Элеонора — для коллег просто Эля — всегда знала цену деньгам. Не ту цену, которую диктуют ценники в бутиках на Кузнецком мосту, а ту, что измеряется бессонными ночами, литрами остывшего эспрессо и жесткими дедлайнами в архитектурном бюро. В тридцать два года она была ведущим проектировщиком, женщиной, которая «сделала себя сама», и, по совместительству, основным финансовым столпом своей семьи.
Её муж, Вадим, был человеком творческим и, как он сам выражался, «находящимся в вечном поиске своего истинного призвания». Эля любила его за мягкость, за умение приготовить идеальный ризотто к её приходу и за то, что он никогда не спорил, когда она выбирала цвет плитки в их новую трехкомнатную квартиру в центре. Но у этой мягкости была оборотная сторона — семья Вадима.
Галина Петровна, свекровь Эли, и Марина, младшая сестра Вадима, вошли в жизнь Элеоноры стремительно, как стихийное бедствие. Сначала это были просьбы «перехватить до зарплаты», потом — оплата стоматолога для мамы, затем — «небольшой» взнос за обучение Марины, которая мечтала стать дизайнером, но не имела к этому ни таланта, ни усидчивости.
Эля платила. Сначала из любви к мужу, потом по привычке, а позже — чтобы просто не слушать нытье. Она воспринимала это как своеобразный налог на спокойствие.
Вечер четверга начался с того, что Эля закрыла сложнейший проект торгового центра. Уставшая, но окрыленная успехом, она зашла в ювелирный и купила себе тонкий браслет с сапфиром — маленькая награда за труд. Когда она вошла в квартиру, запах чеснока и жареного мяса подсказал: дома гости.
— Элечка! Птичка наша прилетела! — Галина Петровна выплыла из кухни, вытирая руки об фартук, который Эля привезла из Прованса. — А мы тут решили тебя порадовать, ужин приготовили. Вадимка сказал, ты сегодня с премией.
Вадим, сидевший на диване с ноутбуком, виновато улыбнулся. Эля почувствовала, как внутри шевельнулось раздражение. «С премией» в этой семье означало «открыт сезон охоты».
— Здравствуйте, Галина Петровна. Привет, Марина, — Эля кивнула золовке, которая самозабвенно листала каталог дорогой косметики, развалившись в кресле.
— Ой, Эля, что это у тебя? — Марина мгновенно вцепилась взглядом в пакет из ювелирного. — Покажи! Ого... Сапфиры? Настоящие?
— Настоящие, — сухо ответила Эля, убирая пакет в сумку.
— Красиво жить не запретишь, — подала голос свекровь, расставляя тарелки. — Пока одни в старых сапогах третью зиму ходят, другие камушки коллекционируют. Ну да ладно, садись за стол. У нас к тебе дело есть. Важное. Семейное.
Эля вздохнула. «Дело» обычно стоило от пятидесяти до ста тысяч рублей. Но в этот раз, судя по торжественному лицу Галины Петровны и тому, как Марина подобострастно поддвинула к ней салатницу, аппетиты выросли.
— В общем, Элечка, — начала свекровь, когда первый голод был утолен. — Мариночка наша замуж выходит. Жених — парень видный, из хорошей семьи. Но понимаешь, какая ситуация... Свадьбу надо сыграть так, чтобы не стыдно было. Не в столовой же сидеть, как деревенские.
— Поздравляю, Марина, — искренне сказала Эля. — И сколько же вы планируете потратить?
— Мы посчитали, — вмешалась Марина, выставив вперед губу. — Ресторан в «Парк-Отеле», платье от известного салона, фотограф, лимузин... В общем, миллиона полтора нужно. Но это по скромному!
Эля поперхнулась морсом.
— Полтора миллиона? Марина, ты не работаешь, Вадим... — она осеклась, взглянув на мужа, — Вадим сейчас в творческом отпуске. Откуда такие деньги?
— Как откуда? — Галина Петровна удивленно вскинула брови. — У тебя же премия. И на счету, Вадик говорил, у вас отложено на «черный день». Так вот он настал, Элечка! Светлый день для Мариночки, черный — для твоего кошелька, ха-ха!
