Эта история была найдена в архивах старых форумов. Автор утверждает, что все события реальны. Верить или нет — решать вам...
Полная аудиоверсия истории (слушать)
Я снимаю дикую природу. Эта работа требует терпения, неподвижности и умения растворяться в пейзаже, становясь тихой, незаметной частью леса. Неделями я жил в полном одиночестве в глухих уголках национальных парков, где единственными спутниками были шепот ветра и ритмичное щёлканье затвора. Я проводил четырнадцать часов в тесном укрытии, не шелохнувшись, только ради трёх секунд — чтобы увидеть редкую птицу или зверя. В такие моменты я ощущал себя настоящим собой.
По крайней мере, раньше. Теперь тишина — самое страшное, что я знаю. Она никогда не бывает полной. А одиночество — обман, потому что я уже никогда не бываю один.
Всё началось три месяца назад. Я работал над долгим проектом в огромном, почти безлюдном национальном лесу. Там стоят древние дугласовые сосны, высокие, как шпили соборов, теряющиеся в вечном тумане. Я хотел заполучить в своё портфолио снимки каскадской рыжей лисы — красивого, но невероятно пугливого зверя. Первые недели всё шло привычно. Я вставал до рассвета, уходил на многие километры вглубь леса, ставил оборудование и ждал. И однажды вечером я получил снимок, о котором мечтал: великолепный самец лисы, с шерстью, будто сотканной из угасающего огня, замер на залитой солнцем поляне. Свет был идеален, композиция — безупречна.
Вернувшись в лагерь, я с нетерпением загрузил фото на ноутбук. Пролистывал их — и вот оно, лучшее. Лиса резкая, глаза живые и умные, фон мягко размытый золотом и зеленью. Всё идеально. Кроме одного пятна. В правом верхнем углу тянулось странное вертикальное размытие белого света. Оно не было в фокусе — просто как артефакт. Похоже на блик объектива, но солнце-то было за моей спиной. Я проверил остальные кадры — то же самое. Упрямый призрачный штрих на идеальной фотографии. Я решил, что это внутреннее отражение в линзе.
Через неделю я снимал стадо лосей на рассвете. Позже, просматривая их, я снова увидел то пятно. Другое место, другой объектив, другое время суток — но та же самая вертикальная полоса белого света вверху кадра. Теперь я был не просто раздражён — я стал одержим этим. Царапина на сенсоре? Сбой затвора? Я два дня подряд гонял тесты, проверял всё. Аппаратура была в идеальном состоянии. Оставался один способ — воспроизвести условия.
Я вернулся на ту самую поляну, где видел лису. Поставил штатив точно в том же месте. Я сидел часами, неподвижный, как камень, глаз прижат к камере. Солнце ложилось пятнами на траву, лёгкий ветер шелестел листьями. В лесу стояла тишина. Но чем ближе к вечеру, тем сильнее во мне росло другое чувство. Слабое, первобытное, знакомое каждой живой твари — тревога. Ощущение, что за тобой наблюдают. Покалывание в затылке, холодная ясность: ты больше не только наблюдатель, ты — добыча. Оно исходило откуда-то сбоку, с края моего зрения. Я держал голову неподвижно... но глаза всё же метнулись вправо.
И я увидел его. Лишь на долю секунды. Высокая, колеблющаяся фигура, словно столб дрожащего теплового воздуха. Очертания человека — длинного, тонкого, висящего вниз головой на толстой ветке ели. Размытая, мерцающая тень. В тот миг, когда мозг уловил это невозможное изображение, я резко повернул голову. Но там ничего не было. Только пустая ветка на фоне неба.
Я отправился на ближайшую станцию лесников. Там на дежурстве были двое. Стараясь говорить небрежно, я спросил: «Эй, это прозвучит странно… но вы когда-нибудь видели что-то необычное? Например… высокую мерцающую фигуру человека, висящую вниз головой?». Дружелюбное лицо молодой женщины напряглось. Старший рейнджер тяжело вздохнул: «Перевёрнутый человек», — сказал он. И это не был вопрос. — «Да, мы его видели. Большинство, кто проводит здесь достаточно времени, видят его».
Волна холодного облегчения накрыла меня — и тут же сменилась леденящим ужасом. Это означало, что оно реально. «Что это?» — спросил я почти шёпотом. Рейнджер покачал головой: «Не знаю. Думаю, это какая-то особенность местности. Но вот единственное правило, сынок. Видишь его боковым зрением? Смотри прямо. Чувствуешь, что оно наблюдает? Притворись, будто не замечаешь. Не пытайся искать. Начнёшь нарочно — тогда будут проблемы».
