Коты и удалёнка — это вообще отдельный жанр отношений.
Ко мне в клинику регулярно приходят люди с квадратными глазами и фразой:
— Доктор, у нас кот… это… странно себя ведёт. Всё время лезет на ноутбук, ложится на клавиатуру, когда я работаю.
И дальше идёт длинная история про «я же работаю», «он же мешает», «я его убираю, он приходит обратно».
Я каждый раз слушаю, киваю и думаю: «Если бы вы знали, чем такой кот может закончить вашу карьеру, вы бы сейчас ему ещё и премию выписали».
Потому что лично меня кот с удалёнки уволил. Официально, можно сказать, по статье «лёг на клавиатуру и отправил начальнику не то».
История началась в тот славный период, когда мир сходил с ума и резко полюбил слова «самоизоляция» и «Zoom». Даже наш ветцентр, который обычно ассоциировался с запахом хлорки и щенячьего страха, вдруг научился жить по видеосвязи.
Меня тогда посадили «на дистанционку» частично:
— Пётр Сергеевич, вы будете вести онлайн-консультации, — сказал главврач. — Людям страшно выходить, а коты всё равно болеют.
Он говорил серьёзно, но звучало это как лозунг: «Карантин карантином, а кошачья рвота по расписанию».
Параллельно у меня появилась ещё одна работа. Чисто по-человечески: нужны были деньги, ипотека, старая машина с вечной жаждой ремонта и желание, как у всех, «немного подкопить».
Знакомая устроила меня в одну онлайн-компанию — такие сейчас расплодились, как блохи на не обработанном псe. Что-то среднее между сервисом консультаций и магазином для животных: мы должны были по чату отвечать клиентам на вопросы по кормам, витаминам, «какой лоток лучше», а иногда — и по здоровью, но тут я уже включал двигатель совести и советовал обращаться к живому ветеринару.
Работа была удалённая, из формальных плюсов — «сидишь дома в тапочках, общаешься с людьми, пьёшь чай». В реальности всё выглядело так: ты сидишь дома, в тапочках, но вместо чая у тебя остуженный кофе, потому что каждые три минуты в чат влетает «срочный вопрос, клиент на линии», а твой начальник — невидимый, но очень громкий голос в корпоративном мессенджере.
Звали начальника Аркадий. У любого Аркадия есть две ипостаси: милый человек, который любит котиков и йогу, и Аркадий-менеджер, который считает в Excel не деньги, а количество твоих ответов в час. Наш был вторым вариантом.
На стене чата висели таблички: «Среднее время ответа», «Конверсия из консультации в покупку», «Рейтинг удовлетворённости клиента». Не хватало только строки «уровень вашей психической устойчивости», но, возможно, её уже вели где-то отдельно.
В общем, я днём консультировал по видео своих пациентов, вечером — клиентов компании, которые спрашивали, почему их кот не ест корм «с запахом лосося», а ночью пытался вспомнить, как меня зовут.
И вот в этом прекрасном супе из усталости, ноутбука и бесконечных чатов появился он.
Кота звали Федя.
Федя попал ко мне по классической для ветврача схеме «ну вы же Пётр, вам некуда девать ещё одну жизнь». Его нашли под подъездом в промокшей коробке: скелет под шкурой, глаза — два огромных вопроса, хвост — из другой жизни. Принесли ко мне:
— Доктор, вы его, конечно, пристройте, да? У вас же связи, вы же знаете, кому надо.
Я вздохнул, сделал всё по науке — обработал, пролечил, поставил прививки. А потом Федя посмотрел на меня из переноски так, что стало понятно: искать ему других хозяев бессмысленно. Он уже нанял меня насовсем.
Федя вырос быстро. Из жалкого комочка он превратился в полноценное кошачье «я так решил». Шерсть — плюшевая, серо-полосатая, усы — как у математического гения, глаза — зелёные с лёгкой иронией.
Особенностью Феди была любовь к теплу. Не просто к батарее или пледу — это скучно. Нет, его привлекали именно источники тепла, которые ещё и шевелятся. Сначала это были мои колени. Потом — грудь, если я прикладывался на диван. А когда в доме появился ноутбук, Федя нашёл своё предназначение.
Ноутбук был тёплым, мурчащим и занимал всё внимание хозяина. То есть конкурент. Федя решил, что лучшая тактика — взять его под контроль.
Стоило мне открыть крышку, как кот появлялся из ниоткуда, забирался на стол и начинал медленно расползаться по клавиатуре, как густой кисель. Если я его сдвигал, он уходил на минуту, а потом возвращался, как бумеранг.
Мы боролись. Я ставил рядом коробку — классический лайфхак: «Поставьте рядом коробку, и кот ляжет туда». Конечно. Федя ложился в коробку, но только на минуту, а потом, вспомнив о том, что вообще-то у него более важная миссия, перемещался обратно на «горячую плиту» из клавиш.
