Елена швырнула на кровать очередную стопку футболок и обернулась к мужу.
- Ты опять берёшь этот плед? На море тридцать градусов.
Виктор не поднял головы от своего чемодана. Аккуратно сложил клетчатый плед в три раза, положил поверх двух книг и домашних тапочек.
- Он мне удобный, - сказал он тихо. - Вечерами может быть прохладно.
Елена почувствовала, как внутри что-то сжалось. Вечерами прохладно. На Черном море. В июле. Она представила, как он будет сидеть на балконе их номера, укутавшись в этот дурацкий плед, и читать свои книги, пока она будет танцевать на набережной под живую музыку. Одна. Потому что он не любит шумные места.
- Зачем ты вообще едешь, если тебе нужны тапочки и плед? - Слова вылетели сами, резче, чем она хотела. - Сиди бы дома.
Виктор поднял на нее спокойные серые глаза. За тридцать два года брака она так и не научилась читать в них что-то кроме покоя. Иногда ей казалось, что внутри него вообще ничего не происходит. Просто тишина и пустота.
- Я еду, потому что ты хотела, - ответил он. - Ты же сама говорила, что нужно провести отпуск вместе.
Вместе. Это слово повисло в воздухе между ними. Елена отвернулась к зеркалу, поправила волосы. Пятьдесят восемь лет. Она все еще выглядела неплохо, регулярно подкрашивала корни, следила за фигурой. В магазине «Лада», где она проработала двадцать три года, покупательницы часто говорили ей комплименты. «Елена Михайловна, вы как девочка». А этот даже не замечает, когда она покупает новое платье.
- Ложись спать, - бросила она через плечо. - Завтра рано вставать.
Виктор кивнул, застегнул молнию на своем чемодане и пошел в ванную. Елена услышала шум воды, потом тихие шаги в спальне. Она осталась в гостиной, перебирая свои вещи. Три купальника, пять сарафанов, босоножки на каблуке, которые давно хотела надеть, но в их городе некуда было идти в таких туфлях. Все казалось неправильным. Не те цвета, не тот фасон.
Она вытащила из сумочки билеты на самолет и спрятала их в боковой карман своего чемодана. Пусть не знает расписание. Пусть думает, что вылет в десять, хотя на самом деле в восемь. Это было глупо, она сама не понимала, зачем это делает. Просто хотелось иметь хоть что-то свое, недоступное ему.
В их спальне горел ночник. Виктор уже лежал под одеялом, повернувшись на правый бок, как всегда. Она легла рядом, не выключая свет. Смотрела в потолок. Слушала его ровное дыхание. Он засыпал быстро, за пять минут. Никогда не ворочался, не вздыхал. Она иногда думала, что он и во сне не волнуется.
Тридцать два года назад, когда они расписывались в загсе на улице Ленина, ей было двадцать шесть. Она надела белое платье, которое сшила ее мать, и несла в руках букет гвоздик. Виктор стоял в новом костюме, немного бледный, и когда надевал ей кольцо, руки у него дрожали. Тогда ей показалось это трогательным. Потом она поняла, что он просто боялся всего нового, незнакомого. Он боялся танцевать на их свадьбе, боялся ехать в свадебное путешествие в Ленинград, боялся переезжать в новую квартиру на Садовой. Она всегда была той, кто тащил их обоих вперед. А он плелся следом, с этим своим спокойствием, которое она когда-то принимала за силу.
Елена повернулась на бок, лицом к окну. За шторами светились огни соседнего дома. Она не могла уснуть. В голове крутились мысли о том, как она будет гулять по набережной, как ее будут провожать взглядами мужчины, как она закажет вино в ресторане и не будет слушать, как Виктор говорит, что вино дорогое, что можно было взять просто воду.
Часа в три ночи она все-таки провалилась в тяжелый сон. Проснулась от будильника в шесть утра с головной болью и чувством, что что-то забыла сделать. Села на кровати, потерла лицо руками. Виктор уже был на кухне, она слышала звук работающего чайника.
Когда она вышла из спальни, он сидел за столом с чашкой своего травяного чая. На столе лежала утренняя газета, которую он выписывал уже лет десять. Елена налила себе кофе, села напротив. Они молчали. За окном кто-то громко ругался с соседями из-за парковки.
- Во сколько выезжаем? - спросил Виктор.
- В семь тридцать, - соврала она. - Успеем.
Он кивнул, допил чай. Потом поднялся, сполоснул чашку и поставил ее на сушилку. Елена смотрела на его спину. Он постарел. Шестьдесят один год. Сутулость, седые волосы на затылке. Он всю жизнь проработал бухгалтером на заводе «Промстрой», сначала на старом корпусе, потом в новом здании на окраине. Каждый день уходил в семь утра, возвращался в пять. Никаких задержек, никаких корпоративов. Зарплату отдавал ей, оставлял себе только на проезд и обеды.
Хороший муж, говорили ей подруги. Не пьет, не гуляет, деньги приносит. Елена кивала, улыбалась. Но внутри всегда было это чувство, что ее обманули. Что жизнь должна была быть другой, яркой, наполненной эмоциями. А вместо этого тридцать два года одного и того же. Завтрак, работа в магазине «Лада», ужин, телевизор, сон. Даже их дочь Анна выросла какой-то серой, неяркой. Уехала в другой город сразу после института и теперь звонила раз в месяц.
Елена допила кофе и пошла одеваться. Натянула джинсы, светлую блузку, накрасила губы. Виктор уже стоял в прихожей с двумя чемоданами.
- Я вызвал такси, - сказал он. - Будет через десять минут.
Она кивнула, надела туфли. Посмотрела на себя в зеркало. Вроде ничего. Еще не старая. Еще можно жить.
В такси они ехали молча. Водитель что-то рассказывал про пробки на объездной, но Елена не слушала. Она смотрела в окно, на знакомые улицы, которые она видела каждый день. Одни и те же дома, одни и те же вывески. Скучный город, в котором никогда ничего не происходит.
В аэропорту Виктор потянулся к ее чемодану, чтобы везти на тележке, но она его опередила.
- Я сама.
Он не спорил. Они прошли регистрацию, сдали багаж. У стоек досмотра Елена вдруг почувствовала приступ паники. Сердце забилось часто, руки вспотели. Она остановилась, прислонилась к стене.
- Что такое? - Виктор положил руку ей на плечо.
- Ничего. Просто жарко.
