Сергей понял, что самое уязвимое место — это именно дорога с дачи. Зайцев едет один, часто нетрезвый. Дорога плохая, свидетелей нет. Если грамотно организовать помощь на дороге именно в нужном месте, можно сделать так, чтобы всё выглядело естественно.
План начал обретать конкретику. Сергей специально несколько раз проехал по той грунтовой дороге от дач к трассе, изучил каждый поворот, каждую яму. Нашёл идеальное место километрах в двух от дачного посёлка. Там дорога идёт через небольшой мост над ручьём. После моста крутой подъём и поворот направо. Справа склон вниз метров пять, заросли кустарника, ручей на дне. Если машина вылетит с дороги в этом месте и покатится вниз, водитель получит серьёзные травмы. А если ему помочь не выбраться, можно организовать так, что он просто не доедет до дома. Пропадёт на ночь. Найдут утром или через день. Решат, что пьяный не справился с управлением на плохой дороге, вылетел в кусты, ударился головой, потерял сознание, замёрз за ночь. Осень, холодные ночи, температура опускается до нуля. Человек в алкогольном опьянении с травмой головы легко может не пережить ночь на улице.
Но для этого нужно было заставить Зайцева остановиться именно в том месте, выйти из машины и потом...
Сергей обдумывал детали. Можно притвориться, что у самого сломалась машина, попросить помочь. Зайцев по характеру не из тех, кто проедет мимо. Любит показать, что он мужик добрый, отзывчивый, всем помогает. Остановится, выйдет посмотреть, в чём проблема. А дальше Сергей должен действовать быстро и решительно: оглушить чем-то тяжёлым — камнем, монтировкой, чтобы он потерял сознание, но не умер сразу. Затолкать обратно в его машину на водительское сиденье. Завести двигатель, направить машину к краю дороги, дать газу, выпрыгнуть в последний момент. Машина покатится вниз по склону, врежется в деревья, Зайцев внутри, без сознания, с травмой головы, ночь холодная. К утру сердце остановится от переохлаждения и травм. Будет выглядеть как несчастный случай — пьяный водитель не справился с управлением.
Сергей готовился тщательно. Купил в хозяйственном магазине на другом конце города тяжёлый разводной ключ, достаточно массивный, чтобы одним ударом оглушить человека, но не убить сразу. Приготовил старую рабочую одежду, которую потом можно выбросить. Несколько раз съездил на то место в разное время суток, запоминал каждую деталь: где удобнее оставить свою машину, чтобы не была видна с дороги; где лучше стоять, чтобы Зайцев точно остановился; под каким углом направить его машину, чтобы она гарантированно скатилась во враг. Всё просчитывал и продумывал как шахматную партию.
Выбрал субботу конца октября. К тому времени стало совсем холодно по ночам, температура опускалась до минус трёх-пяти градусов. Если человек пролежит на улице с травмой головы всю ночь, шансов выжить практически нет.
Днём Сергей сказал Тане, что едет на заправку в соседний город, заправить фуру и проверить груз, вернётся поздно. Она посмотрела на него долгим взглядом, кивнула молча. Лера услышала разговор из комнаты, вышла на кухню, тоже посмотрела. Сергей увидел в её глазах вопрос и что-то ещё — надежду, облегчение, страх. Он коротко кивнул ей. Она вернулась в комнату.
Вечером около шести Сергей выехал из города. Оделся в старую рабочую куртку тёмного цвета, джинсы, резиновые сапоги, вязаную шапку. Взял с собой фонарик, разводной ключ, завёрнутый в тряпку, рабочие перчатки. Доехал до дачного посёлка, проехал мимо дома Зайцева. «Волга» стояла во дворе, из окон шёл свет и дым из трубы бани. Значит, Олег Викторович на месте. Парится, отдыхает, скоро поедет домой.
Сергей проехал дальше по грунтовке до нужного места возле моста. Свернул за поворот в лес, спрятал машину за густыми елями, где её не видно с дороги. Вышел, осмотрелся. Тихо, пусто, темнеет быстро. Вернулся пешком к мосту, встал у своей условной сломанной машины, открыл капот, сделал вид, что копается внутри. Ждать оставалось часа два-три.
