Из колонии сбежали трое особо опасных зэка. Они захватили избушку старого лесничего, не подозревая, что его внучку в деревне считают ведьмой не зря. То, что она сделала с бандитами, заставило даже видавшего виды оперативника содрогнуться.
- Тьфу, тьфу, тьфу через левое плечо. Чур меня, чур. Старуха Мавра размашисто перекрестилась и сплюнула в сторону, когда Арина проходила мимо автобусной остановки.
Арина стиснула зубы и ускорила шаг, пытаясь не замечать шепотков за спиной. Томик Цветаевой, который она всю дорогу, из города, прижимала к груди словно амулет, теперь казался тяжелым, будто камень.
- Вернулась, значит красавица наша писаная, — донеслось вслед. Город-то, видать, не по зубам оказался.
Автобус, доставивший ее из областного центра, уже скрылся за поворотом, оставив после себя сизый выхлоп и одиночество. Декабрьский морозный воздух обжигал легкие. Арина поправила шапку, высвободив непокорную медно-рыжую прядь, и пошла по знакомой селу детства улицы деревни Лебяжья. Ноги в валенках утопали в рыхлом снегу, оставляя глубокие следы, словно жизнь писала новую страницу ее возвращения. Она свернула к единственному в деревне магазину, нужно было купить хлеба для деда. У входа толпились женщины, с любопытством рассматривая приезжих из соседней деревни. Завидев Арину, разговоры стихли, взгляды обратились на нее.
- Устиновна! — окликнула ее продавщица Зина, когда Арина протиснулась внутрь. Надолго ли к нам?
- Насовсем! — коротко ответила Арина, доставая из карманов мятые рубли.
- Вот и правильно. Неожиданно поддержала ее Зина. Нечего городскими хлебами давиться, когда дома дедушка один кукует. Он-то как, Юрий Макарович? Держится, Арина протянула деньги за буханку черного.
- Кашляет только сильно.
- Кто же не кашляет по нынешним временам, философски заметила Зина, отсчитывая сдачу. Вон, полдеревни без света, сидит третий день. Говорят, провода обледенели, Оборвались. А когда починят, один бог знает.
Арина молча кивнула, упаковывая хлеб в сумку. Ее внимание привлек разговор за спиной.
- Она, говорят, в городе стихи пишет, зашептала полная женщина в потертом пуховике. Учительницей хотела стать.
- Какая из нее учительница? Отозвалась другая. С такой красотой только богатого мужика искать. Зачем вернулась, ума не приложу.
- Деда пожалела, видать. Совсем он сдал. Или гордыня ее заела. В городе таких пруд пруди, а здесь она одна такая, золотая рыбка в нашем болоте.
Арина резко обернулась, и шепчущиеся женщины замолчали, сделав вид, что рассматривают консервы на полке. Губы ее дрогнули, но она сдержалась и молча вышла на улицу. У крыльца магазина ее ждала неприятная встреча. Фекла Демьяновна Хвостова, Главная сплетница деревни, стояла, опершись на клюку и буквально прожигала Арину взглядом.
- Наша вам с кисточкой, Арина Устиновна», — проскрипела она, растягивая губы в улыбке, обнажающей редкие зубы. Значит, вернулась в родные пенаты? А я-то думала, ты теперь столичная штучка.
- Здравствуйте, Фёкла Демьяновна, — спокойно ответила Арина, пытаясь обойти старуху.
- Не спеши, красавица, — Фёкла преградила ей дорогу клюкой. Скажи, зачем вернулась? В нашем медвежьем углу делать нечего такой образованной. Или с сердечком беда приключилась? Она хихикнула, прищурив маленькие глазки. Отказал кто? Глаза Арины сверкнули янтарным огнем.
- А что, Фекла Демьяновна, чужая жизнь вам интереснее своей стала? Или своя закончилась, и теперь только остается в чужие заглядывать? Старуха отшатнулась, словно от пощечины.
- Ты гляди какая! Язык-то отрастила в своем институте. А я ведь по-доброму спрашиваю.
- По-доброму? Арина невесело усмехнулась. Доброта ваша, Фекла Демьяновна, как февральское солнце, светит, да не греет.
- Зря ты так, старуха поджала губы. Я ведь знаю, что с дедом твоим. Все знаю. Сердце у него. Долго не протянет. Вот ты и примчалась, наследство стеречь. Арина резко подалась вперед, и Фекла инстинктивно попятилась.