Он принес ей воды из автомата. Она выпила, дыхание выровнялось. Они прошли в зал ожидания. До посадки оставалось сорок минут. Виктор достал свою книгу, Елена пошла по магазинам. Купила журнал, жвачку, крем для рук. Все, чтобы не сидеть рядом с ним.
Когда объявили посадку, они встали и пошли к выходу. В самолете Виктор сразу пристегнулся, закрыл глаза. Елена смотрела в иллюминатор. Взлет, облака, синее небо. Внизу остался их город, их квартира, их жизнь. А впереди море, солнце, свобода.
Она представила, как будет лежать на пляже, как официант принесет ей коктейль, как она будет танцевать под музыку до утра. Без Виктора. Потому что он все равно будет сидеть в номере со своими книгами.
Рядом он дышал ровно, может, даже уснул. Елена достала из сумки телефон, полистала новости. Потом зашла в браузер, начала искать информацию. Не знала точно, что ищет, но пальцы сами печатали слова. «Как испортить отпуск». «Как сделать так чтобы муж не поехал». Глупости, она понимала это. Но не могла остановиться.
На третьей странице выдачи наткнулась на форум. Женщины обсуждали семейные проблемы. Одна писала, что дала мужу таблетки от давления перед поездкой к его матери, и у него началась мигрень. Другая рассказывала про слабительное в чае. Елена читала и чувствовала, как внутри растет какое-то темное, липкое желание.
Она вышла из браузера, положила телефон в сумку. Посмотрела на Виктора. Он спал. На лице никакого выражения. Спокойствие. Всегда это спокойствие.
Когда самолет приземлился, было уже семь вечера. Они взяли такси до отеля. «Лазурный берег», трехзвездочный, на второй линии от моря. Елена выбирала его сама, читала отзывы, смотрела фотографии. В номере было чисто, пахло чем-то химическим. Два узких окна выходили во двор с бассейном. Виктор сразу лег на кровать.
- Устал?
- Немного.
Елена вышла на балкон. Снизу доносилась музыка, смех, плеск воды. Жизнь кипела. А здесь, в номере, тишина и усталый муж на кровати.
Она разобрала вещи, повесила платья в шкаф. Виктор так и лежал, закинув руку за голову. Она подумала, что он сейчас скажет что-то вроде «пойдем погуляем» или «сходим поужинаем». Но он молчал. Просто лежал и смотрел в потолок.
- Я пойду вниз, - сказала она. - Посмотрю, что там.
- Хорошо. Я пока отдохну.
Она переоделась в легкое платье, накрасилась, сбрызнула себя духами. Виктор даже не посмотрел в ее сторону. Елена взяла сумочку и вышла.
В холле отеля было людно. Пары, семьи с детьми, компании молодежи. Все такие оживленные, счастливые. Елена прошла к стойке администратора, спросила, где можно поужинать. Ей указали на ресторан на первом этаже. Она зашла, села за столик у окна. Заказала салат и бокал белого вина.
Ела медленно, смотрела на людей вокруг. За соседним столиком сидела пара лет пятидесяти. Мужчина что-то рассказывал, женщина смеялась, трогала его за руку. Елена отвернулась. Допила вино, расплатилась и вышла.
На набережной было шумно. Музыка гремела из каждого кафе. Она прошлась вдоль моря, вдыхая соленый воздух. Вот оно, то самое море, о котором она мечтала всю жизнь. Но почему-то внутри была пустота.
В номер вернулась около одиннадцати. Виктор уже спал. Она тихо разделась, легла на свою половину кровати. Смотрела в темноту и думала о том, что завтра будет новый день. Может, завтра все будет по-другому.
Утром проснулась от яркого света. Виктор уже был на балконе, пил свой чай, который привез с собой в термосе. Елена натянула халат, вышла к нему.
- Доброе утро.
- Доброе.
Она села на пластиковый стул, посмотрела на море. Оно было синее, спокойное. Красиво. Но это не приносило радости.
- Может, сходим на пляж? - спросил Виктор.
- Давай после завтрака.
Они спустились в столовую. Шведский стол, много еды. Елена взяла фрукты и йогурт, Виктор - кашу и сосиски. Ели молча. Потом вернулись в номер, переоделись и пошли к морю.
На пляже было уже людно. Они нашли два свободных лежака, расстелили полотенца. Виктор сразу достал книгу. Елена легла на спину, закрыла глаза. Солнце было жарким, приятным. Но мысли не давали покоя.
Она представила, как было бы, если бы он не приехал. Она была бы здесь одна. Могла бы познакомиться с кем-нибудь, поболтать, посмеяться. А так она просто лежит рядом с мужем, который читает книгу и не обращает на нее внимания.
Елена села, посмотрела на него. Он был погружен в чтение, губы беззвучно шевелились. Она встала, пошла к морю. Вода была теплая, ласковая. Она зашла по колено, постояла, глядя на горизонт. Вернулась к лежаку. Виктор даже не поднял головы.
- Я пойду прогуляюсь, - сказала она.
- Хорошо, - ответил он, не отрываясь от книги.
Елена оделась, взяла сумку и пошла вдоль берега. Остановилась у палатки с сувенирами, купила магнит на холодильник. Зашла в кафе, выпила холодного лимонада. Вернулась на пляж через час. Виктор все так же читал.
Вечером они поужинали в ресторане отеля. Виктор заказ рыбу, Елена - пасту. Разговаривали о погоде, о еде, о том, что в номере хорошо работает кондиционер. Ни слова о том, что они чувствуют, что происходит между ними.
После ужина Виктор сказал, что устал, и пошел в номер. Елена осталась в холле, села в кресло, достала телефон. Снова полезла в интернет. Снова начала искать. На этот раз целенаправленно. «Препараты вызывающие тошноту». «Таблетки для симуляции болезни».
Нашла информацию про препарат «Гастросан». Средство от расстройства желудка, но в сочетании с алкоголем вызывает сильную тошноту, слабость, повышение температуры. Продается без рецепта. Елена сохранила название в заметки телефона.
Потом выключила экран, села, обхватив колени руками. Что она делает? Это же безумие. Но внутри уже жило это темное желание. Остаться одной. Хоть на несколько дней. Почувствовать себя свободной.
На следующее утро, после завтрака, она сказала Виктору, что пойдет в город, посмотрит магазины. Он кивнул, остался на пляже. Елена взяла такси, попросила отвезти ее в центр. Вышла у аптеки.