Шутка свекрови не вызвала у Эли даже тени улыбки.
— Галина Петровна, эти деньги откладывались на досрочное погашение ипотеки. И премия моя — это мой бонус за полгода жизни без выходных.
— Эля, ну не начинай, — подал голос Вадим, осторожно касаясь её руки. — Мама права, это же раз в жизни. Мы потом отработаем. Я вот проект фриланса почти взял...
— «Почти» — это не деньги, Вадим, — отрезала Эля.
В комнате повисла тяжелая тишина. Марина демонстративно отложила вилку и всхлипнула.
— Я так и знала. Тебе для родни жалко. Сама в золоте, а родная сестра мужа должна в лохмотьях замуж выходить?
И тут посыпались те самые «перлы», которые Эля начала мысленно коллекционировать еще с порога.
— Эля, ты пойми, — вкрадчиво произнесла Галина Петровна, — ты в нашу семью вошла голытьбой, с одним чемоданом из своего Зажопинска. Это Вадим тебя человеком сделал, прописку московскую дал, в люди вывел. То, что ты сейчас зарабатываешь — это общая семейная заслуга. Ты обязана делиться, потому что без нас ты бы до сих пор в общаге тараканов кормила.
Эля замерла. Она вспомнила, как приехала в Москву, как работала официанткой по ночам, чтобы оплатить курсы повышения квалификации, как сама нашла эту квартиру, пока Вадим «искал музу».
— Я обязана? — тихо переспросила она.
— Конечно! — подхватила Марина, воодушевившись поддержкой матери. — Ты же у нас как дойная корова, Эля. Удачливая, жирная такая корова. Твое дело — пахать и давать молоко, то есть деньги. А наше — следить, чтобы ты не зазнавалась. И вообще, муж — голова, а жена — шея. Куда Вадик скажет, туда ты деньги и отдашь. Вадик, скажи ей!
Вадим промолчал. Он лишь ниже опустил голову, изучая узор на скатерти. Именно в этот момент внутри Элеоноры что-то не просто треснуло, а рассыпалось в мелкую пыль. Десять лет брака, поддержка, бесконечные вливания в его «гениальные идеи»... и вот она — «дойная корова», которой «дали прописку».
— Значит, дойная корова? — Эля медленно встала из-за стола. — И я должна полтора миллиона за свадьбу Марины, потому что я «обязана»?
— Ну, не надо так грубо, — Галина Петровна почувствовала, что перегнула палку, но отступать не собиралась. — Просто ты должна понимать свое место. Семья — это святое. Мы же не просим тебя почку продать. Всего лишь деньги. У тебя их много, еще заработаешь. Тебе работа в радость, а Мариночке тяжело, она натура ранимая.
— Я поняла вас, — Эля взяла свою сумку и вытащила из неё браслет. — Марина, ты права. Сапфиры тебе пойдут больше.
Глаза золовки загорелись алчным огнем. Она уже протянула руку, но Эля убрала украшение обратно.
— Но есть одна проблема. Коровы иногда перестают давать молоко. Особенно, когда их начинают бить палками по хребту.
— Эля, ты чего? — Вадим испуганно вскочил. — Мама просто не так выразилась...
— Нет, Вадим. Она выразилась именно так, как думает. И ты, судя по твоему молчанию, с ней согласен. Значит так, «семья». Ужинайте. Доедайте мой ризотто. А я пойду. Мне нужно подумать, где коровам лучше живется — в стаде или на вольных хлебах.
Эля вышла из квартиры, захлопнув дверь так, что в коридоре задрожало зеркало. Она не знала, куда идет, но знала одно: это был последний вечер, когда она оплачивала чужую наглость.
Ночной город за окном пятизвездочного отеля переливался огнями, холодными и равнодушными, как и чувства Эли в этот момент. Она сидела в белоснежном халате, глядя на экран своего смартфона, который буквально разрывался от уведомлений.