- Деда я люблю, — тихо, но с такой силой произнесла Арина, что у старухи перехватило дыхание. А вы? Вы на могилах пляшете, Фекла Демьяновна. Все надеетесь, что чужое горе вас моложе сделает. Не дожидаясь ответа, Арина быстрым шагом пошла прочь, сжимая в руке сумку с хлебом, так, что побелели костяшки пальцев. В висках стучало. Снег под ногами уже не пел, а скрипел, будто жаловался.
Дорога до дедовой избы шла через небольшой перелесок. Здесь Арина наконец смогла перевести дух. Вокруг стояла первозданная тишина, нарушаемая лишь хрустом снега под ногами. Сосны, укутанные в белые шапки, тянулись к бледному зимнему небу. Среди этого безмолвия к ней вернулись воспоминания десятилетней давности. Вот они с родителями, Едут на «Жигулях» из города, где отмечали Новый год. Мама смеется, поворачиваясь к ней с переднего сидения.
- Смотри, Ариночка, какие звезды! Затем внезапный свет фар встречной машины, визг тормозов, крик отца и оглушительный удар, перевернувший мир. Очнулась она уже в больнице. Помнила склоненное над ней суровое лицо деда, его сухую ладонь на своем лбу.
- Теперь только ты у меня осталась, внучка! Ей было двенадцать, и с того дня дед заменил ей и отца, и мать. Арина смахнула непрошенную слезу. За десять лет боль притупилась, но не исчезла, просто ушла глубже, в потаенные уголки души, откуда иногда вырывалась в стихах.
Изба деда показалась из-за поворота, добротная, рубленная еще в пятидесятые годы из крепких сосновых бревен. Дым из трубы струился к небу тонкой сизой лентой, значит, Дед растопил печь. Она поднялась на крыльцо, стряхнула снег с валенок и толкнула дверь.
- Дедушка! Я вернулась! - Тишина встретила ее в сенях. Странно! Обычно дед уже спешил навстречу, заслышав скрип калитки. - Дед!
В груди ворочалось смутное беспокойство. Она быстро прошла через сени и распахнула дверь в избу. Тепло и запах горящих березовых поленьев окутали ее. Взгляд сразу упал на дедовский угол у печи. Юрий Макарович сидел на низкой скамеечке, привалившись к теплому боку печи. Одна рука его лежала на груди, пальцы другой судорожно сжимали старую фотографию в рамке. Свадебный снимок с покойной бабушкой. Лицо деда было бледным, покрытым испариной.
- Дедушка! Арина бросилась к нему, выронив сумку с хлебом. Юрий Макарович медленно поднял взгляд, которым мелькнуло облегчение.
- Вернулась ласточка моя, голос его был слаб но в нем слышалось радость, а я вот разморило что-то стар становлюсь сердце.
Арина уже расстегивала его рубашку нащупывая пульс.
- Опять приступ почему нитроглицерин не принял?
- Да ерунда это, дед попытался отмахнуться но рука бессильно упала маленько прихватила. Вот отдохну, и как новенький.
Арина без слов метнулась к буфету, где хранились лекарства. Вытряхнула таблетку нитроглицерина деду под язык, накапала корвалола в стакан.
- Почему фельдшера не вызвал? Сурово, — спросила она, помогая ему выпить лекарства.
- Ефим на вызове в Ольховке, виновато, — пробормотал дед. Да и телефон не работает со вчерашнего дня. Линия, видать, обледенела.
Арина приложила ладонь к его лбу, горячий. Сердце ее жалось. Она вдруг увидела, как сильно сдал дед за те три месяца, что она не была дома. Глубже прорезались морщины, белее стала седина, суше и слабее стало крепкое когда-то тело бывшего лесничего.
- Ничего, – прошептала она, помогая ему перебраться на кровать. Теперь я дома. Я с тобой. Все будет хорошо. Юрий Макарович, посмотрел на внучку долгим взглядом, словно силясь что-то сказать, но потом только улыбнулся.
- Красавица ты моя! Вся в бабку пошла. Только характером, в меня, упрямая.