Зашла внутрь. За прилавком стояла женщина лет сорока, в белом халате. Елена подошла, откашлялась.
- Мне нужен «Гастросан».
Женщина кивнула, достала коробку.
- Вам известно, что этот препарат нельзя принимать с алкоголем?
- Да, конечно, - Елена улыбнулась. - Спасибо.
Расплатилась, вышла на улицу. Засунула коробку в сумку, пошла по городу. Зашла в магазин, купила шарф, который ей не нужен. Выпила кофе в кафе. Вернулась в отель к обеду.
Виктор был в номере, принимал душ. Елена быстро спрятала коробку в свой чемодан, на самое дно, под белье. Сердце колотилось. Руки дрожали. Она села на кровать, закрыла лицо ладонями. Что она собирается сделать?
Виктор вышел из ванной, вытираясь полотенцем.
- Как съездила?
- Нормально. Купила шарф.
- Покажи.
Она достала шарф, развернула. Он кивнул.
- Красивый.
Они пообедали в столовой, потом Виктор снова пошел на пляж. Елена осталась в номере. Достала коробку, прочитала инструкцию. Порошок надо растворять в воде. Дозировка - один пакетик. В сочетании с алкоголем эффект наступает через два-три часа.
Она спрятала коробку обратно. Легла на кровать, смотрела в потолок. Завтра их последний день на море. Послезавтра утром вылет домой. Если она сделает это сегодня вечером, то Виктору станет плохо ночью или утром. Он не сможет лететь. Останется в номере. А она полетит одна.
Елена закрыла глаза. Внутри все сжалось в тугой узел. Она не могла так больше. Тридцать два года в клетке. Тридцать два года рядом с человеком, который никогда не понимал ее, не видел, не чувствовал. Она заслуживает хотя бы неделю пожить для себя.
Вечером они снова поужинали в ресторане. Виктор заказал бокал красного вина, что было для него редкостью. Обычно он не пил. Елена посмотрела на бокал и поняла, что это знак. Судьба сама подталкивает ее.
После ужина они вернулись в номер. Виктор сел на балконе, попросил принести ему чай. Елена вскипятила воду в электрочайнике, заварила его любимый травяной чай. Руки не дрожали. Она открыла свой чемодан, достала коробку, высыпала содержимое пакетика в чашку. Порошок быстро растворился. Никакого запаха.
Вынесла чашку на балкон, поставила перед Виктором.
- Спасибо, - сказал он, не глядя на нее.
Она вернулась в комнату, села на кровать. Слушала, как он пьет чай, переворачивает страницы книги. Внутри было пусто. Никакого страха, никакой вины. Только усталость.
Через полчаса Виктор зашел в комнату.
- Я спать. Что-то устал сегодня.
- Ложись.
Он разделся, лег. Елена села рядом, включила телевизор. Смотрела какой-то сериал, не вникая в сюжет. Ждала.
Около двух ночи Виктор застонал. Елена повернулась к нему. Он лежал на спине, лицо бледное, покрытое потом.
- Что такое?
- Не знаю. Мутит. Голова кружится.
Она встала, принесла ему воды. Он попытался сесть, но сразу упал обратно на подушку.
- Наверное, что-то съел не то, - прошептал он.
Елена приложила руку к его лбу. Горячий. Температура.
- Полежи. Сейчас пройдет.
Но утром ему было еще хуже. Температура тридцать семь и восемь. Тошнота не проходила. Елена вызвала врача из отеля. Приехала молодая женщина, послушала Виктора, пощупала живот.
- Похоже на отравление. Или ротавирус. Нужно пить много воды, принимать сорбенты. Если не станет легче к вечеру, вызывайте скорую.
Врач ушла. Елена села на край кровати, посмотрела на мужа. Он лежал с закрытыми глазами, губы бескровные.
- Ты сможешь лететь завтра?
Он открыл глаза, посмотрел на нее.
- Не знаю. Наверное, нет.
- Может, ты останешься, а я полечу? - Слова вылетели сами. - Потом вернусь за тобой. Или ты долетишь позже.
Виктор слабо кивнул.
- Наверное, так лучше. Мне все равно нужно лежать.
Елена встала, вышла на балкон. Села на стул, закрыла лицо руками. Получилось. Она свободна. Он остается здесь, в этом номере, больной и слабый. А она летит домой. Одна.
Но почему-то внутри не было радости. Только тяжесть. Она подошла к перилам, посмотрела вниз. У бассейна смеялись дети, плескалась вода. Жизнь продолжалась.
Вечером Виктору стало немного легче. Температура спала, тошнота прошла. Он смог сесть, выпить бульон, который принесла Елена из ресторана. Она села рядом, взяла его за руку.
- Прости. Наверное, это моя вина. Я выбрала этот отель.
- Не говори глупости, - он сжал ее пальцы. - Такое бывает.
Она посмотрела ему в глаза. Серые, спокойные, без тени подозрения. Он ей доверял. Всегда доверял. А она отравила его. Подсыпала яд в чай. Елена отвернулась, высвободила руку.
- Я завтра улетаю рано. В семь утра вылет. Ты будешь в порядке?
- Да. Я полежу еще день-два, потом полечу следующим рейсом.
- Я оставлю тебе денег. На еду, на такси.
- Хорошо.
Они легли спать. Елена не могла уснуть до утра. Слушала его дыхание, смотрела в темноту. Когда забрезжил рассвет, она встала, оделась, собрала свои вещи. Виктор проснулся, сел на кровати.
- Ты уже уезжаешь?
- Да. Такси через десять минут.
Он встал, подошел к ней. Обнял неловко, поцеловал в макушку.
- Счастливого пути.
Елена вышла из номера, не оборачиваясь. В лифте прислонилась к стенке, закрыла глаза. В груди было тяжело, словно камень лежал. Она вышла из отеля, села в такси. Водитель что-то говорил про погоду, но она не слушала. Смотрела в окно, на проплывающие мимо улицы.
В аэропорту было людно. Она прошла регистрацию, сдала багаж. Села в зале ожидания, достала телефон. Написала Виктору: «Долетела нормально. Как ты себя чувствуешь?» Потом удалила сообщение. Самолет еще даже не взлетел.
Полет прошел быстро. Она спала почти все время. Когда самолет приземлился в их городе, было уже три часа дня. Елена взяла такси до дома. Поднялась в квартиру на Садовой, открыла дверь. Тишина. Пустота.
