Утро на даче пахло скошенной травой и мокрой малиной. Для Марины этот запах был символом победы — победы над городским шумом, бесконечными совещаниями и ипотечным стрессом. Они с Игорем купили этот участок три года назад. Тогда это был заросший пустырь с перекошенным сараем, но за три лета изнурительного труда «фазенда» превратилась в картинку из журнала: аккуратные дорожки, открытая веранда из светлого дерева и розарий, в который Марина вложила душу (и значительную часть зарплаты).
— Игорь, ты проверил уголь? — крикнула она из кухни, нарезая домашний сыр. — Мясо уже замариновалось, овощи я помыла. Хочется, чтобы всё было идеально. Мы ведь так долго не виделись.
Игорь, возившийся на террасе с гамаком, заглянул в окно. Его лицо выражало смесь радости и легкой тревоги.
— Всё в ажуре, Мариш. Уголь есть, розжиг на месте. Мама звонила, они уже проехали поворот на мост. С ними Виталик с Леной и детьми.
Марина замерла с ножом в руке.
— Виталик тоже? Ты говорил, приедут только твои родители.
— Ну, ты же знаешь мою маму, — Игорь виновато пожал плечами. — «Семья должна быть вместе», «свежий воздух детям полезен». Я не мог сказать «нет», когда они уже паковали чемоданы.
Марина вздохнула. Виталик, младший брат Игоря, был человеком-катастрофой. Его жена Лена разделяла философию «нам все должны, потому что мы — родственники». Но Марина решила не портить день. Погода стояла чудесная, стол ломился от закусок, а в холодильнике дожидался своего часа домашний лимонад.
Через сорок минут тишину поселка разорвал визг тормозов и громкий шансон, доносящийся из старенькой «Лады» Виталика. Следом величественно подкатил кроссовер свекра.
Двери распахнулись, и двор мгновенно наполнился хаосом.
— Ой, а что это у вас дорожки такие узкие? Коляске не проехать! — вместо приветствия заявила Лена, вытаскивая из машины годовалого ребенка и кипу грязных игрушек.
— Мариночка, деточка, как ты похудела! Совсем тебя Игорь голодом морит на этой вашей даче, — Тамара Петровна, свекровь, приобняла невестку, придирчиво осматривая её льняной сарафан.
Мужчины начали обниматься, дети тут же побежали к розам («Ой, цветочки!»), а Марина стояла на крыльце, ожидая... чего-то. Обычно, когда едут в гости на весь уикенд большой толпой, из багажников достают сумки с продуктами, упаковки воды, мешки с углем или хотя бы торт к чаю.
Но багажники захлопнулись. Из вещей у гостей были только купальники, полотенца и надувной матрас.
— Ну, ведите в палаты! — провозгласил свекор, Борис Аркадьевич. — Проголодались мы с дороги, страсть! Виталик, тащи племянников к столу.
Марина проводила взглядом пустые руки Виталика. Тот весело подмигнул ей:
— Марин, а пивко холодное есть? А то жара, в горле пересохло.
Стол, накрытый на веранде, исчез под натиском гостей за считанные минуты. Нарезка, которую Марина старательно выкладывала веером, испарилась. Домашний сыр ушел в небытие. Игорь едва успевал подносить чистые тарелки.
— А шашлык когда будет? — поинтересовалась Лена, вытирая руки о белоснежную льняную салфетку, которую Марина берегла для особых случаев. Теперь на салфетке красовалось жирное пятно от колбасы. — Мы с утра не ели, специально место в животах оставили для твоего хваленого маринада.
— Скоро будет, — тихо ответила Марина, чувствуя, как внутри начинает закипать что-то потяжелее чайника.
Она вышла на кухню, чтобы достать мясо. Следом зашел Игорь.
— Марин, ты чего такая бледная? — шепнул он.
— Игорь, скажи мне, я чего-то не понимаю? — она обернулась к нему. — Твой брат приехал с женой и двумя детьми. Твои родители. Всего семь человек, не считая нас. Они приехали на два дня.
— И что?
— И они привезли с собой только... себя. Ни хлеба, ни пачки чая, ни фруктов детям. Даже воды не купили.