Я пробовал закрывать ноутбук. В ответ Федя устраивал акцию протеста: садился рядом, громко молчал и смотрел так, будто именно я и мешаю нам зарабатывать на корм.
В общем, жили мы втроём: я, ноутбук и кот, который считал себя начальником над нами обоими.
В тот день, когда произошла роковая клавиатурная катастрофа, всё началось с обычной удалённой суеты.
С утра у меня были онлайн-консультации по видео: один кот чихал в камеру, другая кошка демонстративно поворачивалась хвостом, пока хозяин пытался показать «вот тут, доктор, на животике, будто пятнышко». Я улыбался, кивал, делал пометки, собирал по кусочкам истории, которые через экран всегда звучат драматичнее.
Параллельно в другом окне висел корпоративный чат Аркадия. Там вечно что-то мигало: «Коллеги, срочно!», «Коллеги, внимание!», «Коллеги, кто возьмёт клиента?» — я давно понял, что если слово «коллеги» пишут чаще трёх раз в день, значит, где-то в мире страдает кот.
К обеду у меня в голове звенело, как в пустом аквариуме. Я сделал себе чай, открыл смену в чате компании и приготовился к очередному марафону вопросов:
— Какой наполнитель лучше, чтобы не пахло?
— А если мой кот ест только из пакета, это нормально?
— А вы можете подобрать корм, чтобы он был недорогой, полезный, чтобы шерсть блестела, глаза сияли и в туалет ходил раз в три дня, но без запаха?
Аркадий периодически врывался в чат, как строгий учитель:
«Пётр, время ответа по последним трём обращениям — выше нормы. Не расслабляемся!»
Я смотрел на эти сообщения и думал, что слово «расслабление» там неуместно по определению.
В какой-то момент один особо настойчивый клиент устроил мне мини-ад. Он требовал от меня письменной гарантии, что его кот «от нашего корма точно не умрёт». Причём не просто так, а с подписью и печатью.
Я пытался объяснять, что печати у меня нет, а есть здравый смысл и опыт, но клиенту нужен был не опыт, а амулет.
После десятой реплики «а если всё-таки умрёт, вы мне будете компенсировать моральный ущерб?» я поймал себя на очень человеческом желании. Хотелось не отвечать по скрипту, а написать… ну… правду.
Я открыл отдельное окно, начал печатать туда всё, что думаю о таких разговорах, об Аркадии, о статистике ответов, о том, как эта работа высасывает из меня чувство юмора, зато накачивает сарказмом.
Текст получался длинный, злой и честный. Знаете такие письма, которые пишут в стол, чтобы выпустить пар? Вот оно.
Я описал, как выглядит мой день: как я переключаюсь между реальными животными, которые дышат, и виртуальными клиентами, которые иногда дышат сильнее, чем их коты. Как я устал уже смотреть на проценты конверсии, когда перед глазами стоит дрожащий старый пёс, которому бы просто руку подержать.
В конце письма, в приступе честности, я ещё и прошёлся по Аркадию:
«…и если бы наш дорогой менеджер Аркадий хотя бы раз посмотрел на людей, а не на таблицы, он бы понял, что мы не роботы с кнопкой “ответить клиенту за 30 секунд”, а живые люди, которые иногда хотят пить, есть и молчать».
Написав всё это, я вздохнул. Становится легче, когда выливаешь из себя яд, пусть даже в черновик. Письмо я, конечно же, никому отправлять не собирался. Просто закрыл окно, чтобы потом, по традиции, забыть про него и через месяц случайно удалить.
В этот момент в дверь позвонили — курьер привёз кучу корма для приюта, который я давно должен был забрать. Я вскочил, отодвинул стул, по пути задел кружку (чай героически удержался на столе), и убежал к двери, оставив ноутбук открытым.
И это было первой ошибкой.
Вернувшись через пару минут с коробками, я увидел такую картину.
На моём ноутбуке, как на троне, восседал Федя. Точнее, не просто восседал, а растёкся — лапы свисали с двух сторон, хвост лежал на тачпаде, пузо грелось об клавиатуру.
Экран светился, на нём прыгало окно корпоративного чата. В окне красовалась строка: «Сообщение отправлено».
А чуть выше — мой монолог. Целиком.
И адресат — «Аркадий (руководитель группы)».
Я застыл. В мозгу щёлкнуло что-то вроде: «404. Сознание не найдено».
— Федя… — прошептал я.
Кот лениво приоткрыл один глаз. Взгляд у него был сонный и довольный:
«Я решил проблему, человек. Ты потом спасибо скажешь».