Сначала это были звонки от Вадима — сорок три пропущенных. Потом посыпались сообщения в мессенджерах. Эля медленно пролистывала их, чувствуя, как внутри нарастает ледяное спокойствие. Это была не обида — обида мимолетна. Это было фундаментальное разочарование, когда фундамент дома, который ты строила десять лет, внезапно оказался из гнилых досок.
Вадим (21:15): «Эля, ты где? Это уже не смешно. Мама расстроилась, у неё поднялось давление. Вернись, нам нужно нормально поговорить».Марина (21:40): «Слушай, ну ты и истеричку устроила. Из-за пары слов убежать из дома? Мама права, у тебя явно гормоны или кризис среднего возраста. Кстати, скинь мне ссылку на тот отель, где ты остановилась, я там фотосессию «утро невесты» хочу».Галина Петровна (22:10): «Элеонора, имей совесть. Вадим голодный, в холодильнике только твои йогурты и какая-то трава. Хватит показывать свой гонор, ты не в театре. Завтра ждем тебя с извинениями и решением по деньгам».
Эля отложила телефон. «Дойная корова должна вернуться в стойло к утренней дойке», — горько усмехнулась она про себя.
Она встала, подошла к панорамному окну и приложила лоб к прохладному стеклу. В её голове, привыкшей к точным расчетам и чертежам, начал выстраиваться новый проект. Проект её собственной свободы.
Утро началось не с кофе, а с визита в банк. Эля была женщиной предусмотрительной. Несмотря на «семейную идиллию», основные счета всегда были оформлены на неё, а на общую карту, которой пользовался Вадим, она просто переводила определенную сумму на хозяйственные расходы.
— Доброе утро. Я хотела бы заблокировать дополнительную карту на имя Вадима Березина и перевести все средства с накопительного счета на новый, с закрытым доступом, — её голос звучал ровно.
— Конечно, Элеонора Игоревна. Что-то случилось? — вежливо поинтересовалась менеджер, знавшая Элю не первый год.
— Да. Смена концепции управления активами. Теперь я единственный бенефициар своего терпения.
Выйдя из банка, Эля почувствовала странную легкость. Но это было только начало. Следующим пунктом был визит к риелтору. Квартира, в которой они жили, была куплена в браке, но на деньги, вырученные от продажи добрачной недвижимости Эли и её личных накоплений. Юридически — совместно нажитое. Фактически — каждая плитка там была оплачена её переработками.
Вернуться домой ей всё же пришлось — нужно было забрать документы и вещи. Она надеялась, что в полдень в квартире никого не будет: Вадим обычно в это время «искал вдохновение» в парке или в кофейне.
Но, открыв дверь, она наткнулась на целую делегацию. В гостиной царил хаос. Галина Петровна по-хозяйски распоряжалась на кухне, а Марина мерила старое свадебное платье Эли, которое та хранила в специальном чехле в глубине гардеробной.
— О, явилась! — Галина Петровна даже не обернулась. — Вадик, иди сюда, твоя беглянка вернулась.
Вадим вышел из спальни, вид у него был помятый и недовольный.
— Эля, ты где была? Я всю ночь не спал. Ты понимаешь, что это безответственно? Мама всю ночь корвалол пила.
Эля молча прошла в гардеробную. Увидев Марину в своем платье, она замерла.
— Сними. Сейчас же.
— Ой, да ладно тебе, — фыркнула Марина, пытаясь застегнуть молнию, которая явно трещала на её более пышных формах. — Оно старое, ты в него всё равно вряд ли влезешь со своим стрессом. Я подумала, если его перешить, добавить кружева и стразы, то на второй день свадьбы сойдет. Зачем деньги тратить, если у тебя в шкафу добро гниет?
— Сними платье, Марина. Это не просьба, — голос Эли стал пугающе тихим.
— Эля, ну что ты из-за тряпки скандал заводишь? — Вадим встал в дверях. — Мама права, нам сейчас надо экономить. Мы тут посовещались… Раз ты не хочешь давать полтора миллиона наличными, мы решили, что ты можешь оформить на себя кредит. У тебя же кредитная история хорошая, тебе одобрят под низкий процент. А мы… ну, мы будем помогать выплачивать. Наверное. Когда я проект сдам.