— Ну, Марин... Это же родня. Они в гости приехали. Неужели нам жалко куска мяса?
— Кусок мяса у нас рассчитан на обед, — Марина начала загибать пальцы. — У меня в холодильнике еще три килограмма свинины, упаковка сосисок и овощи. Этого хватит на сегодня. А завтра? Завтра они будут завтракать, обедать и ужинать. Ты предлагаешь мне сейчас сорваться и ехать в райцентр за продуктами на всю эту ораву?
— Я съезжу, если надо, — примирительно сказал муж.
— На чьи деньги, Игорь? У нас бюджет до конца месяца расписан, мы плитку для ванной заказали.
В этот момент в кухню вплыла Тамара Петровна.
— Деточки, а что это у вас в холодильнике так пусто? — она беззастенчиво заглядывала в недра «Самсунга». — Ой, а маслица сливочного всего пачка? А Виталик любит кашу на завтрак, чтобы масла побольше. И детям нужны йогурты. Мариночка, ты бы составила список, Игорь сбегает в магазин.
Марина медленно положила нож на стол. В голове пронеслась сцена из фильма, где главная героиня просто переворачивает стол, но она была воспитана иначе. Пока иначе.
— Тамара Петровна, — вежливо начала она, — мы очень рады вас видеть. Но мы не планировали принимать семь человек на полном пансионе. У нас есть запасы на сегодня, но на завтра...
— Ой, да ладно тебе! — отмахнулась свекровь. — Родные же люди. Свои! Неужели высчитывать будете? Боря! — крикнула она в сторону веранды. — Слышишь? Нас тут попрекают, что мы масла много едим!
На веранде воцарилась тишина. Марина почувствовала, как по спине пробежал холодок. Это было начало большой войны.
Воздух на веранде стал густым, как кисель. Марина чувствовала, как под пристальным взглядом свекрови её лицо заливает краска — не от стыда, а от закипающего внутри возмущения. Борис Аркадьевич, вальяжно откинувшийся в кресле-качалке, перестал жевать и нахмурился.
— Марин, ты это брось, — прогудел он своим густым басом. — Какие подсчеты? Мы к детям приехали, в семейный круг. Не в ресторан же.
— Вот именно! — подхватила Лена, вытирая липкое лицо младшего сына подолом своего сарафана. — Мы, между прочим, три часа по пробкам ехали. Дети изнылись. Я думала, нас тут ждут, а нам с порога — «счет-фактуру» выставляют. Виталик, ты слышал? Нас тут за нахлебников держат.
Виталик, который уже успел найти в холодильнике припрятанную Игорем бутылку крафтового пива и вскрыть её, лишь хмыкнул:
— Ладно вам, девчонки, не искрите. Марин, ну реально, чего ты? Мы ж свои. Давай, неси мясо, мужики есть хотят.
Игорь стоял между двумя огнями, переводя взгляд с разгневанной жены на обиженную мать. Он сделал то, что делал всегда в конфликтных ситуациях — попытался «сгладить углы», что на деле означало капитуляцию за счёт Марины.
— Марин, ну правда, — тихо сказал он, подходя к ней. — Давай сейчас просто пообедаем, а вечером я съезжу в супермаркет и всё куплю. Ну чего ты начинаешь при всех?
Марина посмотрела мужу в глаза. В них читалась мольба: «Пожалуйста, будь удобной. Не позорь меня перед семьей». В этот момент в ней что-то надломилось. Она три года строила этот рай, планировала каждые выходные, чтобы они были отдыхом, а не обслуживанием чужого эгоизма.
— Хорошо, — спокойно ответила она, и этот тон напугал Игоря больше, чем если бы она начала кричать. — Я сейчас вынесу мясо.
Она вышла на веранду с большой миской замаринованной свиной шеи. Это было идеальное мясо: каждый кусочек одинакового размера, пропитанный луковым соком и специями. Её гордость.
— О-о-о! — оживился Виталик. — Наконец-то! Давай, Игорян, разжигай, я помогу.
Пока мужчины возились у мангала, Марина вернулась в дом. Она не стала накрывать на стол дальше. Она просто села на стул в углу кухни и начала наблюдать.