Я ломанулся к ноутбуку, отодвинул кота, как мешок картошки (он недовольно мяукнул) и уставился на чат. Да, никаких галлюцинаций: весь мой эмоциональный, местами литературный, местами непечатный текст висел там гордо, как заявление на увольнение, только без подписи.
Под ним уже появилось уведомление: «Аркадий печатает сообщение…»
В такие моменты время делится на «до» и «после». На «я ещё могу успеть» и «ну всё, здравствуй новая жизнь».
Я машинально написал:
«Простите, это не вам».
Выделил весь предыдущий текст, нажал «удалить». Система вежливо спросила: «Удалить сообщение у всех участников?» — да, пожалуйста, да хоть у Вселенной.
Сообщение исчезло. Вместе с ним исчезли и остатки моих надежд. Потому что в правом верхнем углу уже висело уведомление: «Сообщение прочитано».
То есть Аркадий увидел всё до того, как я его убрал.
Федя тем временем неторопливо облизнулся, сел рядом и начал тщательно умывать лапу.
— Ты понимаешь, что ты сейчас сделал? — спросил я кота.
Он посмотрел на меня с выражением: «Конечно. Я включил тебе честность».
Ответ Аркадия не заставил себя ждать.
Сначала в чат пришло сухое:
«Пётр, пожалуйста, зайдите ко мне в Zoom в 14:00. Ссылка ниже».
Потом — письмо на почту:
«В связи с поступившей информацией о вашей неудовлетворённости условиями работы, предлагаю обсудить дальнейшее сотрудничество».
Формулировка была настолько бюрократической, что даже Федя зевнул.
До злополучных четырнадцати часов я метался по квартире, как тот самый кот, которому забыли насыпать корм. То мне хотелось написать объяснительную, то исчезнуть из всех мессенджеров, то уехать в деревню пасти коз.
В голове крутились варианты: сказать, что это всё шутка (плохая), что это был терапевтический текст, что кот лёг на клавиатуру…
Ну да, взрослый мужчина, ветеринар, кандидат наук, приходит к начальнику и говорит: «Меня уволил кот». Звучит как начало анекдота, а не серьёзный разговор.
В 14:00 я всё-таки зашёл в Zoom.
На экране появился Аркадий. Лицо у него было спокойное, даже чересчур. Этот тип спокойствия я неизменно видел у владельцев, которые говорят: «Доктор, собака слегка покусывает соседей, но так-то она у нас добрая».
— Здравствуйте, Пётр, — сказал он. — Видел ваше… сообщение.
— Здравствуйте, Аркадий, — ответил я, чувствуя, как ладони липнут к столу. — Должен пояснить…
— Не беспокойтесь, — перебил он. — Объяснять ничего не надо. Я всё прочитал.
Секунда тишины.
— Хороший текст, — неожиданно добавил он. — Честный. Вы пишете неплохо.
Я моргнул. Это было не в сценарии.
— Но? — спросил я.
— Но, — кивнул Аркадий, — очевидно, работа у нас вас… не радует. А мне нужен человек, который готов проживать следующие три года своей жизни в диалоге «клиент — корзина — платёж». Вы, судя по письму, видите себя в другой роли.
Он немного помолчал, изучая моё лицо.
— Поэтому я предлагаю расстаться. Без скандала, спокойно. Мы закроем с вами смены до конца недели, выплатим всё, что положено.
— Вы меня… увольняете, — уточнил я.
— Я называю это «перестать мучить друг друга», — ответил он. — Хотя, глядя на ваш текст, кажется, мучились больше вы.
Почему-то в этот момент внутри меня не рухнул мир. Я ждал трагедии, а пришло… облегчение. Как будто меня давно держали за шкирку над кипящим котлом, а теперь аккуратно поставили на землю.
— Понятно, — сказал я.
— И ещё, — добавил Аркадий, вдруг усмехнувшись. — На будущее. Если будете писать такие письма в стол, всё-таки закрывайте окно. Или ограничивайте доступ к клавиатуре… коту.
Я вздрогнул.
— Вы…
— Вы же забыли выключить камеру, когда кот по ней прошёлся, — пояснил Аркадий. — Я видел эту плюшевую тушу, которая отправила мне ваше признание. Надеюсь, он доволен результатом.
Я невольно посмотрел вниз: Федя в этот момент как раз устроился у меня на коленях и уверенно мурлыкал.
— Кажется, да, — сказал я.
Отключив Zoom, я сидел несколько минут, глядя на чёрный экран.
«Всё, — сказал внутренний голос. — У тебя больше нет второй работы. У тебя снова только животные, только хардкор».
С одной стороны — страх. Дополнительный заработок исчез. С другой — странная лёгкость. Как будто кто-то выключил в мозгу бесконечный чат, где всегда мигало «новое сообщение».
Федя поднял голову, ткнулся лбом мне в подбородок и ещё громче завёл мотор.