Галина Петровна подошла сзади, вытирая руки полотенцем.
— И вообще, Эля, ты должна быть благодарна. Мы Мариночке объяснили, что ты просто переутомилась. Она тебя прощает за вчерашнее хамство. Давай, садись, пиши заявление на отпуск с последующими выплатами, нам аванс за ресторан вносить надо.
Эля посмотрела на эту сюрреалистичную картину. Свекровь, планирующая её бюджет, золовка, рвущая её свадебное платье, и муж, предлагающий ей влезть в кабалу ради чужого праздника.
— А теперь послушайте меня, — Эля достала из сумки папку. — Вадим, я заблокировала все карты. Лимит на этот месяц исчерпан.
В комнате наступила тишина. Тишина, в которой было слышно, как Марина пытается выпутаться из кружев.
— В смысле — заблокировала? — прохрипел Вадим. — Мне сегодня за интернет платить, и я хотел кроссовки заказать…
— Интернет оплатишь с тех денег, которые ты заработал на фрилансе. Ах да, его же нет, — Эля открыла шкаф и начала методично скидывать свои вещи в чемодан. — Галина Петровна, вы вчера сказали, что я «дойная корова» и обязана вам за прописку. Так вот, новость дня: корова ушла на бойню. На бойню ваших надежд.
— Ты что, разводиться собралась? — ахнула свекровь. — Из-за пустяка? Да кто тебя еще возьмет, такую сухую, заносчивую, в тридцать с лишним лет? Ты без Вадика — ноль! Кто тебе будет ризотто готовить?
— Я как-нибудь переживу отсутствие ризотто, Галина Петровна. Тем более, что продукты для него покупала я. Марина, если ты не снимешь платье через три секунды, я сниму его вместе с кожей.
Марина испуганно выскочила из платья, оставив его на полу скомканным куском шелка.
— Эля, ты ведешь себя как эгоистка! — закричал Вадим, наконец обретая голос. — Семья — это когда все делятся!
— Золотые слова, Вадим. Давай начнем делиться. С этого момента ты делишь со своей мамой и сестрой стоимость этой аренды, коммунальные услуги и чеки из супермаркета. Я подаю на раздел имущества. Эта квартира будет продана, а деньги поделены согласно закону и моим вложениям — у меня есть все чеки и выписки, подтверждающие, что взносы платила я из личных средств.
— Ты не посмеешь! — Галина Петровна подскочила к ней, брызгая слюной. — Это квартира моего сына! Он тебя сюда привел!
— Он «привел» меня в съемную однушку в Химках, Галина Петровна. А это — мой проект. И мой расчет.
Эля застегнула чемодан. Она чувствовала, как внутри пульсирует адреналин. Больше не было страха «обидеть родных». Было только кристально чистое понимание: эти люди никогда её не любили. Они любили её ресурс.
— И напоследок, еще один «перл» в вашу коллекцию, — Эля остановилась в дверях. — Вы сказали, что я должна знать свое место? Я его узнала. Мое место — там, где нет паразитов. Марина, поздравляю с помолвкой. Надеюсь, твой жених достаточно богат, чтобы оплатить не только твою свадьбу, но и твою глупость. Хотя, судя по тому, что вы трясли деньги с меня — вряд ли.
Она вышла, оставив за собой шлейф дорогих духов и звенящую, яростную тишину. Но стоило ей спуститься в лифте и выйти на улицу, как ноги предательски задрожали.
Телефон в кармане снова завибрировал. Это было сообщение от незнакомого номера.
«Элеонора Игоревна? Это Олег, юрист компании «Гранд-Строй». Нам нужно срочно обсудить ваш контракт. И… кажется, ваш муж сегодня звонил в наш офис и пытался запросить справку о ваших доходах за последние три года. У нас возникли вопросы».
Эля прислонилась к стене дома. Вадим уже начал копать под неё. Мелодрама плавно переходила в триллер, где на кону была не только её гордость, но и её карьера.
