В кабине грузовика имя из техпаспорта забывалось сразу за воротами автобазы.
Настоящее имя машине давал водитель, и в этом коротком слове была зашифрована вся правда о характере железа.
Никакая заводская табличка не расскажет о выбитых пальцах или о том, как мотор «поет» в морозную ночь.
Старая гвардия: от «Захара» до «Трумэна»
Первые ЗИС-5 мы ласково звали «Захар Иванычами», и в этом было столько же уважения, сколько в обращении к старому учителю.
Потом это имя по наследству перешло к сто сорок четвертым и сто шестидесятым, пока на смену не пришли другие легенды.
ЗиЛ-157 за его суровую морду и походку вездехода прозвали «Колуном» или «Ступой».
А заграничное прозвище «Трумэн» приклеилось к нему за невероятную проходимость, хотя руль без усилителя выбивал пальцы новичкам на первой же кочке.
Горьковские «Газоны» и капризная «Шишига»
Любой грузовик из Горького автоматически становился «Газиком», и это звание носилось с гордостью десятилетиями.
Но ГАЗ-66 стоял особняком — его все знали как «Шишигу» или просто «Шишку».
Машина лезла в любую грязь, но водитель в кабине материл конструкторов, пытаясь нащупать рычаг КПП где-то за правым плечом.
А когда в перестройку на это шасси поставили маленькие колеса, народ тут же окрестил беднягу «Жертвой перестройки».
«Обжоры» и народные любимцы
Уральский вездеход за его аппетит прозвали «Обжорой» — литр бензина на один километр пути был нормой для этого воина тайги.
Его же называли «Утюгом» за форму кабины, хотя в глубоком снегу равных ему не было.
Сто тридцатый ЗИЛ остался в памяти просто «Зилком», хотя за фамилию директора завода его иногда величали «Лихачом».
А вот его трехосного брата ЗиЛ-133ГЯ за длинный нос и неуклюжесть прозвали «Крокодилом» или «Московским КрАЗом».
Суровые зубры и кавказские «жабы»
Кременчугские гиганты КрАЗ за их аппетит и жесткость именовались не иначе как «Людоеды».
КрАЗ-255 на широких колесах все знали как «Лаптежника», а его проходимость считалась эталоном в карьере.
Минские МАЗы, рядом с которыми я проработал на МТЗ не один год, носили гордое имя «Зубр» или «Мазай».
Старые модели за круглую кабину звали «Глобусами», а более поздние за просторный салон — «Верандами».
А вот кутаисскую «Колхиду» водители не жаловали, называя «Жабой» или «Подгорным тягачом», который панически боялся гор и холода.
Набережные Челны подарили нам «Татарина», где самосвалы стали «Совками», а длинномеры — «Шаландами».
Иномарки с пробегом по БАМу
Чешская «Татра» за свои косолапые колеса получила прозвище «Кривоногая», но её надежность ценили выше золота.
Немецкие «Магирусы» на БАМе стали просто «Магарами», и это было признание в любви к их комфорту и мощи.
Гэдээровская ИФА-50 за дерганую работу мотора на холостых звалась «Хромой», хотя работала честно до последнего.
Ветер перемен и новые «Скамейки»
В девяностые на трассы выкатились «Мерины» и «Мурзики», сменив привычный гул на тихий шепот заграничных дизелей.
Scania превратилась в «Скамейку», а Volvo Ф-12 за характерную крышу кабины стала «Кепкой».
Renault Magnum из-за огромного остекления прозвали «Аквариумом» или «Сервантом».
Американские «Фреды» и «Интеры» принесли на наши дороги дух ковбойских вестернов и простор, о котором мы раньше и не мечтали.
В этих прозвищах — не просто юмор, а вся жизнь человека, который делит с машиной хлеб и дорогу.
Никакой искусственный интеллект не поймет, почему «Жаба» — это обидно, а «Захар» — это до слез надежно.
Сейчас названия стали сухими, цифровыми, лишенными того старого шоферского тепла и соленого пота.
Но в моей памяти каждый «Колун» и каждый «Мазай» до сих пор живой, со своим неповторимым голосом и характером.
Благодарю, что дочитали эту азбуку дорожных имен до конца.