— Ну что, — сказал я ему. — Поздравляю, ты только что лишил меня стабильной удалённой зарплаты.
Он прикрыл глаза и вытянул лапу, словно подписывая приказ: «Освободить Петра от каторги “консультант онлайн”».
Вечером я написал главврачу:
«Готов взять больше смен в клинике. Удалёнка освободилась».
Он ответил почти сразу:
«Отлично! А то я всё думал, как бы вас вернуть из мира чатов. У нас тут живые пациенты».
Я усмехнулся. Мир живых меня звал обратно, как кошка на кухню ночью.
Прошло несколько месяцев.
Я вернулся в привычный график: клиника, приём, реальные хозяева, реальные лапы и хвосты. Онлайн-консультации остались, но уже в разумном количестве, и в контексте ветцентра, а не бесконечного «ответьте быстрее, клиент ждёт».
А ещё у меня неожиданно появился канал, где я начал записывать истории о животных и людях. Отчасти, чтобы выговориться, отчасти — потому что Аркадий был прав: я действительно неплохо пишу, особенно когда злюсь или смеюсь.
Канал постепенно начал приносить деньги, читателей и ощущение, что я не зря рассказываю всему миру, как нас лечат наши же питомцы.
Иногда, когда я сижу за ноутбуком и печатаю очередную историю, Федя по старой памяти пытается лечь на клавиатуру. Я отодвигаю его и говорю:
— Всё, хватит увольнений на сегодня. Одного раза достаточно.
Он ворчит, но соглашается перебираться на подлокотник. Видимо, считает, что стратегическая миссия уже выполнена.
Иногда мне пишут бывшие коллеги из той удалённой компании:
«Привет, Пётр! Тебе повезло, что ты ушёл, у нас тут планы по ответам увеличили, чат разросся…»
Я читаю их сообщения и невольно оглядываюсь на Федю. Тот в такие моменты обычно спит, сложив лапы на груди, как человек, который знает: он сделал в жизни нечто важное.
— Спасибо, товарищ кадровик, — шепчу я ему.
Когда мы говорим «кот уволил меня с удалёнки», звучит смешно. Как будто это всего лишь случайность: лапа попала не туда, кнопка нажалась, начальник прочитал.
Но чем дольше я живу с животными, тем меньше верю в случайности.
Коты очень тонко чувствуют наш фон. Им не надо знать слова «выгорание», «стресс» и «эмоциональное истощение», чтобы понять: их человек перестал быть собой. Он сидит сутками перед светящимся прямоугольником, не смеётся, не шевелится, разговаривает с невидимыми людьми и только иногда вспоминает потрепать кота за ушами.
Федя до истории с письмом уже несколько недель устраивал акции протеста. Он ложился на клавиатуру, когда я только начинал работу. Он перекрывал мне обзор, садясь прямо перед экраном. Он приносил мне игрушку, пока я отвечал очередному «а если кот не ест три часа, он умер?»
Я, как типичный человек, думал: «Он просто ревнует к ноутбуку». А кот, возможно, думал: «Человек, тебя нужно отсюда спасать. Ты же весь сдулся».
И вот в один прекрасный день он спас. Топорно, по-кошачьи: всей тушой на клавиши. Но эффективно.
Если честно, я сам бы ещё долго не решился уйти. Казалось: ну чего я, взрослый мужчина, не справлюсь с чатом? Ну, устаю, но зато деньги. Ну, раздражаюсь, но зато «удалёнка, модно, современно».
А коту было всё равно, модно это или нет. Он видел только то, что его человек перестаёт быть живым. А живой человек нужен коту больше, чем ещё один мешок корма.
Так что, когда меня спрашивают:
— Доктор, а правда, что коты ничего не понимают, им всё равно, чем вы занимаетесь?
Я обычно вспоминаю Федю, Аркадия, то роковое письмо и говорю:
— Смотрите. Мой кот однажды лёг на клавиатуру, после чего я перестал работать в компании, которая меня выматывала. Теперь я больше сплю, меньше ругаюсь, больше времени трачу на настоящих животных и на свои тексты. Если это «ничего не понимают», то я не знаю, что тогда такое «понимать».
Люди смеются, но задумываются.
А я возвращаюсь домой, где меня встречает кот — тот самый кадровик, который однажды устроил мне непредвиденную смену профессии.
Он, конечно, не читает отчёты, не следит за конверсией и не знает слова «удалёнка». Зато он знает, что если человек долго сидит, стеклянно глядя в экран, его надо вытащить оттуда любым способом. Даже если для этого придётся уволить его одним точным прыжком на клавиатуру.
И, знаете, если в вашей жизни вдруг появится такой кот, не спешите на него ругаться. Возможно, это не саботаж, а экстренная помощь. Просто упакованная в кошачью шерсть и пару случайных нажатий на клавиши.