Время тянулось медленно. Стемнело окончательно. Похолодало резко. Несколько раз мимо проезжали машины — местные дачники возвращались в город. Сергей каждый раз делал вид, что пытается починить двигатель. Махал им рукой, что не нужна помощь. Они проезжали мимо, не останавливаясь. Каждый занят своими делами. Никто не хочет задерживаться на холоде.
Около девяти вечера показались знакомые фары. Чёрная «Волга» Зайцева медленно ехала по грунтовке, объезжая ямы. Сергей резко выпрямился из-под капота, помахал обеими руками, изображая отчаяние. Машина притормозила, остановилась в нескольких метрах. Водительская дверь открылась. Вышел Олег Викторович — крупный мужчина за пятьдесят, в тёплой куртке, в шапке-ушанке. Лицо красное от бани и алкоголя.
— Чего случилось? — спросил он громко, подходя ближе. Шёл чуть неуверенно, но не сильно пьяный.
Дошёл до капота, заглянул внутрь.
— Сломалось, что ли? Давай гляну, может, чего подскажу.
Сергей молча кивнул, посторонился. Зайцев наклонился над двигателем, стал разглядывать провода в свете фонарика, который держал Сергей, спиной к нему, ничего не подозревая. Сергей переложил фонарик в левую руку, правой вытащил из кармана куртки разводной ключ. Глубоко вдохнул. В голове промелькнуло последнее сомнение, но тут же вспомнил лицо Леры, её слёзы, её страх.
Замахнулся и ударил Зайцева по затылку с полной силы. Глухой звук удара. Олег Викторович даже не успел вскрикнуть. Мгновенно обмяк, начал падать вперёд на двигатель. Сергей подхватил его за плечи, не дал упасть, аккуратно уложил на землю рядом с машиной. Проверил пульс. Есть. Бьётся ровно. Дыхание есть. Спокойное. Просто без сознания.
Сергей быстро оглянулся по сторонам. Никого. Тихо. Только шум ветра в деревьях. Схватил Зайцева подмышки, потащил к его «Волге». Мужик тяжёлый, больше центнера весом, тащить трудно. Дотащил до водительской двери, с трудом затолкал на сиденье, усадил за руль, откинул спину сиденья, чтобы не падал вперёд. Закрыл дверь. Обежал вокруг. Сел на пассажирское сиденье, завёл двигатель ключом, который торчал в замке зажигания. Мотор заурчал ровно. Включил фары, луч света выхватил дорогу впереди и обочину справа, где начинался склон вниз.
Сергей перелез через спящего Зайцева на водительское место, взялся за руль. Машина стояла мотором к мосту. Нужно было развернуть её, направить к краю дороги, где начинается спуск, разогнать и выпрыгнуть. Но место было узкое. Разворачиваться долго. Можно проще. Дать задний ход. Направить прямо к обочине, газ в пол, выскочить.
Он включил заднюю передачу, чуть нажал газ. Машина медленно покатилась назад. Вывернул руль вправо, направляя к краю. Ещё метр. Два. Колёса правой стороны уже на самом краю, земля начинает осыпаться. Сергей резко нажал газ до упора, одновременно толкнул Зайцева на место водителя, распахнул дверь и выкинул себя наружу. Упал на землю жёстко, больно ударившись плечом и коленом. Машина же с рёвом рванула назад, задние колёса повисли в воздухе, передние потеряли сцепление. Ещё секунда — и вся машина накренилась назад, начала заваливаться за край. С грохотом и треском сползла вниз по склону. Покатилась кувырком, ударяясь о камни и деревья. Стекла звенели и лопались, металл скрежетал. Докатилась до самого дна оврага метрах в семи ниже дороги, остановилась на боку. Фары погасли, мотор заглох. Тишина. Только шум ручья и ветер.
Сергей поднялся, отряхнулся, подошёл к краю, посветил фонариком вниз. Машина лежала на боку, сильно помятая. Капот вдавлен, лобовое стекло разбито. В салоне не видно движения. Олег Викторович внутри, скорее всего, получил серьёзные травмы при падении. Выбраться оттуда сам не сможет. До утра точно не протянет. Холод. Травмы.