Офис «Гранд-Строй» встретил Элеонору привычным гулом плоттеров и ароматом дорогого кофе, но сегодня этот уют казался обманчивым. Она чувствовала на себе взгляды коллег — не то сочувствующие, не то любопытные. Сплетни в крупных компаниях распространяются быстрее, чем обновляется софт на серверах.
Олег, ведущий юрист компании, ждал её в небольшом переговорном боксе. Это был мужчина сорока лет с лицом человека, который видел слишком много бракоразводных процессов, чтобы верить в вечную любовь.
— Элеонора Игоревна, присаживайтесь, — он жестом указал на кресло и закрыл стеклянную дверь. — Скажу прямо: ваш супруг сегодня устроил небольшое шоу по телефону.
Эля сжала ручки сумки.
— Что именно он хотел, Олег?
— Он представился вашим официальным представителем, — Олег едва заметно поморщился. — Утверждал, что вы находитесь в нестабильном психическом состоянии из-за переутомления и якобы планируете совершить ряд необдуманных финансовых операций. Требовал предоставить ему детали вашего последнего бонусного контракта и справку 2-НДФЛ за три года. Когда я вежливо объяснил, что такая информация выдается только по запросу суда или лично сотруднику, он... скажем так, перешел на личности.
— На личности? — Эля горько усмехнулась. — И что на этот раз? Я снова «корова» или уже «сумасшедшая корова»?
— Он сказал, — Олег заглянул в свой блокнот, — цитирую: «Моя жена — это продукт моих инвестиций. Я десять лет создавал ей условия, чтобы она могла рисовать свои домики, пока я занимался бытом. Всё, что она заработала, — это мои проценты за терпение».
Эля почувствовала, как к горлу подкатывает комок. «Занимался бытом». То есть заказать клининг раз в неделю на её деньги и разогреть полуфабрикаты — это теперь называется «инвестицией в её карьеру»?
— Элеонора, — голос Олега стал мягче, — я не только юрист компании, я ваш коллега. И я знаю, кто на самом деле «рисовал домики» по ночам. Но юридически Вадим пытается подготовить почву для раздела имущества по схеме «супруг-иждивенец, нуждающийся в поддержке». Он хочет отсудить не половину, а две трети вашей квартиры и претендует на пожизненные алименты в связи с его «творческой нетрудоспособностью».
— Это просто абсурд, — прошептала Эля. — Он здоров как бык. Он просто ленив.
— В суде «ленив» превращается в «хроническую депрессию на фоне подавления лидерских качеств властной женой», — отрезал Олег. — Нам нужно действовать на опережение. У вас есть что-то, что может дискредитировать его образ «жертвы быта»?
Эля задумалась. В её голове проносились кадры их совместной жизни. Отпуск на Мальдивах, который оплатила она, а Вадим всё время ворчал, что песок слишком белый. Машина, купленная ему на тридцатилетие. И чеки... бесконечные чеки из ресторанов и магазинов гаджетов.
— У меня есть всё, Олег. Я архитектор, я привыкла хранить документацию. Но есть кое-что еще.
Эля вышла из офиса в пять вечера. Она не поехала в отель. Вместо этого она направилась в банк — другой, где у них с Вадимом был открыт небольшой сейф для хранения документов и семейных ценностей.
У входа её ждал сюрприз. Марина.
Золовка выглядела так, будто собралась на светский раут, а не на разборки у банковских ячеек. На ней были очки на пол-лица и вызывающе короткое платье.
— О, а вот и наша благодетельница! — Марина преградила ей путь. — Слушай сюда, Эля. Вадик мне всё рассказал. Ты хочешь оставить нас на улице? Ты, приблудная девка, которую мы в дом пустили?
— Марина, отойди с дороги, — холодно ответила Эля. — У меня нет времени на твои сценарии из дешевых сериалов.