Он закрыл глаза, и дыхание его постепенно выровнялось. Арина сидела рядом, держа его за руку, чувствуя, как с каждым ударом пульса что-то решается в ее жизни. Она оглядела знакомую с детства комнату. Старинная довоенная мебель – покрытая кружевными салфетками. Фотографии в рамках на стене, дед в форме лейтенанта, бабушка с косой через плечо, родители в день свадьбы. Охотничьи трофеи, лисий хвост, кабаний клык. В красном углу, почерневшая от времени икона Богородицы. Все оставалось неизменным, словно застывшим во времени. Только они с дедом менялись, он старел, она взрослела. Сейчас, глядя на спящего деда, Арина поняла, что что решение уже принято. Школа в Лебяжем закрывалась, преподавать литературу не придется. Но это не имело значения. Главное, быть рядом с единственным родным человеком, сколько ему отмерено.
Она осторожно высвободила руку и подошла к окну. За стеклом опускались сумерки, зажигались редкие огоньки в соседних домах. В тех, где еще было электричество. На подоконнике лежала тетрадь в клеенчатой обложке, куда она записывала свои стихи. Арина открыла ее, перечитала последние строки, написанные еще осенью.
- Под утро Иней выбелил рябину. Как будто время тронуло виски. А я все жду, когда метель нахлынет. Укроет болью прошлого пески.
Она тихо закрыла тетрадь. Метель уже нахлынула, окутала ее жизнь, занесла прежние дороги. Но в этом белом безмолвии было что-то очищающее. словно судьба давала шанс написать новую страницу, не в тетради, а в самой жизни. Дед тихо застонал во сне, и Арина вернулась к его постели. Она знала, времени осталось мало. Но пока теплится жизнь в этом родном человеке, она будет рядом. Будет его оберегать, хранительницей домашнего очага, последней надеждой угасающего рода.
За окном падал снег, тихий и умиротворяющий. Завтра будет новый день. А сегодня надо растопить печь посильнее, да приготовить дедушке его любимые картофельные шанги. Она дома. И значит, все будет хорошо.
- Побег из белых медведей. Троих не досчитались. Голос из черной тарелки радиоточки, висевшей в углу кухни, прорезал морозный январский воздух. Арина замерла с полотенцем в руках. За окном мела пурга, заметая деревню лебяжья сплошной белой пеленой. Дед. Чистивший свое охотничье ружье ТОС-34 поднял голову.
- Повтори ка, Юрий Макарович прибавил громкость радио.
- Из колонии строгого режима белые медведи совершили побег трое особо опасных преступников. Каретников Борис Степанович, 1961 года рождения, Туркин Геннадий Павлович, 1968 года рождения и Вершинин Анатолий Леонидович, 1965 года рождения. Все трое осуждены за серию разбойных нападений и убийств. Приметы первого высокий, крепкого телосложения, на верхней челюсти, золотой клык. Второй худощавый, сутулый, на правой руке татуировка в виде змеи. Третий – среднего роста, плотного телосложения, шрам, через левую бровь. При обнаружении подозрительных лиц немедленно сообщайте в ближайшее отделение милиции. Просьба к населению соблюдать осторожность.
- Вот тебе и крещение. Дед отложил ружье и тяжело вздохнул. Сразу видно, по отепели сбежали. В мороз-то далеко не уйдешь.
- Белые медведи, это ведь в 30 километрах отсюда. Арина подсела к деду, глядя на разложенные перед ним патроны.
- В 30, кивнул Юрий Макарович. Но беглым зэкам в такую погоду нужно укрытие. А где прятаться? В лесу. А где зимой лучше всего? В охотничьих избушках. Я уже три месяца как не проверял дальнюю заимку у волчьего распадка.
- Дедушка, Арина накрыла его руку своей. Ты ведь не собираешься туда идти? Глаза деда, выцветшие от времени, но все еще внимательные, смотрели на внучку с привычной твердостью. В лесу надо порядок знать. Я сорок лет лесничем был. Не могу бросить свое дело. Но ведь сердце. Сердце, внучка, старик положил ладонь на грудь. Оно крепче, чем кажется. А вот лес сейчас опасен. В дверь громко постучали. Дед быстрым движением зарядил ружье и кивнул Арине.
- Спроси, кто?
- Свои, Макарыч. Донеслось с крыльца. Игнатий Петрович с мужиками. Арина открыла дверь, впуская в дом шесть человек. Первым переступил порог участковый. Грузный мужчина, лет сорока пяти, в форменном полушубке и шапке-ушанке с кокардой. За ним вошли деревенские, кто с топором, кто с вилами.
- Слыхали про побег? Игнатий Петрович стряхнул снег с шапки.