Сергей постоял ещё минуту, убеждаясь, что никаких звуков оттуда не доносится. Потом развернулся и быстро пошёл к своей машине. Завёл двигатель, включил фары, выехал обратно на грунтовку. Поехал в город спокойно, без спешки. По дороге остановился у обочины, выбросил разводной ключ глубоко в кусты. Перчатки и шапку тоже выбросил в разных местах. Приехал домой около одиннадцати вечера. Таня встретила у двери, посмотрела молча. Он кивнул. Она закрыла глаза, прислонилась к стене.
Сергей провёл следующие две недели в размышлениях и осторожном сборе информации. Крылов жил в центре города, в служебной квартире на втором этаже трёхэтажного дома, прямо напротив райотдела милиции. Ходил на работу пешком, буквально через дорогу. Ездил на служебной «Волге» с водителем, сам за руль садился редко. По выходным иногда уезжал куда-то за город, но всегда с охранником или с подчинёнными. Один практически не бывал никогда. Днём постоянно на людях, вечерами дома с семьёй. Подобраться незаметно казалось невозможным.
Через знакомых дальнобойщиков, которые возили грузы по всему региону, Сергей начал осторожно собирать информацию. Спрашивал как бы невзначай между делом, не вызывая подозрений. Узнал, что Крылов держит дачу не в обычном дачном посёлке вместе с простыми людьми, а отдельно, в глухом лесу в двадцати пяти километрах от города, на берегу небольшого озера. Место элитное, закрытое, туда обычных людей не пускают. Но один из дальнобойщиков, Василий по прозвищу Сивый, как-то раз возил туда стройматериалы для ремонта и хорошо запомнил дорогу. Рассказал Сергею за бутылку водки в гараже после смены.
Сергей съездил туда в будний день на разведку. Нашёл поворот с основной трассы, проехал по лесной грунтовке километров семь. Дорога вела к высокому забору с воротами. За забором виднелась крыша добротного дома, баня, причал на озере. Ворота закрыты, территория огорожена. Сергей не стал подъезжать близко, развернулся и уехал, но запомнил место. Изучил местность вокруг — лес густой, соседей нет на километры, дорога одна. Если Крылов приезжает сюда отдыхать, значит, иногда бывает здесь относительно один. Надо выяснить, когда именно и с кем.
Следующие две недели Сергей несколько раз приезжал на то место в разные дни. Оставлял машину в лесу подальше, подходил пешком, наблюдал издалека в бинокль. В будни дача была пустой. Но в одну из суббот заметил активность. Приехала машина, из неё вышел Крылов с двумя мужчинами, открыли ворота, зашли на территорию. Сергей ждал до вечера. Мужчины уехали часа через три. Крылов остался один. Свет в доме горел до поздней ночи. Утром в воскресенье Крылов всё ещё был на даче. Из трубы шёл дым, на причале стояла лодка. Значит, иногда он остаётся ночевать один, особенно если погода хорошая и есть время порыбачить. Это была возможность. Единственная реальная возможность подобраться к нему без свидетелей и охраны.
Крылов — не пьяный вожатый в подъезде и не нетрезвый директор на плохой дороге. Это опытный милиционер, который всю жизнь ловил преступников. Он осторожен, бдителен, всегда на чеку. Но даже самые осторожные люди расслабляются, когда думают, что находятся в безопасности. На своей даче, в глуши, вдали от всех — именно здесь он наиболее уязвим.
Сергей решил изучить дачу детальнее. В один из будних дней, когда Крылова точно не было, он подошёл к забору пешком через лес. Забор был высоким, около двух с половиной метров, деревянный, крепкий. Но старый. Местами доски рассохлись. Сергей обошёл периметр, с задней стороны выходящей к озеру. Забор был ниже, и в нескольких местах между досками были щели, достаточные, чтобы протиснуться. Значит, проникнуть на территорию можно, особенно ночью, когда никого нет.