Наблюдение было неутешительным. Дети Виталика, предоставленные сами себе, уже успели вытоптать клумбу с редкими петуниями. Лена, не спросив разрешения, залезла в кухонный шкаф и достала самую дорогую коробку конфет, которую Марина хранила для своей мамы, собиравшейся заехать в воскресенье.
— О, «Бельгийский шоколад»! — воскликнула Лена. — Димка, Андрюшка, идите сюда, конфетки!
Марина промолчала. Она ждала кульминации.
Через сорок минут по участку поплыл божественный аромат жареного мяса. Гости за столом оживились. Тамара Петровна уже вовсю распоряжалась:
— Мариночка, а где у вас соусы? Сделай какой-нибудь беленький, с чесночком. И огурчиков мало, нарежь еще. И хлеб, хлеба побольше, Боря без хлеба не наедается.
Марина встала, подошла к столу и поставила перед свекровью пустую корзинку для хлеба.
— Хлеб закончился, Тамара Петровна. И огурцы тоже. Это были последние из наших запасов.
Свекровь удивленно моргнула.
— Как закончились? Вы что, на один зуб покупаете?
— Мы покупаем ровно столько, сколько съедаем вдвоем. Мы не ждали сегодня семь человек, — Марина обвела взглядом стол. — Поэтому сейчас Игорь и Виталик пойдут к машинам и поедут в магазин.
— В какой еще магазин? — возмутился Виталик, заходя на веранду с шампурами. — Я пиво открыл! Мне за руль нельзя.
— И Боря устал, — добавила Тамара Петровна. — Он пять часов рулил, у него спина болит. Игорь, ну ты чего стоишь? Съезди сам, тут же близко, минут двадцать.
Игорь замялся.
— Да, я съезжу... Сейчас только шашлык снимем...
— Нет, Игорь, — отрезала Марина. — Ты не поедешь.
— Это еще почему? — Лена прищурилась, отправляя в рот очередную конфету.
— Потому что список покупок на завтрашний день составляет три страницы. И оплачивать этот банкет я из нашей ипотечной заначки не позволю. Раз Виталик не может ехать, пусть дает карту. Или вы, Борис Аркадьевич. Мы составим список продуктов: мясо на завтра, яйца, молоко, фрукты детям, овощи, уголь, салфетки...
В воздухе повисла звенящая тишина. Слышно было только, как шкварчит жир на мангале.
— Ты что же это... — медленно произнесла Тамара Петровна, и её голос задрожал от напускной обиды. — Ты с родни деньги требуешь за еду? Игорь, ты слышишь, что твоя жена говорит? Мы к сыну приехали, а нас тут как в гостинице обсчитывают!
— Мама, да Марина не это имела в виду... — начал оправдываться Игорь, краснея до корней волос.
— Именно это я и имела в виду, — перебила его Марина. — Мы любим вас и рады гостям. Но гости, которые приезжают на два дня всей семьей, обычно привозят с собой хотя бы что-то к столу. Вы же приехали с пустыми руками. Вы рассчитывали, что мы будем вас кормить, поить и развлекать за наш счет?
— Мы подарки привезли! — выкрикнула Лена. — Я Димке куртку старую привезла, из которой мой вырос. Думала, вам пригодится, когда у вас свои будут!
Марина посмотрела на пакет с видавшей виды засаленной курткой, который Лена бросила в углу.
— Спасибо, Лена. Но куртку на мангал не положишь.
Борис Аркадьевич хлопнул ладонью по столу так, что подпрыгнули вилки.
— Тьфу! Испортила обед. Игорь, я думал, ты в доме хозяин. А у тебя жена копейки считает. Тьфу на вас! Виталик, неси мясо, съедим, что есть, и уедем отсюда, раз нам тут не рады!
— Ну уж нет, — Марина сложила руки на груди. — Мясо купили мы. И мариновала его я. Если вы считаете, что мы вам «не рады» только потому, что попросили вас поучаствовать в закупке продуктов, то, может, и правда не стоит начинать обед?