Она прошла в спальню, бросила чемодан на пол. Легла на кровать, не раздеваясь. Смотрела в потолок. Вот оно, то самое одиночество, которого она так хотела. Никто не дышит рядом, никто не шуршит страницами книги, никто не мешает ей жить. Свобода.
Елена закрыла глаза. И вдруг поняла, что ей страшно.
Следующие два дня она провела в квартире. Разбирала вещи, стирала, убиралась. Виктор звонил каждый вечер, говорил, что ему лучше, что собирается лететь через день. Она отвечала коротко, спрашивала про самочувствие, про погоду там, на море.
На третий день, когда она проснулась утром, почувствовала резкую боль в животе. Скрутило так, что она согнулась пополам. Побежала в туалет. Началось. Тошнота, слабость, жар.
Она добрела до кровати, легла. Температура росла. К вечеру было уже тридцать восемь и пять. Елена вызвала скорую. Приехали быстро, двое мужчин в синих костюмах. Осмотрели, сказали, что похоже на кишечную инфекцию, нужно в больницу.
В приемном покое ее осмотрел врач, пожилой мужчина с усталым лицом. Назначил капельницы, анализы. Положили в общую палату, на шесть коек. Елена лежала у окна, смотрела на серое небо. Рядом стонала старуха, у которой болели ноги. Напротив кашляла женщина средних лет.
Первые два дня были самыми тяжелыми. Елена почти не вставала, только до туалета. Капельницы, уколы, таблетки. Врачи говорили, что подхватила какую-то инфекцию, возможно, на курорте, из воды или еды. Ирония судьбы. Она отравила мужа, чтобы остаться одной, а сама заболела по-настоящему.
Лежа на больничной койке, она думала о Викторе. Интересно, что он делает сейчас? Наверное, уже дома. Сидит на кухне, пьет свой чай, читает газету. Или поехал на дачу. Он любил дачу. Шесть соток на окраине города, маленький домик, грядки с помидорами и огурцами. Каждые выходные он ездил туда, копался в земле, поливал, пропалывал. Она редко ездила с ним. Ей было скучно там.
На пятый день ей стало лучше. Температура спала, тошнота прошла. Елена смогла встать, пройтись по коридору. Врач сказал, что можно выписываться, но нужно еще несколько дней принимать лекарства, соблюдать диету.
Она позвонила Виктору. Он ответил сразу.
- Алло.
- Привет. Это я.
- Лена? Где ты? Я звонил тебе три дня, телефон был недоступен.
- Я в больнице. Заболела. Кишечная инфекция.
Молчание. Потом его голос, тихий, озабоченный:
- Как ты? Нужна помощь?
- Нет. Я уже лучше. Завтра выпишут. Ты дома?
- Нет. Я на даче. Марина помогает мне с грядками.
Елена почувствовала, как внутри что-то екнуло. Марина. Соседка по даче, вдова лет шестидесяти трех. Они виделись пару раз, когда Елена приезжала с Виктором на дачу. Полная женщина с короткими седыми волосами, в огородных брюках и резиновых сапогах. Всегда улыбалась, угощала пирогами.
- Марина? - переспросила Елена. - Зачем она тебе помогает?
- Ну, я один не справляюсь. Помидоры надо подвязать, сорняки выполоть. Она зашла вчера, предложила помочь.
- Понятно. Ладно. Я завтра приеду домой.
- Хорошо. Позвони, когда выпишешься. Я приеду, заберу тебя.
Елена повесила трубку. Села на кровать. Марина. Помогает с грядками. Почему-то это задело. Она представила, как они вдвоем стоят на грядке, Виктор копает землю, Марина подает ему инструменты, они разговаривают, смеются. Ей никогда не было интересно возиться на даче, а эта Марина с радостью помогает.
На следующий день Елену выписали. Она взяла такси домой. Поднялась в квартиру, открыла дверь. Виктора не было. Наверное, все еще на даче. Елена прошла на кухню, поставила чайник. Села за стол. На столе стояла чашка. Белая, с надписью золотыми буквами: «С днём рождения».
Она взяла чашку в руки, покрутила. День рождения Виктора был неделю назад. Она забыла. Была на море, потом в больнице, и совсем забыла, что ему исполнилось шестьдесят один. Елена поставила чашку на стол, провела пальцем по надписи. Откуда эта чашка?
Она открыла шкаф, где стояла их посуда. Их обычные чашки были все на месте. Эта новая. Значит, кто-то подарил. Марина? Елена почувствовала, как внутри поднимается волна жара. Ревность. Глупая, иррациональная, но такая сильная, что перехватило дыхание.
Она вышла из кухни, прошла в спальню. Открыла шкаф Виктора. Все на месте. Рубашки, брюки, свитера. Ничего чужого. Потом зашла в ванную. Полотенца, зубная щетка, бритва. Его запах, знакомый, родной. Елена вернулась на кухню, снова посмотрела на чашку.
Она взяла телефон, написала Виктору: «Когда приедешь?» Ответ пришел через пару минут: «Вечером. Около восьми».
Елена легла на диван в гостиной. Закрыла глаза. Голова болела. Она устала. От больницы, от поездки, от всего этого. Хотелось просто лежать и ни о чем не думать.
Проснулась от звука открывающейся двери. Виктор вошел в квартиру, поставил на пол сумку с овощами. Увидел ее на диване, подошел.
- Ты как?
- Нормально. Слабость еще есть.
Он сел рядом, посмотрел на нее внимательно.
- Похудела.
- Да. В больнице не кормили толком.
Виктор кивнул. Погладил ее по руке. Елена посмотрела на него. Он выглядел хорошо. Загорелый, отдохнувший. Глаза светлые, спокойные.
- Откуда чашка на кухне? - Слова вылетели сами.
Он моргнул.
- Какая чашка?
- Белая. С надписью «С днём рождения».
- А. Это Марина подарила. Я же на даче был в свой день рождения. Она испекла пирог, принесла чашку.
Елена села на диване.
- Она испекла пирог? Для тебя?
- Ну да. По-соседски. Мы же рядом живем на дачах.
- Понятно.
Виктор встал, пошел на кухню. Елена осталась на диване. Внутри клокотало. Марина испекла пирог. Подарила чашку. Помогала с грядками. Что еще она делала? Елена встала, пошла на кухню. Виктор стоял у плиты, разогревал суп.