- Только по радио передали, — ответил дед.
- Из района звонили. Приказано усилить бдительность. Я сейчас по всем деревням объезжаю. Мужиков собирают для ночного патрулирования.
- Дедушка, тебе нельзя, — тихо, но твердо сказала Арина.
- Это ты брось, — отрезал Юрий Макарович. В такое время каждый мужик на счету.
- Да брось ты, Макарыч, — заступился за Арину сосед Прохор. Твое дело, избы сторожить. У тебя ружье есть. Нам в дозор сподручнее.
Мужики расселись за столом. Арина молча поставила чайник. Это была деревенская традиция, говорить о важных делах за чаем.
- Игнатий Петрович, а что за птицы эти беглые? Спросил Прохор, потирая обмороженный нос. Участковый помрачнел.
- Отморозки, каких поискать? Банда Каретникова, это вам не шпана городская. Афганец, озверевший на войне. Душман его кличка. За ними три вооруженных налета на почту, два убийства инкассаторов и полдюжины ограблений частных домов.
- Почему в нашу сторону пойдут? Спросил кто-то из мужиков.
- А куда им еще? участковый отхлебнул горячего чая. На запад – город, там все перекрыто. На восток – болото. На юг федеральная трасса, там посты ГАИ. Остается север, сплошные леса до самой области. Да и заброшенных деревень тут много.
Арина слушала, и внутри нарастало беспокойство. Она поймала себя на том, что машинально поглаживает тетрадь бабушкиного травника, лежащую на столе.
- Что посоветуете делать? — спросил дед.
- После шести вечера на улицу не выходить, Игнатий Петрович говорил четко, по-военному. Двери запирать. Детей из дома не выпускать. Мужикам дежурить по очереди. У кого оружие есть, держать наготове, но без лицензии не палить. И главное, если что заметите подозрительное, сразу в район звонить. Сами не геройствуйте.
- А у нас телефон-то только в правлении работает, заметил Прохор. А до района еще дозвониться надо.
- Знаю, вздохнул участковый. Обещали линию почистить, да все руки не доходят. Поэтому договоримся так, в случае чего, три выстрела в воздух. Это сигнал тревоги. Когда мужики ушли, Арина заметила, как дед задумчиво поглаживает ложе ружья.
- Не ходи в лес, попросила она. Пусть другие проверят избушки.
- Кто проверит-то? Усмехнулся Юрий Макарович. Прохор дальше околицы носа не кажет. Степаныч правую ногу еще в прошлую зиму обморозил, а остальные леса не знают. Участковый на три деревни один, ему по сугробам не набегаться.
- Дедушка.
- Не тревожься, Аринушка, голос деда смягчился. В мое время и не такое бывало. После войны в лесах банды власовцев шалили. Куда опаснее нынешних уголовников были. И ничего, справились.
Весь день Арина не находила себе места. За окном мела метель, и от этого становилась еще тревожнее. Она достала бабушкин травник, толстую тетрадь в кожаном переплете, с пожелтевшими от времени страницами, исписанными мелким, витиеватым почерком. Перелистывала, пока не нашла раздел от бессонницы и тревоги. Взять корень валерианы, душицу, мяту перечную, мелису и пустырник. Заварить крутым кипятком. Настоять, укутав, час. Пить перед сном. Сон будет крепок, а душа спокойна. В другом месте она нашла странную запись. Сонное зелье. Только для крайней нужды. Отвар из бледной поганки и мухомора красного. Малая доза — глубокий сон. Среднее — беспамятство. Большая — вечный покой. Не всякому знания сие доверяй.
Арина задумчиво провела пальцем по строчкам. Бабушка слыла в деревне знахаркой. Многие шли к ней за травами и советами. А некоторые шептались, что Устиновна и заговоры знает, и порчу снять может.
К вечеру пурга улеглась. Тучи разошлись, открыв холодное январское небо, усыпанное звездами. Полная луна заливала серебристым светом заснеженную деревню. Такие ночи, по словам деда, зверь становится особенно чутким и опасным.
- Я пройдусь до ближней избушки, — сказал Юрий Макарович, надевая тулуп. «К ночи вернусь.
- Дедушка, пожалуйста, — Арина схватила его за рукав. Не ходи. У меня предчувствие плохое. Старик положил ей руку на плечо.