Виталик замер с шампуром в руке. Ситуация становилась критической. Игорь смотрел на Марину как на незнакомку. Он никогда не видел её такой твердой. В его понимании она должна была проглотить обиду, промолчать, а потом, ночью, поплакать в подушку. Но Марина больше не хотела плакать.
— Марин, ты перегибаешь, — прошептал Игорь, подходя к ней вплотную. — У мамы давление поднимется. Давай я просто съезжу и всё куплю. Ну пожалуйста. Ради меня.
— Ради тебя, Игорь, я уже три года терплю их бесцеремонность. Ради тебя я молчала, когда твоя мама переставляла мебель в нашей квартире. Но эта дача — моё место силы. И здесь я не буду прислугой для тех, кто даже пачку соли не догадался захватить.
Тамара Петровна картинно схватилась за сердце.
— Ой, душно мне... Боря, неси таблетки... Дожили... Сын родной слова не скажет, когда мать оскорбляют...
— Никто вас не оскорблял, Тамара Петровна, — спокойно ответила Марина. — Я просто озвучила правила этого дома. Либо мы едем в магазин вместе и закупаемся на всех, либо...
— Либо что? — с вызовом спросила Лена.
— Либо шашлык сегодня будет только для двоих. А для вас у меня есть полпачки макарон и начатая банка кабачковой икры. Выбирайте.
Виталик посмотрел на сочное, истекающее соком мясо на шампурах, потом на злую жену, потом на невозмутимую Марину. Он был человеком простым и прагматичным. Желудок у него побеждал гордость в девяти случаях из десяти.
— Слышь, Игорян... — протянул он. — А че, у вас тут «Пятерочка» на въезде была, да? Может, реально смотаемся? У меня там на карте заначка была...
Тамара Петровна посмотрела на младшего сына с ужасом. Предательство пришло, откуда не ждали.
Воздух на веранде, казалось, можно было резать ножом — и это был бы единственный нож, который сейчас работал по назначению. Виталик, поддавшись зову желудка и аромату поджаристой корочки, нехотя поднялся с плетеного стула. Его капитуляция обрушила единый фронт родственников.
— Ладно, Марин, не кипятись, — буркнул он, пряча глаза от испепеляющего взгляда матери. — Реально, че мы как не родные. Сгоняем. Игорян, по коням.
Игорь, выглядевший так, будто его только что вытащили из петли, суетливо схватил ключи. Он не смел смотреть на Марину. В его глазах читалась смесь облегчения от того, что скандал временно затих, и глубокой обиды на жену за то, что она заставила его «потерять лицо» перед братом.
— Я быстро, — бросил он через плечо.
— Стой, — Марина протянула ему лист бумаги. — Я составила список. И не забудь: у нас не благотворительный фонд. Виталик, раз уж ты за рулем, ты и оплачиваешь половину. Лена, посмотри, может, твоим детям нужно что-то специфическое?
Лена, которая всё это время демонстративно ковыряла в зубах зубочисткой, фыркнула:
— Моим детям нужно нормальное отношение, а не бухгалтерия. Купите бананов и йогуртов. И сока. Дорогого, не того, что из порошка.
Мужчины почти бегом направились к выходу. Как только за воротами взревел мотор, Тамара Петровна, до этого хранившая величественное и скорбное молчание, медленно опустила руку от «больного» сердца.
— Ты, Марина, человек черствый, — произнесла она холодным, расчетливым тоном. — Мы к вам с душой, а ты нам — список продуктов. Знаешь, как это называется? Мещанство.
— А я называю это здравым смыслом, Тамара Петровна, — Марина начала не спеша убирать со стола пустые тарелки, на которых остались лишь ошметки её гостеприимства. — Вы приехали к нам на три дня. Семь человек. По самым скромным подсчетам, это двадцать одно полноценное блюдо, не считая перекусов. Вы всерьез полагали, что я должна была провести всю неделю в очередях и потратить половину зарплаты, чтобы вы просто «посидели»?
— Мы гости! — взвизгнула Лена. — Ты хоть понимаешь значение этого слова?
— Гости — это те, кого приглашают на конкретное время. Вы же поставили нас перед фактом за час до приезда. Это не визит, это оккупация.