— Это не сериал, это жизнь! — Марина сорвалась на крик, привлекая внимание прохожих. — Мой жених, Артур, он из очень серьезной семьи. Если они узнают, что у моей семьи проблемы с деньгами, свадьба может расстроиться! Ты понимаешь, что ты ломаешь мне судьбу? Тебе что, жалко этих несчастных полутора миллионов? Для тебя это пыль, а для меня — билет в нормальную жизнь, где не надо заглядывать в рот такой стерве, как ты!
И тут последовал очередной «перл», который заставил Элю остановиться.
— И вообще, — Марина победно задрала подбородок, — мама сказала, что ты должна нам еще и за моральный ущерб. Десять лет мы терпели твое отсутствие дома, твои вечные чертежи и твою кислую мину. Ты была плохой женой, Эля. Ты не рожала, не вила гнездо, ты только деньги считала. Вадик из-за тебя не состоялся как художник! Ты высосала из него всю энергию, так что теперь плати по счетам. Мы посчитали: квартира, машина и пять миллионов сверху — и мы разойдемся миром. Иначе Вадик расскажет в твоей конторе, что ты воруешь идеи у западных бюро. У него есть доказательства!
Эля рассмеялась. Громко, искренне, до слез.
— Доказательства? Вадим не отличит готику от хай-тека, Марина. Единственное, что он может «доказать» — это то, как быстро заканчиваются деньги на карте, если не работать.
— Ах так? — Марина покраснела от ярости. — Ну тогда пеняй на себя. Завтра Артур и его отец придут к тебе в офис. Они люди влиятельные, они сотрут тебя в порошок за неуважение к нашей семье!
Эля сделала шаг вперед, сокращая дистанцию. Марина невольно отшатнулась.
— Пусть приходят, Марина. Я буду их ждать. А теперь слушай внимательно: я иду в этот банк, чтобы забрать то, что принадлежит мне по праву. И если ты или твоя матушка еще раз откроете рот в мою сторону, я приложу все усилия, чтобы твой «влиятельный» Артур узнал, что его невеста планировала свадьбу на деньги, выбитые шантажом из бывшей невестки. Думаешь, его «серьезной семье» нужна такая родня?
Марина побледнела. Она явно не ожидала, что «дойная корова» начнет бодаться.
Вечером Эля сидела в номере отеля, окруженная бумагами. Она нашла то, что искала в сейфе. Договор дарения от её бабушки, согласно которому крупная сумма денег — та самая, что пошла на первый взнос за квартиру — была передана лично Элеоноре. И еще — папка, которую она вела «на всякий случай».
В ней были скриншоты переписок Вадима с какими-то сомнительными личностями. Оказалось, пока Эля работала, её «творческий» муж проигрывал баснословные суммы в онлайн-казино. Вот куда уходили деньги, которые она выделяла на «общие нужды» и «ремонт дачи свекрови».
Тихий стук в дверь прервал её мысли. Эля вздрогнула. Кто мог её найти? Она не сообщала номер отеля никому, кроме Олега.
На пороге стоял мужчина. Высокий, в дорогом пальто, с властным лицом. Эля сразу узнала его по фотографиям в соцсетях Марины. Это был Артур — тот самый «влиятельный жених».
— Элеонора Игоревна? — его голос был глубоким и на удивление спокойным. — Простите за поздний визит. У нас есть общая проблема. Имя этой проблеме — семейство Березиных.
Эля отступила, пропуская его в номер.
— Я думала, вы придете завтра в офис, чтобы «стереть меня в порошок».
Артур усмехнулся, присаживаясь на край кресла.
— Моя невеста и её мать — выдающиеся фантазерки. Они сказали мне, что вы — завистливая родственница, которая украла у них наследство. Но я привык проверять информацию. Особенно когда от меня требуют «небольшой займ» в три миллиона на «спасение чести семьи».
Он выложил на стол диктофон.
— Послушайте это, Элеонора. Это было записано сегодня за обедом. Вам понравится.