Осмотрел территорию через щели в заборе. Дом добротный, двухэтажный, из бруса. Баня рядом, метрах в десяти от дома — классическая деревянная русская баня с предбанником и парилкой. Причал на озере, лодка привязана. Вокруг дома участок ухоженный, газон, несколько яблонь. Собак не видно, будки нет. Камер видеонаблюдения тоже незаметно. В 1998 году это была редкость даже у богатых людей. Сигнализация может быть, но скорее всего простая — на двери и окна. Если не вламываться в дом, а действовать снаружи, сигнализация не сработает.
Сергей обратил особое внимание на баню. Старая деревянная печь топится дровами. Труба выходит через крышу. Именно в банях люди часто травятся угарным газом или получают тепловой удар. Закрыли заслонку рано, перегрелись, потеряли сознание. Каждый год такие случаи. Милиция даже не расследует особо — бытовая халатность, сам виноват. Если Крылов приедет в субботу, натопит баню, выпьет, как обычно, пойдёт париться — можно использовать это.
Но риск был в том, что Крылов мог приехать не один, а с кем-то. Или соседи могут появиться, или он просто не поедет в эту субботу. Слишком много переменных. Сергей понимал, что придётся ждать идеальной ситуации, когда Крылов точно будет один, когда погода подходящая, когда всё складывается. Это могло занять недели или даже месяцы. Но спешить было нельзя. Один промах — и всё рухнет. Крылов не тот человек, которого можно недооценивать.
Следующие выходные Крылов на дачу не поехал — в городе было какое-то совещание, он работал. Ещё через неделю тоже не поехал — погода испортилась, пошли дожди. Только в начале ноября выдались относительно тёплые выходные без осадков.
Сергей приехал на место в пятницу вечером, спрятал машину глубоко в лесу, устроился на наблюдение. Около восьми вечера приехала знакомая служебная «Волга». Из неё вышел Крылов один, открыл ворота, заехал на территорию, закрыл за собой. Значит, планирует остаться на выходные. Идеально.
Сергей ждал до глубокой ночи, до трёх часов, когда в доме погас свет и стало тихо. Крылов явно лёг спать. Сергей осторожно подошёл к заднему участку забора, протиснулся через щель между досками, оказался на территории. Двигался максимально тихо, припадая к земле, прислушиваясь к каждому звуку. Луна светила слабо, облака закрывали. Дошёл до бани, осмотрел. Дверь не заперта, только на простой крючок. Внутри пахло свежими дровами и дымом, значит, недавно топили. Печь ещё тёплая. Всё, как и ожидалось.
Сергей вернулся к забору, вышел наружу, дождался утра в машине, спал урывками, проверяя каждый час, не уехал ли Крылов. Утром около девяти из дома вышел Крылов, прошёл к бане, начал её топить. Таскал дрова из поленницы, разжигал печь, подкладывал дрова, топил долго, часа два с половиной. Потом вернулся в дом, ещё через час вышел снова — уже в одном халате с полотенцем, пошёл в баню, значит, собирается париться. Обычно люди парятся минут сорок — час, потом выходят остыть, потом заходят снова. Цикл повторяется несколько раз. Если действовать, то сейчас самое время.
Сергей подождал двадцать минут, чтобы Крылов точно был внутри и увлёкся процессом. Потом снова протиснулся через забор, быстро, но осторожно подошёл к бане. Из щелей в двери шёл густой пар. Слышно, как плескается вода на камне, похлопывает веник по телу. Крылов был в парилке, расслабленный, ничего не подозревающий. Идеальный момент для действия.
На двери бани снаружи был старый металлический засов — простая задвижка, которую обычно закрывали, чтобы дверь не распахнулась от ветра зимой. Сергей тихо и медленно задвинул засов до конца, стараясь не издать ни звука. Теперь дверь не открывалась изнутри никак. Крылов заперт в раскалённой бане. Даже если заметит и попытается выйти, не сможет. Нужно отодвигать засов снаружи.