Борис Аркадьевич, решив, что дискуссия становится слишком опасной для его нервной системы, поднялся и направился к машине Виталика.
— Пойду, сигареты заберу, — буркнул он.
Через минуту с парковки донесся его громкий крик:
— Виталя, паразит! Ты опять ключи в зажигании оставил, а багажник не захлопнул!
Марина, почувствовав необъяснимый импульс, вышла на крыльцо. Борис Аркадьевич стоял у открытого багажника «Лады» и пытался захлопнуть заклинившую крышку. Марина подошла ближе и замерла.
В багажнике Виталика, прикрытые старым пыльным пледом, стояли две огромные сумки-холодильники. Рядом лежали три упаковки отборного мраморного стейка, несколько палок дорогой сырокопченой колбасы, ящик импортного пива и — вершина цинизма — огромный торт из элитной кондитерской.
— Это что? — тихо спросила Марина, указывая на сокровища.
Борис Аркадьевич замер. Его лицо приобрело свекольный оттенок.
— Это... это Виталик... это на обратный путь, — пробормотал он, пытаясь натянуть плед обратно.
— На обратный путь? Три килограмма стейков? — Марина рывком откинула плед. — И торт, который нужно хранить в холодильнике? Вы привезли всё это с собой, спрятали в багажнике и сидели ели мои последние запасы, глядя мне в глаза и называя меня жадной?
На крыльцо выскочили Тамара Петровна и Лена. Увидев разоблаченный «склад», Лена даже не смутилась.
— Ну и что? — дерзко заявила она. — Это мы родителям купили. Домой отвезти. Чтобы у них в холодильнике было что поесть, когда они от вас вернутся — голодные и обсчитанные!
— Врешь ты всё, Лена, — Марина почувствовала, как к горлу подкатывает ком. — Вы собирались съесть это сами, когда мы с Игорем ляжем спать. Или когда у нас закончится еда, вы бы достали это «для своих», не делясь с нами.
— Как ты можешь такое думать о родне! — Тамара Петровна попыталась изобразить обморок, но Марина даже не шелохнулась.
— Я не думаю, я вижу. Вы приехали к нам как саранча. Вы решили, что раз у нас есть «красивая дача», то у нас есть и бездонный кошелек. Вы прятали еду в машине, пока я считала, хватит ли нам хлеба на завтрак.
В этот момент ворота открылись, и во двор въехала машина Игоря. Мужчины вышли из салона, нагруженные пакетами из супермаркета. Игорь выглядел виноватым, Виталик — довольным.
— О, а че багажник открыт? — весело спросил Виталик, подходя к компании.
Его улыбка погасла, когда он увидел лицо Марины и распахнутые сумки-холодильники. Тишина стала абсолютной. Даже птицы в розарии, казалось, перестали щебетать.
Марина подошла к Игорю и забрала у него чек из магазина. Пробежала глазами: пять тысяч четыреста рублей. Почти всё — деликатесы по списку Лены и алкоголь для мужиков.
— Игорь, посмотри в багажник своего брата, — спокойно сказала она.
Муж заглянул в недра «Лады». Его брови поползли вверх.
— Виталя... это что? Мы же только что в магазине... я же за всё заплатил... Ты сказал, у тебя карта заблокирована...
Виталик замялся, переминаясь с ноги на ногу.
— Ну... это... Мать просила... На черный день...
— На какой черный день, Виталик?! — внезапно сорвался Игорь. Это был первый раз за десять лет, когда он повысил голос на брата. — Мы с Маринкой на эту дачу каждую копейку откладываем! Она себе платье лишний раз не купит, чтобы сосну посадить или плитку положить! А вы приехали с полным багажником жратвы и заставили её чувствовать себя виноватой за то, что она хлеб посчитала?!
— Игореша, сынок, не кричи... — начала Тамара Петровна.
— Нет, мама, я буду кричать! — Игорь швырнул пакет с продуктами на землю. Из него выкатился пакет с соком и лопнул, заливая дорожку алым. — Марина была права. С первого слова была права.
Марина смотрела на мужа, и в груди у неё стало тепло. Впервые за этот бесконечный день она почувствовала, что она не одна против этой лавины беспардонности.