Эля нажала на кнопку. Из динамика раздался голос Галины Петровны:
«...да не переживай ты, Артурчик. Эля — баба мягкотелая. Пошипит и отдаст. Куда она денется? Мы её так обработали, она сама верит, что нам должна. А как только квартиру продадим, мы с Вадиком к вам переедем, в ваш загородный дом. Нечего в Москве пылью дышать, будем внуков нянчить, пока вы с Мариночкой по заграницам ездите. Эля — это наш золотой прииск, мы его десять лет копали, теперь пора урожай собирать...»
Эля выключила запись. В комнате повисла тишина.
— Ну что, Элеонора Игоревна, — Артур посмотрел ей прямо в глаза. — Предлагаю объединить усилия. Я не люблю, когда из меня делают дурака. А вы, как я погляжу, не любите, когда из вас делают корову.
— Что вы предлагаете? — Эля почувствовала, как внутри просыпается азарт.
— Грандиозный финал. Свадьба через неделю, верно? Давайте сделаем так, чтобы этот день запомнился им навсегда. Но не так, как они планировали.
Эля улыбнулась. Это была улыбка женщины, которая только что закончила чертеж идеальной ловушки.
Последняя неделя перед свадьбой Марины прошла в странном, почти сюрреалистичном затишье. Эля играла свою роль безупречно. Она вернулась в квартиру — не для того, чтобы остаться, а чтобы завершить партию. Вадим, окрыленный своей «победой» и уверенный, что его угрозы шантажом сработали, вел себя как триумфатор.
— Ну вот, Элечка, можешь же быть нормальной женщиной, когда захочешь, — покровительственно говорил он, потягивая дорогой коньяк, купленный на остатки её прошлых переводов. — Видишь, как в семье сразу стало тихо. Мама даже разрешила тебе не готовить на этой неделе, заказывай доставку. Мы же понимаем, тебе надо сосредоточиться на работе, чтобы быстрее закрыть кредит на свадьбу Мариночки.
Эля улыбалась. Она научилась улыбаться так, что за этой маской не было видно ледяного расчета.
— Конечно, Вадим. Я всё поняла. Ты был прав — я слишком зациклилась на карьере.
Она даже «согласилась» подписать бумаги, которые подсунул ей Вадим — доверенность на управление её счетами. Правда, Вадим не заметил, что в кипе документов, которую он подписал в ответ (якобы «согласие на раздел имущества в будущем»), был спрятан полный отказ от прав на квартиру в обмен на погашение его игровых долгов, о которых он думал, что Эля не знает.
День свадьбы наступил. Ресторан «Парк-Отель» утопал в живых цветах. Галина Петровна в платье цвета «пыльная роза», расшитом стеклярусом, напоминала величественный крейсер, бороздящий фуршетную зону. Марина, в платье за триста тысяч, которое Эля «милостиво оплатила» (на самом деле — Артур через подставной счет), светилась от счастья.
Гости — в основном, «статусные» знакомые со стороны Артура и многочисленная родня Березиных из провинции — собрались в главном зале. Вадим стоял у бара, поправляя галстук-бабочку. Он чувствовал себя хозяином жизни.
— Дорогие гости! — голос ведущего перекрыл гул разговоров. — Просим всех занять свои места. Начинается торжественная часть!
Артур стоял у алтаря, его лицо было непроницаемым. Когда Марина подошла к нему, он даже не взял её за руку. Вместо этого он кивнул кому-то в глубине зала.
На огромном проекционном экране, где должны были показывать романтическую историю любви («Love Story»), внезапно вспыхнули не фотографии целующейся пары, а сухие таблицы банковских выписок.
Зал ахнул. Тишина стала такой плотной, что было слышно, как гудит кондиционер.
— Что это за шутки? — взвизгнула Галина Петровна, оборачиваясь к звукооператору. — Выключите немедленно!
Но экран сменился. Теперь там была запись с диктофона, та самая, которую принес Артур. Голос свекрови разнесся под сводами зала:
«...Эля — баба мягкотелая. Пошипит и отдаст. Мы её так обработали... А как только квартиру продадим, мы с Вадиком к вам переедем, в ваш загородный дом...»
Марина побледнела так, что стала белее своего платья. Артур медленно отошел от неё на шаг.