Я ушёл со станции с головой, полной мыслей. Пятно на моих фотографиях... это был он. Камера видела его даже тогда, когда я сам — нет. И вот тут я совершил свою роковую ошибку. Я фотограф. Вся моя жизнь построена на том, чтобы видеть. Услышать, что есть нечто реальное — и нарочно закрывать глаза? Это было невыносимо. Предупреждение рейнджеров стало лишь вызовом.
Я вернулся в лес. Теперь я охотился уже не за зверем. Я охотился за ним. Вся моя методика изменилась. Как только появлялось покалывание на коже — я не двигал головой. Я смотрел прямо, но поднимал камеру и направлял её вбок, туда, где он был. И снимал. Первые кадры напугали меня. Вертикальное пятно разрасталось. Яркий, жгучий разрез пересвеченного белого. Будто рана на ткани фотографии, через которую хлынуло стерильное, безликое свечение. Чем больше я снимал, тем шире становился этот разрыв. Я перестал есть, почти не спал. Жил на маниакальной энергии. А потом сломалась камера.
Я был в глубоком, заросшем мхом каньоне. Чужое присутствие давило справа. Я щёлкнул затвором. На экране — чистый белый. Ещё кадр — белый. Навёл на собственные ботинки — белый. Он заполнил её. Теперь моя камера видела только его. Она стала бесполезной. Любой разумный человек бросил бы это. Но я уже не был разумным. Теперь у меня оставались только глаза.
Я продолжил охоту. Шёл по лесу, пока не ощущал его рядом. Держал голову прямо, но напрягал глаза в сторону. И тогда пятно переселилось с фотографий в моё собственное зрение. Сначала — маленькая прозрачная точка в углу правого глаза. Но оно не исчезало. И с каждой «охотой» становилось больше, плотнее. Прозрачное превращалось в молочно-белый туман. И тут до меня дошло: он не может быть виден прямо. Его сущность — существовать на границе восприятия. А я нарушил правило. Пытался вытянуть его в центр внимания. И он сопротивлялся. Он стирал ту часть зрения, которой я пытался его увидеть. Он был живым, хищным слепым пятном. И оно росло, питаясь моим зрением.
Паника, которая охватила меня, была не похожа ни на что. Я был один, в глуши, и слеп. Я сорвался с места. Спотыкался о корни, которых уже не видел. Белый туман в глазу пульсировал в такт бешеному сердцу. Наконец я добрался до грузовика и уехал. Больше в тот лес я не возвращался.
Прошёл месяц. Белое пятно так и осталось. Офтальмологи уверены: мои глаза абсолютно здоровы. Они говорят о «психическом эпизоде» от стресса. На прошлой неделе я сжёг все носители с теми снимками, надеясь, что они были якорем. Но это не сработало. Он больше не остался в лесу. Он пришёл за мной. Он здесь. Всегда. Не в комнате, не в доме. В углу моего глаза.
Я сижу на диване и чувствую покалывание. Высокая, перевёрнутая фигура мерцает на грани зрения. Иногда он висит в углу комнаты. Иногда — на телефонном столбе. Он повсюду. Рейнджеры были правы. Единственное правило — игнорировать его. И теперь это моя жизнь. Жизнь в постоянном, напряжённом отрицании. Я не могу поворачивать голову слишком резко. Я должен сознательно, упрямо не видеть то, что всегда рядом. Потому что знаю: стоит мне попытаться взглянуть прямо — и белый туман станет гуще. А у меня и так осталось мало зрения.
Так что это моё предупреждение. Если когда-нибудь окажетесь в глубоких, тихих местах мира и почувствуете покалывание в затылке... если заметите что-то невозможное краем глаза — ради Бога, делайте вид, что ничего нет.
Смотрите прямо. Не ищите.
Понравилась история? Подписывайтесь, чтобы не пропустить новые:
📢 Telegram (доп. контент):
https://t.me/poslepolunochi_official
💎 Boosty (Ранний доступ и эксклюзивы):
https://boosty.to/ppolunochi
📺 Наш YouTube канал:
https://www.youtube.com/@PoslePolunochi_ru
Также мы есть здесь:
• 🎬 VK Видео: https://vkvideo.ru/@poslepolunochi_ru
• 🎞 Rutube: https://rutube.ru/channel/17789371/
Автор оригинала: u/gamalfrank
(https://www.reddit.com/r/nosleep/comments/1mwkg8d/the_rangers_warned_me_not_to_look_at_the_man_in/)