- У нас, Рыжовых, от плохих предчувствий одно лекарство — действие. Я только до Медвежьего ручья и обратно, три часа ходу. Он взял со стены ружье. И не переживай, внучка. Ружье у меня доброе, глаз верный.
Когда дед ушел, Арина долго стояла у окна, вглядываясь в сумерки. Лес казался черной стеной, отгородившей деревню от остального мира. Она попыталась писать стихи, чтобы отвлечься, но слова не складывались. Вечер перетек в ночь. На столе горела керосиновая лампа, Электричество в очередной раз отключили. За окном резко и тревожно перекликались мужики, патрулирующие деревню. Где-то вдалеке раздался протяжный вой, то ли волки, то ли ветер в печных трубах. В десятом часу Арина не выдержала и надела дедову фуфайку. Накинув платок, она вышла на крыльцо. Мороз обжег лицо. Полная луна висела над лесом, как серебряное блюдце.
- Эй, девка, чего высунулась? Окликнул ее Прохор, проходивший мимо с обрезом. Нельзя сейчас на улице быть. Не слыхала, что ли?
- Дедушка не вернулся, голос Арины дрогнул. Обещал к ночи быть, а его все нет.
- Так это... Прохор замялся. Может, у дальней избушки заночевал? Метель-то поднялась.
- Метель два часа как стихла, — возразила Арина. И дед никогда не остается в лесу на ночь. Сердце у него.
- Да не переживай ты, — Прохор неловко похлопал ее по плечу. Макарыч — мужик бывалый. Мало ли, — задержался. Иди домой, запрись. Утро вечера мудренее.
Арина кивнула, но внутри нарастала тревога. Вернувшись в избу, она сняла икону Богородицы, перекрестилась и поставила на подоконник рядом с зажженной свечой. Старый обычай, огонек в окне указывает путникам дорогу домой. Она просидела у окна до глубокой ночи. В соседних домах давно погасли огни. Только в избе Прохора горел свет, там собрались мужики дежурить. Арина задремала под утро, когда за окном стало сереть небо. Проснулась от собственного вскрика. Сон приснился тревожный, будто идет она по лесу, а за каждым деревом чьи-то глаза следят. И дед зовет ее откуда-то издалека, но голос его слабеет с каждым шагом. В окно уже бил розовый свет зимнего рассвета. Дедушки не было. Арина быстро оделась, взяла приготовленную с вечера торбу с хлебом, солью и фляжкой травяного настоя. В сенях сняла со стены дедов охотничий нож в потертых кожаных ножнах. На крыльце она остановилась, вдыхая морозный воздух. Утро выдалось ясное, безветренное. В такие дни, — говорил дед, — хорошо слышно в лесу, за версту шаги различишь. Она знала, куда идти. Десятки раз ходила с дедом к ближним избушкам, помогая ему проверять охотничьи угодья. Если идти в сторону Медвежьего ручья, то через час будет первая заимка.
Где-то в глубине леса, тоскливо и протяжно завыл волк. Ему ответил другой, ближе к деревне. Волки подходят к человеческому жилью только в самые голодные зимы или когда что-то нарушает их привычный уклад. Арина перекрестилась и решительно шагнула с крыльца в глубокий снег. На душе было тревожно, но она гнала страх прочь. Дедушка где-то в лесу, возможно, нуждается в помощи. И кроме нее некому его искать. Пройдя деревню, она оглянулась в последний раз на родную избу, теперь уже маленькую с расстояния, и вступила под сень зимнего леса. Она шла быстро, проваливаясь по колено в снег, ориентируясь по едва заметной лыжне, следу, который оставил дед вчера. Уже через 20 минут, поднявшись на небольшой холм, она увидела что-то, заставившее ее сердце сжаться. В стороне от тропы, в небольшой ложбине между соснами, чернела кострище. Снег вокруг был истоптан множеством ног. Арина осторожно спустилась к потухшему костру. Здесь недавно ночевали люди. Трое или четверо, судя по примятому снегу. Окурки, обертки от консервов, пустая бутылка из подводки. И следы, ведущие вглубь леса, к дальним заимкам. Она всматривалась в следы, пытаясь определить, нет ли среди них дедовых. Юрий Макарович носил особые охотничьи бахилы с характерным рисунком подошвы. И вот среди множества отпечатков она различила знакомый узор. Сердце забилось часто-часто. Либо дед шел по своей воле, либо... Она не хотела додумывать эту мысль.