— Артурчик, это... это монтаж! Это завистники! — закричала Галина Петровна, бросаясь к нему.
Но экран продолжал свою безжалостную трансляцию. Следующим пунктом пошли скриншоты переписки Вадима с онлайн-казино и его сообщения Эле, где он называл её «дойной коровой» и «инвестиционным проектом».
— А теперь, — раздался спокойный голос Элеоноры. Она вышла в центр зала, одетая не в скромное платье «серой мышки», как от неё ждали, а в роскошный брючный костюм стального цвета. В руках она держала бокал шампанского. — Я бы хотела произнести тост. За честность.
Вадим попытался подойти к ней, его лицо перекосило от ярости.
— Ты что творишь, дрянь? Ты же всё подписала! Ты всё оплатила!
— О, Вадим, — Эля одарила его почти нежной улыбкой. — Я действительно всё оплатила. Я оплатила этот вечер как прощальный бенефис вашей семьи. Артур, — она кивнула жениху, — я полагаю, церемония отменяется?
— Разумеется, — Артур холодно посмотрел на Марину. — Моя семья не вступает в союзы с мошенниками и паразитами. Все счета за этот банкет уже перевыставлены на имя госпожи Березиной-старшей. Надеюсь, ваших сбережений хватит, Галина Петровна.
В зале начался хаос. Гости перешептывались, кто-то начал снимать происходящее на телефоны. Марина рухнула на стул, закрыв лицо руками, а её мать, осознав масштаб катастрофы, выдала свой финальный «перл».
— Эля! — закричала Галина Петровна, забыв о приличиях. — Ты не имеешь права! Мы тебя в семью приняли! Мы тебя облагородили! Да если бы не мы, ты бы от своей работы загнулась, а мы тебе давали повод для жизни — заботу о нас! Ты нам за каждый прожитый год должна по миллиону, за то, что мы твое присутствие в нашей жизни терпели! Ты... ты просто неблагодарный инструмент! Сломанный инструмент!
Эля поставила бокал на стол. Звук удара стекла о дерево прозвучал как выстрел.
— Инструмент больше не работает, Галина Петровна. И кстати, о квартире. Вадим, ты так торопился подписать «доверенность», что не прочитал договор об отступном. В счет твоих долгов, которые я выкупила у коллекторского агентства (да-да, те милые люди, что звонили тебе вчера — это были мои юристы), твоя доля в квартире теперь принадлежит мне. Полностью.
Вадим замер. Его рот смешно открывался и закрывался, как у рыбы, выброшенной на берег.
— Ты... ты не могла...
— Могла. И сделала. У вас есть три часа, чтобы забрать свои вещи из моего дома. Замки сменят в девять вечера. Марина, платье можешь оставить себе. На память о том дне, когда ты почти стала богатой, но забыла, что за чужой счет счастья не построишь.
Эля повернулась и направилась к выходу. Её спина была идеально прямой.
Спустя месяц.
Эля сидела в небольшом кафе в Париже, куда улетела сразу после завершения бракоразводного процесса. Перед ней лежал ноутбук с открытым проектом нового жилого комплекса — её первого самостоятельного проекта после увольнения из «Гранд-Строя» (она решила открыть свое бюро).
На телефон пришло уведомление. Сообщение от Олега, юриста:
«Вадим подал апелляцию. Утверждает, что ты довела его до нервного срыва и он требует компенсацию на лечение в санатории. Цитирую: «Она обязана меня содержать, потому что я привык к определенному уровню жизни, который она мне создала, и теперь я нетрудоспособен из-за депрессии».
Эля улыбнулась и набрала ответ:
«Олег, отправь ему адрес ближайшего центра занятости. И припиши, что корова больше не дает молока. Она теперь сама его пьет. В Париже. С круассанами».
Она закрыла ноутбук и посмотрела на Эйфелеву башню. Солнце заливало город золотым светом. Впереди была целая жизнь — без «перлов», без паразитов и без необходимости оправдываться за свой успех. Она построила много домов для других, но только сейчас, наконец, построила свой собственный — из достоинства, свободы и тишины.