— Значит так, — Игорь обернулся к родственникам. Его голос дрожал от гнева, но был тверд. — Сейчас вы берете свои вещи. Берете свои сумки из багажника. И уезжаете.
— Куда?! — взвизгнула Лена. — Вечер уже! Дети устали!
— В гостиницу. В город. К себе домой. Мне всё равно, — Игорь указал на ворота. — И шашлык, который сейчас догорает на мангале, вы не тронете. Это наш ужин. За который мы заплатили своим трудом и своими нервами.
— Ты выгоняешь мать? — Тамара Петровна картинно прижала руки к груди. — Из-за куска мяса? Боря, скажи ему!
Борис Аркадьевич посмотрел на сына, потом на невестку, потом на полные сумки в багажнике. Видимо, остатки совести у него еще теплились, или просто стало слишком неуютно.
— Собирайтесь, — глухо сказал он женщинам. — И правда... перегнули мы.
Марина стояла на крыльце, наблюдая, как суетливо и со злобным шепотом родственники закидывают вещи в машины. Лена что-то яростно выговаривала Виталику, Тамара Петровна демонстративно не смотрела в сторону дома, а Борис Аркадьевич просто молчал.
Когда последняя машина скрылась за поворотом, на даче снова воцарилась тишина. Настоящая. Пахнущая хвоей и остывающим углем.
Игорь подошел к Марине и обнял её за плечи. Его трясло.
— Прости меня, — прошептал он. — Я дурак. Я думал, семья — это когда всем всё прощаешь.
— Семья — это когда тебя берегут, Игорь, — ответила она, прислонившись к его плечу. — А не когда на тебе ездят.
— Пойдем есть шашлык? — грустно усмехнулся он. — Там, кажется, целая гора осталась. Нам двоим на неделю хватит.
— Пойдем, — улыбнулась Марина. — Но сначала давай отмоем сок с дорожки. Не хочу, чтобы здесь осталось хоть одно пятно от их визита.
Она еще не знала, что через час в её ворота снова постучат. И это будет не родня.
Солнце медленно клонилось к горизонту, окрашивая верхушки сосен в густой медовый цвет. Марина и Игорь сидели на ступенях веранды, разделяя на двоих одну тарелку с шашлыком. Мясо было идеальным, но тишина казалась какой-то звенящей, почти неестественной после того шторма, который только что пронесся по их участку.
— Ты думаешь, они доехали? — тихо спросил Игорь, крутя в руках пустую вилку.
— У них полный багажник еды и две заправки по пути. Не пропадут, — отрезала Марина. — Игорь, не смей чувствовать себя виноватым. Ты не выгонял их в чистое поле. Ты просто указал им на выход из своего личного пространства, которое они перестали уважать.
Игорь вздохнул и притянул жену к себе. В этот момент за забором послышался робкий стук в калитку. Оба вздрогнули.
— Неужели вернулись? — Марина почувствовала, как внутри снова натягивается струна. — Если это Виталик забыл свой надувной матрас, я его через забор перекину.
Игорь поднялся и пошел открывать. Марина последовала за ним, готовая к новой обороне. Но за калиткой стоял не Виталик и не Тамара Петровна с «сердечным приступом».
Там стояла сухопарая женщина лет шестидесяти в соломенной шляпе и аккуратном рабочем комбинезоне — их соседка по даче, Вера Степановна. Она была легендой поселка: её сад выигрывал все местные конкурсы, а сама она слыла женщиной строгой и неразговорчивой. В руках она держала плетеную корзину, накрытую расшитым полотенцем.
— Добрый вечер, соседи, — голос Веры Степановны был спокойным и глубоким. — Я тут невольно стала свидетельницей вашего... представления. У нас на участках заборы, конечно, высокие, но акустика — как в оперном театре.
Марина густо покраснела.
— Вера Степановна, простите за шум. Мы сами не ожидали, что так выйдет.