Следы вели в сторону волчьего распадка, к дальней заимке, где дед останавливался во время длительных обходов. Арина решительно пошла по едва заметной тропе, стараясь ступать осторожно, чтобы не хрустел снег. Лес вокруг был настороженно тих. Ни птичьего щебета, ни шороха зверей. Только изредка падал снег с перегруженных ветвей, рассыпаясь серебристой пылью. Часа через полтора пути лес начал редеть. Впереди показалась прогалина, а на ней – приземистая избушка, рубленная из толстых бревен. Из трубы вился дымок. Арина замерла за деревом, всматриваясь. У входа в избушку кто-то оставил пару лыж, прислоненных к стене. Дедовские. Рядом – незнакомые следы от больших мужских ботинок. Она сделала осторожный шаг к избушке и вдруг замерла, услышав громкий мужской голос.
- Выходи, красавица! Знаем, что ты там. Дедуля тебя заждался.
Арина похолодела. Из двери избушки вышел высокий мужчина в камуфляжной куртке. В его улыбке блеснул золотой клык.
- Стой, где стоишь, — голос с золотым клыком опустил ружье, целившееся в ее сторону. Мы, считай, родственники уже. Дедуля-то твой у нас в гостях. Арина застыла, будто вмерзла в снег. Сердце билось где-то в горле, перехватывая дыхание. Инстинкт кричал беги. Но разум подсказывал, что это бессмысленно, по глубокому снегу далеко не уйдешь, а в лесу ее настигнут за минуты.
- Где дедушка? Голос Арины прозвучал неожиданно твердо. Мужчина с золотым клыком оскалился в улыбке.
- Живой твой дед! Пока! Он сделал приглашающий жест стволом ружья. Заходи, красавица! Замерзла, поди!
Арина медленно шагнула из-за дерева. Бежать бессмысленно! Ее единственная надежда — тянуть время, пока не придет помощь. Хотя... Кто придет? Деревенские мужики сюда не сунутся. Участковый один на три деревни, и у него нет ни машины, ни людей.
- Душман, кого ты там нашел? Из избы высунулось бледное лицо с воспаленными глазами, и всклокоченными волосами.
- Внучка старика ответил тот, кого назвали душманом. Сама пришла, представляешь? Как в сказке.
Арина поднялась на крыльцо избушки. Мимолетно отметила следы борьбы, поломанные жерди у сарая, темные пятна на снегу. Дед сопротивлялся. Сколько ему пришлось выдержать с его больным сердцем.
- Заходи, не стесняйся, — душман потолкнул ее в спину. У нас тут тепло, хлебосольно. В избе было жарко натоплено. Запах махорки, немытых тел и самогона ударил в нос. Арина невольно закашлялась.
- Ба, какая цаца к нам пожаловала! Щуплый мужчина с дергающимся лицом уставился на нее жадным взглядом. А ну, снимай свои тряпки, посмотрим, что под ними.
- Заткнись, мышь, — оборвал его душман. Сначала поговорим.
Арина, стараясь не показывать страха, обвела глазами избу. Стол, заваленный объедками и пустыми бутылками. Самодельные нары у стены. Ружья, сваленные в углу. И третий мужчина, молчаливый, плотного сложения, со шрамом через бровь. Он сидел чуть в стороне и просто смотрел, не произнося ни слова. От его взгляда по спине бежали мурашки.
- Где дедушка? — повторила Арина.
- В сарае твой дед, — душман кивнул в сторону двери. Мы его привязали, чтоб не шумел. Слишком борзый для своих лет оказался.
Сердце болезненно жалось, но Арина не позволила себе показать эмоции.
- Я принесла еду, — она указала на торбу. Дедушке нужны лекарства. У него сердце больное.
- А мне насрать, — грубо бросил мышь. Я вот тоже болею, — он продемонстрировал трясущиеся руки. Может, полечишь и меня, красавица?
Арина заметила характерные следы уколов, на его руках. Наркоман! Это опасно, в ломке они непредсказуемы.
- Что вам нужно? — спросила она, пытаясь понять ситуацию. Деньги? У нас их нет. Дед на пенсии, я — студентка. Душман расхохотался.
- Деньги? В вашей богадельне? Он грубо схватил ее за подбородок. У тебя другой капитал имеется, красавица. Такой товар в любом месте в цене.
- Отпусти дедушку, — Арина старалась говорить спокойно, хотя внутри все леденело от ужаса. Он болен. Ему нужна помощь.