- Ты часто с ней виделся, пока я была в больнице?
Он обернулся.
- С кем?
- С Мариной.
- Ну, каждый день. Мы вместе работали на огороде.
- Каждый день, - повторила Елена. - И что вы делали?
Виктор нахмурился.
- Что делали? Огород. Помидоры подвязывали, сорняки пололи. Я же говорил.
- И все?
- А что еще? - Он поставил кастрюлю на стол, налил суп в тарелки. - Лена, что происходит?
- Ничего, - она села за стол. - Просто интересно.
Они ели молча. Елена не могла проглотить ни ложки. Ком стоял в горле. Виктор доел свою порцию, откинулся на спинку стула.
- Тебе нужно отдохнуть. Ты еще не восстановилась.
- Да. Наверное.
Она встала, пошла в спальню. Легла на кровать. Виктор пришел через полчаса, лег рядом. Елена лежала, уставившись в потолок. Сон не шел. В голове крутились мысли. Марина. Пирог. Чашка. Каждый день. Вместе.
Утром, когда Виктор ушел на работу, Елена достала его телефон, который он забыл на тумбочке. Пароля не было. Она открыла сообщения. Пролистала вниз. Нашла переписку с Мариной.
«Спасибо за помощь с грядками. Ты меня выручила».
«Не за что, Витя. Заходи вечером на чай».
«Обязательно».
«Принесу пирог со смородиной. Ты же любишь».
Елена уронила телефон на кровать. Витя. Она называла его Витя. Никто не называл его так, кроме его матери, которая умерла лет десять назад. Елена всегда звала его Виктор. Полное имя. А эта Марина - Витя.
Она взяла телефон снова, продолжила читать. Сообщения были короткие, обыденные. Про огород, про погоду, про какие-то хозяйственные дела. Ничего личного. Но тон был теплый, дружеский.
Елена встала, пошла в ванную. Посмотрела на себя в зеркало. Бледная, похудевшая, синяки под глазами. Она выглядела плохо. А Марина, наверное, румяная, здоровая, улыбчивая. Печет пироги, помогает на огороде. Идеальная женщина.
Весь день Елена просидела дома. Пыталась читать, смотреть телевизор, но ничего не помогало. Мысли возвращались к Марине. Вечером, когда Виктор вернулся с работы, она встретила его в прихожей.
- Ты поедешь на дачу в выходные?
Он снял ботинки, повесил куртку.
- Да. Надо помидоры проверить.
- Я с тобой.
Виктор удивленно посмотрел на нее.
- Ты? Ты же не любишь дачу.
- Я поеду, - твердо сказала Елена. - Нужно проветриться.
В субботу утром они выехали на дачу. Ехали на автобусе, потом шли пешком километр до их участка. Дача была маленькая, домик из досок, покрашенный в зеленый цвет. Вокруг грядки, кусты смородины, яблони.
Виктор сразу пошел к помидорам. Елена осталась стоять у калитки. Огляделась. Соседний участок был ухожен. Грядки ровные, цветы у забора. Это Маринина дача.
Елена медленно пошла к дому Виктора. Зашла внутрь. Пахло деревом и сыростью. Две комнаты, маленькая кухня. Все просто, без излишеств. Она села за стол, посмотрела в окно. Виктор копался на грядке. Вдруг с соседнего участка вышла Марина.
Она была такой, как Елена ее помнила. Полная, в цветастом платье, на голове платок. Увидела Виктора, помахала рукой. Он выпрямился, помахал в ответ. Марина подошла к забору.
- Витя, привет! Не видела тебя со вторника.
- Привет, Марин. Да, в городе был.
- Как жена? Выздоровела?
- Да, уже лучше. Она здесь, в домике.
Марина заглянула через забор, увидела Елену в окне. Помахала ей.
- Здравствуйте, Елена Михайловна! Как вы?
Елена вышла на крыльцо, натянуто улыбнулась.
- Здравствуйте. Нормально.
- Я вам компот принесу. Из смородины. Витамины, полезно после болезни.
- Не надо, - быстро сказала Елена. - Спасибо, но не надо.
Марина растерянно моргнула.
- Ну как знаете. Я просто хотела...
- Мы справимся, - перебила ее Елена. - Спасибо.
Марина кивнула, вернулась к себе на участок. Виктор посмотрел на Елену с недоумением.
- Зачем ты так?
- Как - так?
- Грубо. Она от души предлагала.
- Я не хочу ее компот. И вообще, нам ничего от нее не нужно.
Виктор вздохнул, вернулся к грядке. Елена зашла в дом, захлопнула дверь. Села за стол, обхватила голову руками. Что с ней происходит? Почему она так себя ведет?
Вечером они вернулись в город. Всю дорогу молчали. Дома Елена сразу ушла в спальню. Виктор остался на кухне. Она слышала, как он ходит, что-то делает, потом звук его шагов в прихожей. Хлопнула входная дверь. Он ушел.
Елена встала, подошла к окну. Посмотрела вниз. Виктор шел по улице Садовой, руки в карманах, голова опущена. Куда он идет? К Марине? Нет, это глупо, Марина живет на даче, не в городе. Но тогда куда?
Она схватила телефон, позвонила ему. Он ответил не сразу.
- Да.
- Где ты?
- Гуляю.
- Когда вернешься?
- Не знаю. Позже.
Повесил трубку. Елена стояла с телефоном в руке. Гуляет. В девять вечера. Он никогда не гулял вечером. Всегда сидел дома, читал или смотрел телевизор. А теперь гуляет.
Она металась по квартире, не находя себе места. Включила телевизор, выключила. Зашла на кухню, налила воды, не выпила. Снова подошла к окну. Виктора не было видно.
Вернулся он около одиннадцати. Тихо зашел, разделся, пошел в ванную. Елена лежала в спальне, притворялась спящей. Услышала, как он лег на свою половину кровати. Тишина. Только его дыхание.
- Виктор, - позвала она тихо.
- Да.
- Ты спишь с ней?
Молчание. Долгое, тяжелое. Потом его голос, усталый:
- С кем?
- С Мариной.
Он сел на кровати, включил ночник. Посмотрел на нее.
- Лена. О чем ты говоришь?
- Ты спишь с ней? Да или нет?
- Нет, - твердо сказал он. - Конечно, нет.
- Не ври мне.
- Я не вру. Мы просто соседи. Она мне помогала на огороде. Все.