— А чего извиняться? — Соседка вдруг едва заметно улыбнулась. — Я тридцать лет ждала, когда в этот дом купят люди с характером. Прошлые хозяева тоже всё «роднились», пока им дачу по бревнышку не разнесли. Я вот что пришла... Вы мясо-то свое, поди, в расстройстве чувств пересушили или вообще не доели. А у меня сегодня пироги с брусникой поспели. И вот, — она приподняла край полотенца, — наливка моя фирменная, на кедровых орешках.
Марина и Игорь переглянулись. Напряжение, копившееся весь день, начало уходить, сменяясь искренним удивлением.
— Проходите, Вера Степановна! — воскликнул Игорь. — У нас мяса — на роту солдат. Мы как раз думали, что с ним делать.
— Зайду на полчаса, — согласилась соседка, поправляя шляпу. — Уж больно у вас розы в этом году хороши, Марина. Давно хотела спросить, чем подкармливаете.
Они расположились на веранде. Марина быстро нарезала свежих овощей, Игорь принес чистые бокалы. Вера Степановна достала пирог — еще теплый, ароматный, с тонкой хрустящей корочкой. Разговор завязался сам собой — легкий, ни к чему не обязывающий, о сортах малины, о вредителях и о том, как правильно обрезать жимолость.
— Знаете, что я вам скажу, молодые люди, — произнесла Вера Степановна, пригубив наливку. — Родня — это не те, у кого в паспорте фамилия совпадает. Родня — это те, кто бережет твой покой. А те, кто приезжает с пустыми руками и полным мешком претензий... это не родня. Это стихийное бедствие. От него надо страховаться.
— Мы, кажется, сегодня оформили страховку, — грустно усмехнулся Игорь. — Только цена оказалась высокой. Мама теперь полгода трубку брать не будет.
— Поверь моему опыту, Игорек, — Вера Степановна посмотрела на него поверх очков. — Через две недели они позвонят как ни в чем не бывало. Знаешь почему? Потому что им больше негде так вкусно есть и так красиво отдыхать. Твоя задача — к тому времени не забыть сегодняшний день. И не давать «скидок» по старой памяти.
Когда соседка ушла, оставив после себя аромат ягод и ощущение странного спокойствия, на небе уже высыпали звезды. Марина начала убирать со стола.
— Знаешь, — сказал Игорь, помогая ей составлять тарелки в посудомойку. — Я ведь сначала на тебя обиделся. По-настоящему. Думал: «Ну что тебе, жалко еды? Это же мои близкие». А потом, когда увидел этот склад в багажнике Виталика... Меня как током ударило. Они ведь не просто еду прятали. Они прятали уважение к нам.
— Они привыкли, что ты «удобный», Игорь. А удобных людей не любят, их используют. Любят тех, у кого есть границы.
Марина вышла на веранду и посмотрела на свой сад. В темноте розы казались серебряными. Она знала, что завтра будет тяжелый день: телефон будет разрываться от звонков обиженных родственников, Тамара Петровна будет присылать картинки с цитатами о «святости материнства», а Лена, скорее всего, напишет гадость в общем семейном чате.
Но это всё будет завтра. А сегодня...
— Игорь! — позвала она.
— А?
— Иди сюда. Посмотри, какая луна.
Он подошел, обнял её сзади, уткнувшись подбородком в плечо.
— Знаешь, о чем я думаю? — прошептал он. — Давай на следующие выходные никого не будем звать. Вообще никого. Купим одну маленькую дыню, заварим чай с мятой и просто будем молчать.
— И телефон выключим?
— И телефон выключим.
Марина закрыла глаза. Она чувствовала, что сегодня они защитили не просто дачу. Они защитили свою маленькую крепость, свой мир, где никто не имеет права требовать больше, чем готов отдать сам.
На кухонном столе остался лежать список продуктов на три страницы. Марина взяла его, смяла в комок и точным броском отправила в мусорную корзину. Этот список ей больше не понадобится. Отныне в этом доме гостями будут только те, кто приносит с собой радость, а не пустые руки и холодный расчет.
Дача погрузилась в сон. Где-то в траве стрекотали сверчки, а на горизонте медленно таяли огни уходящих поездов. Жизнь продолжалась, но теперь она была чуть более честной, чуть более тихой и бесконечно более дорогой для них двоих.