- Он нам еще пригодится, — душман отпустил ее подбородок. Мы тут застряли на несколько дней. Нам нужна еда, водка и развлечение. Он многозначительно усмехнулся. Вот ты и будешь развлекать.
Арина заметила, что третий мужчина, молодой, с острыми чертами лица, все это время сидел в углу, не вмешиваясь. Он не походил на остальных, более подтянутый, с умным, цепким взглядом. Когда душман заговорил о развлечениях, в его глазах что-то дрогнуло.
- Эй, кость! — окликнул его душман. Ты чего примолк? Не нравятся наши гости?
- Нормальная, — неохотно отозвался тот. Только мне кажется, сначала ее покормить надо. С дороги!
- Ишь ты, какой заботливый! - хохотнул мышь. Ты часом не влюбился?
- Мышь, ты когда последний раз горячее жрал? Спросил Кость. - Девка готовить умеет, вон, травы какие-то принесла. Пусть сначала суп сварит, а потом... Он пожал плечами, развлекайтесь. Арина бросила на Костю быстрый, изучающий взгляд. Что-то в нем было не так, не вязалось с образом уголовника. Но размышлять об этом было некогда.
- Я хочу видеть дедушку, твердо сказала она. Душман задумался, потом кивнул.
- Толян, сведи ее к старику. Только смотри, без фокусов. Молчаливый здоровяк с безразличным лицом встал и кивком головы велел следовать за ним. Они вышли из избы и направились к покосившемуся сараю. Мороз снова обжег лицо Арины, но сейчас холод был почти благословением, он прояснял мысли.
Толян отодвинул тяжелый засов и и толкнул дверь. В сарае пахло сеном и железом. В углу, на охапке соломы, лежал дед, связанный по рукам и ногам. Лицо его было в кровоподтёках, седые волосы слиплись от крови.
- Дедушка! Арина бросилась к нему. Юрий Макарович с трудом открыл опухшие веки.
- Аринушка! Зачем ты пришла? Голос его был слаб, но в нём слышалось не отчаяние, а гнев.
- Уходи! Беги!
- Я не оставлю тебя, — прошептала она, доставая из торбы фляжку с отваром. Выпей, это твое лекарство. Толян молча наблюдал со стороны. Когда Арина поднесла фляжку к губам деда, конвоир шагнул вперед.
- Дай сюда. Арина замерла. Толян взял фляжку, открыл, понюхал содержимое, затем отхлебнул глоток.
- Травы, — сказал он первое слово, за все время. Вернул фляжку, и отступил к двери. Дед с трудом сделал несколько глотков. Его дыхание было хриплым и прерывистым.
- Послушай, внучка, — зашептал он. «Эти люди. Они никого не оставят в живых. У тебя есть шанс. Когда выйдешь из сарая, беги. Не думай обо мне.
- Нет, — Арина сжала его руку. Я что-нибудь придумаю. Нас будут искать. Горько усмехнулся дед.
- Участковый с берданкой? Деревенские с вилами? Девочка моя, эти люди убийцы. Профессионалы.
- Все, хватит соплей, — Толян грубо схватил Арину за плечо. Пошли обратно. Когда они вернулись в избу, душман сидел за столом, разглядывая содержимое ее торбы. Хлеб, соль, какие-то корешки, он вытряхнул все на стол. И это тетрадка. он раскрыл бабушкин травник.
- Что это за колдовская книга?
- Это травник моей бабушки, — спокойно ответила Арина. Там записаны рецепты лекарственных отваров.
- А это что? Душман ткнул пальцем в страницу, где было написано о сонном зелье. Малая доза — глубокий сон. Среднее — беспамятство. Большая — вечный покой.
- Ты что, ведьма? Мыш испуганно перекрестился. Даже Толян, казалось, напрягся. Арина поняла, это ее шанс.
- Моя бабушка была знахаркой, она выпрямилась, глядя прямо в глаза душману. А я ее внучка. В нашем роду женщины всегда обладали особыми способностями.
- Да ладно заливать, — нервно рассмеялся мышь, но в его глазах мелькнул страх.
- Ты думаешь, я случайно нашла вас? Арина сделала шаг к столу. Я видела вас во сне. Троих беглецов. Четвертого. Она бросила быстрый взгляд на Костю, - который не тот, за кого себя выдает. Кость вздрогнул и нахмурился. Душман напрягся.