Елена села, посмотрела ему в глаза.
- Ты называешь ее Витя.
- Что?
- Она называет тебя Витя. В сообщениях.
Виктор закрыл лицо руками.
- Боже. Ты читала мои сообщения?
- Да. Читала. И что?
Он встал с кровати, начал ходить по комнате.
- Лена, это просто уменьшительное имя. Она так меня называет, потому что мы друзья. Соседи. Ничего больше.
- Друзья, - повторила Елена. - У тебя нет друзей. Никогда не было.
- Ну, теперь есть, - он остановился, посмотрел на нее. - Это плохо?
- Да! Плохо! Потому что ты мой муж!
- И что? Мне нельзя общаться с людьми?
Елена встала, подошла к нему.
- Можно. Но не с ней. Не с этой Мариной, которая печет тебе пироги и называет Витя.
Виктор отошел к окну, постоял молча.
- Я не понимаю, что происходит. Ты уехала на море без меня. Я заболел, остался один. Марина просто помогла мне. По-человечески. А теперь ты устраиваешь мне сцены.
- Ты не заболел, - выпалила Елена.
Он обернулся.
- Что?
Она поняла, что сказала лишнее. Но уже не могла остановиться.
- Ты не заболел. Я подсыпала тебе в чай препарат. «Гастросан». Он вызывает тошноту с алкоголем. Ты пил вино за ужином, потом чай. Вот и заболел.
Виктор смотрел на нее, не веря.
- Что ты говоришь?
- Правду. Я хотела, чтобы ты остался. Чтобы я полетела одна. Я устала от тебя. От твоего спокойствия, от твоих книг, от всего.
Тишина. Виктор стоял у окна, бледный, как стена.
- Ты отравила меня, - прошептал он. - Специально.
Елена опустилась на кровать, закрыла лицо руками.
- Прости. Я не знаю, что на меня нашло. Я просто... я просто хотела немного свободы.
Виктор молчал. Потом медленно прошел в прихожую. Елена услышала, как он достает из шкафа сумку. Вскочила, побежала за ним.
- Ты куда?
- Не знаю. Пока не знаю.
Он начал складывать в сумку вещи. Рубашки, брюки, носки. Елена схватила его за руку.
- Виктор, подожди. Давай поговорим.
- О чем? - Он посмотрел на нее. - О том, что ты меня отравила? Или о том, что обвиняешь меня в измене, которой не было?
- Я не хотела. Прости.
Он вырвал руку, продолжил собирать вещи. Елена стояла рядом, не зная, что делать. Внутри все рушилось. Она поняла, что потеряла его. Окончательно. Не сейчас, не в эту секунду. А давно. Много лет назад.
Виктор застегнул сумку, надел куртку.
- Я уйду на несколько дней. Мне нужно подумать.
- Ты к ней? - Голос Елены дрожал. - К Марине?
Он покачал головой.
- Нет. Я просто хочу тишины.
Открыл дверь, вышел на лестницу. Елена стояла на пороге, смотрела, как он спускается. Хотела крикнуть, остановить, но не могла. Горло сжало.
Дверь подъезда хлопнула внизу. Елена закрыла дверь квартиры, прислонилась к ней спиной. Тишина. Пустота. Она одна.
Прошло три дня. Виктор не звонил, не писал. Елена ходила на работу в магазин «Лада», обслуживала покупательниц, улыбалась, советовала платья. Вечером возвращалась в пустую квартиру. Готовила ужин на одну персону. Ела без аппетита. Ложилась спать на своей половине кровати, боялась повернуться на его сторону.
На четвертый день не выдержала. Позвонила дочери Анне. Та ответила не сразу.
- Мама, привет. Что случилось?
- Ничего. Просто хотела услышать твой голос.
- Мам, у меня совещание через пять минут. Можно позже?
- Да. Конечно.
Повесила трубку. Анна не перезвонила. Елена ждала до вечера, потом поняла, что не дождется. Дочь была занята своей жизнью, своей работой. У нее не было времени на проблемы матери.
Вечером пятого дня зазвонил домофон. Елена бросилась к трубке.
- Да?
- Это я. Открой.
Голос Виктора. Она нажала кнопку, открыла дверь квартиры. Стояла в прихожей, сжав руки. Услышала его шаги на лестнице. Он вошел, закрыл за собой дверь. Поставил сумку на пол.
- Привет, - сказала Елена.
- Привет.
Они стояли, глядя друг на друга. Виктор выглядел усталым. Небритый, осунувшийся. Елена сделала шаг к нему.
- Где ты был?
- В гостинице. На вокзале.
- Виктор...
- Слушай, - перебил он. - Я много думал. Об этом. О нас. О том, что было раньше и что стало сейчас.
Елена кивнула, не в силах говорить.
- Я не могу так жить, - продолжил Виктор. - В страхе. В обвинениях. В этой... ненависти.
- Я не ненавижу тебя.
- Нет? - Он грустно улыбнулся. - Тогда что это? Ты отравила меня. Обвинила в измене. Следила за мной. Читала мои сообщения.
- Я боялась потерять тебя.
- Ты уже потеряла. Давно. Ты просто не замечала.
Елена почувствовала, как подкосились ноги. Села на пол, прямо в прихожей.
- Не говори так.
Виктор присел рядом.
- Лена. Вспомни. Когда ты последний раз смотрела на меня и видела человека? Не мужа, не обязанность, не помеху. А просто человека, с которым тебе хорошо.
Она молчала. Не могла вспомнить. Может, никогда и не видела.
- Я был для тебя фоном, - тихо сказал Виктор. - Тридцать два года. Просто фоном. Ты не любила меня. Ты терпела.
- Это не правда.
- Правда. И я терпел. Потому что привык. Потому что боялся остаться один. Но сейчас... сейчас я понял, что одиночество лучше, чем вот это.
Он встал, взял сумку.
- Я заберу остальные вещи в выходные.
Елена вскочила.
- Ты уходишь? Совсем?
- Да.
- К ней? К Марине?
Виктор посмотрел на нее долго. В глазах была усталость и печаль.
- Нет, Лена. Не к ней. Я просто хочу тишины. Покоя. Жить без страха, что меня в чем-то обвинят. Без криков, без сцен. Просто тишина.
- Я больше не буду, - прошептала Елена. - Обещаю. Я изменюсь.
Он покачал головой.