Сергей отошёл за угол бани, присел на корточки за поленницей, откуда было видно дверь, стал ждать развития событий. Минут через пятнадцать из бани послышались звуки. Крылов, видимо, решил выйти остыть на свежий воздух. Попытался открыть дверь изнутри, толкнул один раз, второй. Не получилось. Толкнул сильнее, дверь абсолютно не поддавалась. Голос глухо донёсся через дверь:
— Что за чёрт? Засов, что ли, закрылся?
Ещё несколько сильных ударов плечом в дверь. Потом короткая пауза осознания. Потом снова удары, уже значительно сильнее и отчаяннее. Крылов понял, что заперт намертво. Начал громко орать:
— Эй, есть кто?!
— Откройте дверь немедленно!
Бил кулаками, плечом, ногами. Дверь была крепкая, старая. Выдерживала натиск. Крики становились всё громче и громче. В голосе нарастала паника. В бане было очень жарко — намного больше восьмидесяти градусов. Влажность запредельная. Долго в таких условиях человек не выдержит физически, особенно в состоянии стресса и паники, которые ускоряют сердцебиение.
Сергей сидел молча за поленницей, слушал крики и удары. Внутри было пусто и холодно. Никакой злорадности, никакого удовлетворения — просто работа, которую нужно закончить.
Крики продолжались минут десять, не переставая, потом начали заметно слабеть. Крылов начал задыхаться, перегрев организма брал своё. Голос стал хриплым и прерывистым, удары в дверь стали редкими и слабыми. Потом наступила долгая тягостная пауза. Потом послышался глухой, тяжёлый звук падения тела на деревянный пол парилки. Тишина абсолютная.
Сергей подождал ещё минут двадцать для полной уверенности, чтобы убедиться, что всё закончено. Потом медленно поднялся, подошёл к двери бани, осторожно отодвинул засов назад, приоткрыл дверь. Мощная волна раскалённого жара и густого пара ударила прямо в лицо, обожгла кожу.
Крылов лежал на полу парилки неподвижно лицом вниз. Халат сброшен в сторону. Полотенце под головой. Не дышал совершенно. Сергей вошёл внутрь на секунду, зажав нос и рот рукой. Проверил пульс на шее. Ничего нет. Тепловой удар. Остановка сердца. Смерть наступила минут десять-пятнадцать назад минимум.
Сергей быстро вышел наружу, глубоко вдохнул свежий холодный воздух. Нужно было правильно оформить картину, чтобы всё выглядело как типичный несчастный случай. Засов на двери должен быть обязательно открыт, иначе сразу возникнут серьёзные вопросы — как он вообще закрылся сам снаружи. Он оставил дверь слегка приоткрытой, засов в полностью открытом положении. Теперь картина происшествия выглядела так: Крылов пошёл париться в одиночестве, дверь прикрыл, но сознательно не защёлкнул засов, сильно перегрелся в жаре, внезапно потерял сознание от теплового удара, упал на пол, сердце не выдержало нагрузки и остановилось. Абсолютно типичный несчастный случай в бане, особенно характерный для мужчин возраста за пятьдесят с лишним весом, повышенным давлением и после употребления алкоголя.
Внимательно осмотрел всё помещение бани и территорию вокруг — всё на своих местах, никаких видимых следов постороннего присутствия не осталось. На земле снаружи тоже следов практически не видно — земля относительно сухая и твёрдая, чёткие отпечатки обуви не остаются.
Сергей быстро и бесшумно покинул территорию дачи тем же самым путём через щель в заборе сзади, прошёл через густой лес до своей машины, спрятанной в чаще, сел за руль и уехал прочь. Было около полудня субботы. Тело обнаружат не раньше позднего вечера или завтра утром — либо сам кто-то из знакомых приедет проведать, либо жена дома забеспокоится, что не выходит на связь и не отвечает на звонки. В любом из этих случаев к тому времени Сергей будет находиться очень далеко отсюда, и у него будет железное алиби на эти часы.
