, но губы дрожали.
— Я не прошу вернуться. Не прошу забыть. Просто дай мне шанс доказать. Я буду приезжать каждый день. Звонить. Спрашивать, как дела. Слушать. По-настоящему слушать. Я починю всё, что сломал. Не кран на кухне — нас.
— Серёж...
— Лен, ты была права. Я не видел тебя. Но сейчас вижу. И понимаю, что без тебя я просто пустое место.
Она закрыла лицо руками. Плечи затряслись.
— Ты думаешь, это так просто? Купить кольцо и цветы?
— Нет. Я знаю, что это только начало. Но я готов. К чему угодно. Лен, пожалуйста.
Она подняла голову. Слёзы текли по щекам, но взгляд всё ещё был жёстким.
— А если я откажусь?
— Тогда я приму это. Но хотя бы узнаю, что попробовал.
Лена смотрела на него долго. Потом вытерла слёзы и присела рядом, прямо на ступеньки.
— Знаешь, что самое обидное? Мне пришлось уйти, чтобы ты заметил меня.
— Я знаю.
— Ты причинил мне боль, Серёж. Каждый день. Молчанием, равнодушием.
— Я знаю.
— И ты думаешь, что я просто возьму и прощу?
— Нет. Но надеюсь, что дашь шанс заслужить прощение.
Она посмотрела на кольцо, потом на него.
— Это не будет быстро.
— Я понимаю.
— И я не обещаю, что получится.
— Я не прошу обещаний.
Лена взяла коробку, покрутила в руках. Потом закрыла её и встала.
— Мне нужно время. Ещё время. Но если ты действительно хочешь попробовать... приезжай послезавтра. Поговорим.
Серёга поднялся, кивнул. Хотел обнять её, но остановился. Рано.
— Спасибо, — сказал он.
Лена взяла корзину с пионами, зашла в квартиру и закрыла дверь.
Серёга стоял на площадке, глядя на облупившуюся краску на двери. Сердце билось часто, руки дрожали. Это был не триумф. Это было начало долгого пути. Может, он пройдёт его до конца. Может, нет.
Но он попробует. Потому что терять больше нечего.
Серёга не спал ночь перед встречей. Думал, что сказать, как себя вести. Репетировал фразы, но все звучали фальшиво.
Утром поехал к Оксане. Лена встретила его на пороге — в джинсах и свитере, волосы собраны. Спокойная, но напряжённая.
— Пройдём, прогуляемся, — сказала она.
Они спустились во двор, пошли к парку. Молчали. Серёга не решался начать первым.
— Я думала всю неделю, — сказала Лена наконец. — О нас. О том, что было.
— И?
— Ты знаешь, я правда любила тебя. Сильно. Но любовь без отдачи — это как дышать в пустоту.
Серёга кивнул, глядя себе под ноги.
— Я хочу верить, что ты изменился. Но страшно. Вдруг это временное? Вдруг через месяц всё вернётся на круги?
— Не вернётся.
— Откуда знаешь?
Он остановился, повернулся к ней.
— Потому что я понял главное. Ты не должна быть рядом. Ты выбираешь быть рядом. И если я облажаюсь снова — выбор будет другим.
Лена посмотрела на него долгим взглядом.
— Мне нужны условия.
— Какие?
— Первое — мы начинаем заново. Не продолжаем старое, а строим новое. Второе — ты слушаешь меня. Не киваешь, а слушаешь. Третье — если я чувствую, что возвращается то же самое — я ухожу окончательно.
Серёга протянул руку.
— Договорились.
Она пожала её. Ладонь тёплая, знакомая.
— Ещё одно. Я пока не возвращаюсь домой. Поживу у Оксаны месяц. Увидим, как пойдёт.
— Понял.
Они прошли ещё немного. Лена вдруг остановилась у скамейки.
— Помнишь, как мы здесь сидели? Когда только встречались?
Серёга кивнул.
— Ты тогда рассказывал про рыбалку. Час подряд. Я слушала и думала — господи, какой же он увлечённый.
— А потом я перестал рассказывать.
— Да. И я перестала слушать.
Они сели на скамейку. Ветер шевелил голые ветки деревьев, где-то вдалеке лаяла собака.
— Серёж, я не обещаю, что будет легко.
— Знаю.
— Но я попробую. Если ты тоже.
— Попробую.
Лена достала из кармана коробочку с кольцом. Открыла, посмотрела на бриллиант.
— Оно красивое.
— Такое, какого ты заслуживаешь.
Она надела кольцо на палец, покрутила. Потом сняла и убрала обратно.
— Пока рано. Но я сохраню его.
Серёга кивнул. Внутри что-то сжалось и отпустило одновременно.
Они просидели на скамейке ещё полчаса. Говорили — о работе, о погоде, о мелочах. Но это был разговор. Настоящий. Без телефонов, без молчания, без пустоты.
Когда возвращались, Лена вдруг взяла его за руку.
— Спасибо, что не сдался.
— Спасибо, что дала шанс.
Они дошли до подъезда. Лена поднялась на ступеньку, обернулась.
— Позвони завтра. Просто так. Узнай, как дела.
— Позвоню.
Серёга смотрел, как она поднимается по лестнице. Дверь закрылась. Он остался один во дворе.
Сел в машину, завёл мотор. В зеркале заднего вида отражалось его лицо — усталое, но живое.
Впереди было неизвестно что. Может, они справятся. Может, всё равно развалится.
Но сейчас, в эту секунду, был шанс. Маленький, хрупкий.
И Серёга поехал домой, зная одно: он больше не упустит её из виду.