- Ты не изменишься. Ты не можешь. Потому что не понимаешь, что делаешь не так. Ты видишь проблему во мне, в Марине, в ком угодно. Но не в себе.
- Виктор...
- Прощай, Лена.
Он открыл дверь, вышел. Елена стояла, не двигаясь. Слушала, как его шаги удаляются по лестнице. Потом хлопнула дверь подъезда. Тишина.
Она медленно подошла к двери, закрыла ее. Прислонилась лбом к холодному дереву. За окном кричали дети, играя во дворе. Где-то включили музыку. Жизнь продолжалась. А здесь, в этой квартире на Садовой, было пусто.
Елена так и стояла у двери. Не плакала. Слезы не шли. Внутри была пустота. Холодная, темная. Она вспомнила их свадьбу, как Виктор надевал ей кольцо дрожащими руками. Вспомнила, как они привозили из роддома маленькую Анну, как Виктор боялся брать ее на руки. Вспомнила тысячи обычных вечеров, когда они сидели на кухне, пили чай, молчали. Она думала, что это скучно. Оказалось, это была жизнь.
А теперь ее нет.
Елена отошла от двери, прошла на кухню. Села за стол. Посмотрела на белую чашку с золотой надписью. Взяла ее в руки. «С днём рождения». Марина подарила. Испекла пирог. Помогала на огороде. Просто по-человечески, без задней мысли. А Елена увидела в этом угрозу.
Она поставила чашку на стол. Встала, подошла к окну. На улице Садовой зажглись фонари. Вечерело. Скоро ночь. Потом утро. Потом снова день. Работа, дом, пустая постель.
Тридцать два года брака закончились. И Елена не знала, когда именно это произошло. Может, тогда, когда подсыпала порошок в чай. Может, раньше. Когда перестала видеть в Викторе человека. Когда решила, что он должен жить так, как удобно ей. Когда забыла спросить, чего хочет он.
Телефон завибрировал. Елена достала его из кармана. Сообщение от Анны: «Мам, извини, была занята. Как дела?»
Елена посмотрела на экран. Пальцы зависли над клавиатурой. Что ответить? Что отец ушел? Что она сама разрушила семью? Что теперь она одна?
Она убрала телефон, не ответив. Подошла к холодильнику, открыла. Внутри почти пусто. Пачка масла, йогурт, увядший салат. Она не готовила последние дни. Не хотелось есть одной.
Закрыла холодильник. Прошла в спальню. Легла на кровать, на свою половину. Смотрела в потолок. Вспомнила, как лежала так же несколько недель назад, перед отъездом на море. Слушала Викторово дыхание и мечтала остаться одной. Вот сейчас она одна. Совсем.
Часы на стене тикали. Громко, отчетливо. Раньше она не замечала этого звука. Теперь он гремел, как барабан. Тик-так. Тик-так. Время шло. Жизнь продолжалась. Без Виктора.
Елена повернулась на бок, посмотрела на его половину кровати. Подушка пустая, одеяло аккуратно расправлено. Она протянула руку, коснулась ткани. Холодная. Никого.
Встала, пошла в ванную. Посмотрела на себя в зеркало. Красные глаза, бледное лицо. Пятьдесят восемь лет. Половина жизни прожита. Что дальше? Работа в магазине «Лада» до пенсии? Редкие звонки от дочери? Пустая квартира по вечерам?
Она открыла кран, умылась холодной водой. Вытерлась полотенцем. Вернулась в гостиную, включила телевизор. На экране шла какая-то комедия, люди смеялись. Елена смотрела, не понимая, о чем речь. Выключила. Тишина снова накрыла квартиру.
Села на диван, обняла колени. Так и просидела до утра. Не спала, просто сидела. Думала о том, что можно было сделать по-другому. Не подсыпать порошок. Не обвинять его. Не читать сообщения. Просто поговорить. Спросить, что он чувствует. Но она не умела это делать. Никогда не умела.
Ее мать всегда говорила: «Муж должен слушаться жену. Жена главная в доме». Елена жила по этому правилу. Думала, что так правильно. А оказалось, что так можно потерять все.
Утро наступило серое, дождливое. Елена заварила кофе, выпила стоя у окна. На работу идти не хотелось, но надо было. Встать, одеться, накраситься, улыбаться покупательницам. Жить дальше.
В магазине «Лада» было тихо. Начало недели, мало народу. Елена развешивала новые поступления, расставляла ценники. Коллега, Света, подошла к ней с чашкой чая.
- Ты чего такая грустная? Заболела?
- Нет. Все нормально.
Света недоверчиво посмотрела, но не стала расспрашивать. Ушла к себе за прилавок. Елена была благодарна. Не хотела сейчас разговоров.
День тянулся медленно. Пришло несколько покупательниц, Елена обслужила их, завернула покупки. В обед съела булочку в подсобке. Вечером, когда закрывали магазин, директор, Нина Петровна, задержала ее.
- Елена Михайловна, с вами все в порядке? Вы последнее время какая-то не такая.
- Все нормально, Нина Петровна. Устала просто.
- Может, возьмете пару дней отдыха?
- Нет, спасибо. Лучше работать.
Директор кивнула, отпустила. Елена оделась, вышла на улицу. Шел мелкий дождь. Она подняла воротник куртки, пошла к остановке. В автобусе было душно, пахло сыростью и людьми. Она стояла у двери, смотрела в окно. За стеклом плыли знакомые улицы, магазины, дома.
Вышла на своей остановке, прошла к подъезду. Поднялась на третий этаж, достала ключи. Открыла дверь. Пустота встретила ее. Тишина. Никто не спросит, как дела. Никто не поставит чайник. Никто.
Елена разделась, пошла на кухню. Открыла холодильник, посмотрела. Надо купить продукты. Но не хотелось. Достала йогурт, съела ложкой прямо стоя. Выбросила пустую упаковку, вымыла ложку.
Телефон завибрировал. Елена достала его. Сообщение от Виктора: «Приеду в субботу за вещами. Буду около двенадцати».
Она посмотрела на экран. Суббота. Послезавтра. Он придет, заберет свои вещи. Окончательно уйдет. Елена набрала ответ: «Хорошо». Отправила.
Положила телефон на стол, села. Посмотрела на часы. Семь вечера. Еще целая ночь впереди. Потом день. Потом еще одна ночь. И суббота. Последняя встреча.