Он поехал не домой напрямую, а сначала на заправку в соседнем городе в пятидесяти километрах от их города, заправил свою рабочую фуру полный бак, специально взял подробный чек с точной датой, временем и адресом заправки. Потом зашёл в придорожное кафе при той же заправке, неспешно поел горячий суп с хлебом, выпил кофе, тоже взял чек и попросил официантку, чтобы запомнила его. Потом поехал к знакомому водителю-дальнобойщику Петровичу в гараж на окраине того города, просидел с ним до самого вечера за чаем, обсуждали предстоящие рейсы и маршруты, делились новостями с дороги. Надёжный свидетель есть. Алиби максимально крепкое и проверяемое. Вернулся в свой город и домой только около восьми вечера, когда уже стемнело.
Таня встретила его у двери молча, пристально посмотрела прямо в глаза несколько секунд. Он медленно кивнул головой. Третий и самый последний. Она крепко обняла его, зарылась лицом в его широкое плечо, стояла так, не отпуская.
В воскресенье, ближе к обеду, жена Крылова серьёзно забеспокоилась, что муж до сих пор не звонит с дачи и вообще не берёт трубку мобильного. Позвонила его коллегам по работе, попросила кого-нибудь съездить туда проверить, что случилось. Приехали двое сотрудников райотдела милиции, обнаружили ворота, закрытые изнутри на засов, служебную машину, стоящую на территории, в доме никого не отвечает. Перелезли через забор, обошли весь участок, нашли баню с приоткрытой дверью, внутри остывшее тело начальника. Игорь Семёнович Крылов мёртв уже много часов.
Предварительная очевидная причина — острая остановка сердца вследствие сильного перегрева организма в бане. Немедленно вызвали следственно-оперативную группу из областного центра, приехал прокурор, приехал опытный медицинский эксперт. Тщательный осмотр места происшествия, детальный опрос всех соседей по дачному посёлку, которых практически не оказалось в это время года, проверка всей территории участка. Абсолютно никаких признаков применения насилия, следов проникновения посторонних, следов борьбы или сопротивления. Дверь бани не была заперта снаружи, засов в открытом положении. Крылов пошёл париться в полном одиночестве, сильно перегрелся, внезапно потерял сознание, упал на пол, сердце остановилось от перегрузки. У покойного было диагностированное повышенное артериальное давление, заметный лишний вес, возраст 56 лет — классическая группа повышенного риска. Медицинская экспертиза однозначно подтвердила: смерть наступила от острой сердечной недостаточности на прямом фоне критического теплового удара. Алкоголь в крови составлял 1,2 промилле, что дополнительно значительно усугубило общую ситуацию. Стандартный несчастный случай в бытовых условиях — типичная халатность. Подобных трагических случаев происходят многие десятки ежегодно по всей стране.
Город шумел несколько недель. Три смерти подряд. Вожатый. Директор. Начальник милиции. Все связаны с лагерем. Люди строили теории, шептались. Милиция проверяла версии, ничего не нашла. Три несчастных случая. Трагическое совпадение.
Участковый Макаров приезжал к Сергею, проверял алиби. Всё было чисто — чеки, свидетели, рейсы. Уехал ни с чем.
В декабре лагерь закрыли навсегда. Прокуратура нашла нарушения, но судить было некого. Все виновные мертвы. Дело закрыли.
Лера постепенно начала выходить из комнаты. Сначала на кухню, потом во двор, потом на улицу. Медленно, но возвращалась к жизни. Круги под глазами стали меньше. Перестала вздрагивать от каждого звука.
Однажды вечером она зашла на кухню, где Сергей пил чай. Молча подошла, обняла его со спины, прижалась лбом к плечу.
Ничего не сказала. Не нужны были слова. Он накрыл её руки своими. Сидели так долго в тишине. Таня стояла в дверях, смотрела на них. Семья. Целая. Живая. Прошли через ад, но выжили.
Сергей знал, что три человека мертвы по его вине. Знал, что переступил черту. Стал тем, кем никогда не думал стать. Но, глядя на дочь, которая снова начала улыбаться, он понимал, что заплатил эту цену осознанно, и пути назад для него больше не существует. Он не простил ни их, ни себя, но знал: в том лагере больше не будет ночных проверок, и ни одна девочка не проснётся там от звука чужого ключа в замке. И с этой мыслью он мог продолжать жить дальше, даже если когда-нибудь за его собственной дверью тоже щёлкнет замок уже для него.