Она встала, пошла в спальню. Открыла шкаф Виктора. Его вещи висели аккуратно. Рубашки, брюки, свитера. Она провела рукой по ткани. Его запах. Знакомый, родной. Елена достала одну рубашку, прижала к лицу. Закрыла глаза.
Тридцать два года. Большая часть жизни. И вот так все закончилось. Из-за ее глупости, эгоизма, страха. Она думала, что он ее тюрьма. Оказалось, тюрьмой была она сама. Для него.
Положила рубашку обратно, закрыла шкаф. Легла на кровать. Не раздеваясь. Просто лежала. Смотрела в темноту. Слушала тишину.
Пятница прошла так же. Работа, дом, пустота. Елена купила продукты по дороге. Приготовила ужин. Села за стол одна. Ела медленно, жевала без аппетита. Все казалось невкусным.
Вечером постирала, развесила белье на балконе. Убралась в квартире. Протерла пыль, пропылесосила. Хотелось, чтобы когда Виктор придет, все было чистое, аккуратное. Зачем, она не знала. Просто хотелось.
Легла спать поздно. Долго не могла уснуть. Крутилась, ворочалась. Мысли не давали покоя. Что он скажет завтра? Посмотрит ли на нее? Или просто возьмет вещи и уйдет?
Утром проснулась рано. Встала, приняла душ. Надела хорошее платье, накрасилась. Посмотрела на себя в зеркало. Вроде ничего. Еще не старая. Но глаза пустые, без блеска.
Ждала, сидя на диване. Смотрела на часы. Одиннадцать. Половина двенадцатого. Без пяти двенадцать. Зазвонил домофон ровно в двенадцать. Елена подошла, открыла.
Виктор поднялся быстро. Вошел в квартиру, поздоровался кивком. Прошел в спальню, начал складывать вещи в сумку. Елена стояла в дверях, смотрела.
- Кофе хочешь? - спросила она.
- Нет, спасибо.
Он работал молча, быстро. Рубашки, брюки, носки. Все аккуратно. Елена заметила, что руки у него не дрожат. Спокойный, как всегда.
- Виктор, - позвала она.
Он остановился, посмотрел на нее.
- Да?
- Прости. За все.
Он кивнул.
- Я знаю.
- Может, мы можем попробовать еще раз? Я постараюсь. Правда.
Виктор сел на край кровати, посмотрел ей в глаза.
- Лена. Ты не виновата. Не полностью. Я тоже во многом виноват. Я не говорил тебе, что чувствую. Не пытался что-то изменить. Просто молчал и терпел. Мы оба виноваты.
- Тогда давай исправим это.
Он покачал головой.
- Поздно. Слишком много лет прошло. Слишком много всего накопилось. Ты обижалась на меня за то, что я не такой, как ты хотела. А я обижался на тебя за то, что ты не видишь меня настоящего. Мы жили рядом, но не вместе.
Елена опустилась на стул у окна.
- Я не хочу оставаться одна.
- Знаю. Но это не причина быть вместе.
Он встал, застегнул сумку. Взял ее в руку. Прошел к двери. Елена пошла за ним. Он остановился на пороге, обернулся.
- Береги себя, Лена.
- Ты куда? - Голос ее дрожал. - Куда ты уйдешь?
- Снял квартиру. Небольшую, на окраине. Мне там хорошо. Тихо.
- Ты к ней? К Марине?
Виктор грустно улыбнулся.
- Нет. Я просто хочу тишины. Жить один. Читать книги. Ходить на работу. Ездить на дачу. Без криков, без обвинений. Просто тишина.
- Я больше не буду, - прошептала Елена.
- Ты будешь, - спокойно сказал он. - Потому что ты не можешь иначе. Это не твоя вина. Ты такая. И я принимаю это. Но я не могу больше рядом.
Открыл дверь, вышел на лестничную площадку. Елена стояла в дверном проеме, смотрела, как он спускается. Хотела что-то сказать, но слова застряли в горле. Виктор дошел до лестницы, обернулся, посмотрел на нее снизу.
- Прощай, Лена.
Спустился вниз. Хлопнула дверь подъезда. Елена стояла, держась за косяк. Ноги подкашивались. Она закрыла дверь, прислонилась к ней спиной. Медленно сползла вниз, села на пол.
Тишина. Пустота. Никого.
За окном кричали дети во дворе. Кто-то смеялся. Жизнь продолжалась. А в этой квартире на улице Садовой все остановилось.
Елена сидела на полу в прихожей. Смотрела на закрытую дверь. Не плакала. Слезы высохли. Внутри была только пустота. Холодная, темная, бесконечная.
Она вспомнила его последние слова: «Ты не можешь иначе». Правда. Она не может. Никогда не могла. Всю жизнь она требовала, обвиняла, контролировала. Думала, что так держит его рядом. Оказалось, так отталкивала.
Елена медленно встала. Прошла на кухню. Села за стол. Посмотрела на белую чашку с золотой надписью. Взяла ее, швырнула в стену. Чашка разбилась на мелкие осколки. Елена смотрела на них. Как их брак. Разбит. Не склеить.
Она встала, достала веник, собрала осколки. Выбросила в мусорное ведро. Вымыла руки. Посмотрела в окно. Вечерело. Скоро ночь. Первая ночь в новой жизни. Без Виктора.
Телефон завибрировал. Сообщение от Анны: «Мам, я приеду на выходных. Поговорим». Елена посмотрела на экран. Дочь приедет. Узнает, что отец ушел. Будет спрашивать, что случилось. Что ответить?
Она набрала: «Хорошо. Жду». Отправила. Положила телефон на стол.
Прошла в спальню. Легла на кровать. Посмотрела на пустую половину. Протянула руку, коснулась подушки. Холодная. Никого.
Елена закрыла глаза. И вдруг поняла. Она потеряла его не тогда, когда подсыпала порошок в чай. Не тогда, когда обвинила в измене. Не тогда, когда прочитала его сообщения. Она потеряла его давно. Много лет назад. Когда перестала видеть в нем человека. Когда решила, что он должен жить так, как удобно ей. Когда забыла спросить, чего хочет он.
Тридцать два года. И все мимо. Мимо любви, мимо счастья, мимо жизни. Просто рядом. Но не вместе.
Елена открыла глаза. Смотрела в потолок. Тишина обволакивала квартиру. Та самая тишина, которую искал Виктор. Теперь она здесь. Вместе с пустотой.
И больше никого.