- Что ты несешь?
- Правду, Арина решила идти ва-банк. У меня дар. Я вижу людей насквозь. Вижу их прошлое и… будущее.
- И что ты видишь в моем будущем? С издевкой спросил душман, но в голосе проскользнула нотка беспокойства.
- Смерть, — просто ответила Арина. Если вы не отпустите нас с дедом.
- Да она дурит нас. Вскочил мышь. Давай я ее сейчас.
- Сядь. Рявкнул душман, и мышь послушно опустился на лавку. А ты, ведьма, сейчас докажешь свои способности. Приготовишь нам поесть. И если твоя стряпня нам понравится, может, мы и отпустим твоего деда.
Арина знала, что это ложь. Но ей нужно было время. Время, чтобы осмотреться, подумать, найти выход.
- Мне нужны продукты, — сказала она. И травы из леса.
- Какие еще травы? — подозрительно спросил душман.
- Для вкуса, — спокойно ответила Арина. «И чтобы снять усталость. Вы ведь устали от бегства, от напряжения. Я могу приготовить отвар, который поможет расслабиться. Душман задумался, потом кивнул.
- Толян пойдет с тобой. Только помни, красавица, твой дед остается здесь. Один неверный шаг, и он мертв.
Арина кивнула. Ее план начал складываться. Если удастся набрать нужных трав.
- Еды у нас мало. Душман кивнул на полку, где стояло несколько банок тушенки со знакомыми этикетками времен СССР. Но самогон есть, он похлопал по канистре в углу. Можешь готовить.
- А можно мне взглянуть на оставшиеся продукты? попросила Арина. Душман кивнул, и она подошла к полке. Действительно, запасы были скудными, несколько банок тушенки, пачка макарон, немного крупы. На полу стояла канистра с водой.
- Немного, — заметила она. Но если добавить трав, получится хороший суп.
- Ладно, иди собирай свои травы, — душман махнул рукой. Толян, глаз с нее не спускай.
Когда Арина с Толяном вышли из избы, она глубоко вдохнула морозный воздух. В голове прояснилось. Теперь нужно собраться с мыслями и найти выход. Дед прав, эти люди никого не оставят в живых. Единственный шанс – перехитрить их. Она заметила, что кость вышел следом и теперь стояла у крыльца, будто наслаждаясь морозным воздухом. Его взгляд встретился с ее, и на мгновение Арине показалось, что в его глазах мелькнуло. Сочувствие? Понимание? Этот человек? И может ли он стать ее союзником в этом логове зверя?
Лес зимой кажется мертвым, но Арина знала, под снежным покровом жизнь продолжается. Даже сейчас, когда сосны стояли неподвижными часовыми, а ветви берез поникли под тяжестью снега, она ощущала биение жизни вокруг.
- Что ищешь? Толян наблюдал за ней с каменным лицом, держа ружье наготове.
- Мухомор красный, — спокойно ответила Арина, — разгребая снег под старой елью. Он и зимой сохраняет свои свойства, если замерз быстро.
- Мухомор — это яд, впервые в голосе Толяна прозвучало что-то похожее на эмоцию. Думаешь, мы дураки? Арина выпрямилась, глядя ему прямо в глаза.
- В малых дозах — лекарство. Снимает боль, улучшает сон. Твой товарищ, она кивнула в сторону избы, имея в виду мыши, мучается без дозы. Это поможет ему. Толян молчал, его лицо ничего не выражало, но Арина чувствовала, что он оценивает ее слова. Наконец он кивнул.
- Ищи! Только без фокусов. Она продолжила осматривать подножие деревьев, медленно продвигаясь вглубь леса. Увидев ярко-красную шляпку, припорошенную снегом, Арина осторожно выкопала гриб и положила в свою торбу.
- Еще нужен чабрец, — сказала она. Он растет. Знаю где. неожиданно прервал ее Толян. За той рябиной. Арина удивленно посмотрела на него.
- Я в детдоме рос, — пояснил он, словно прочитав ее мысли. А там была медсестра, травница. Она учила нас.
Это была самая длинная фраза, которую произнес Толян. В его голосе промелькнуло что-то человеческое, и Арина подумала, что даже в самых черных душах могут быть островки света. Но ей было не до философии. Она нашла чабрец, потом собрала немного смолы с сосны, выкопала из-под снега корня иван-чая. В торбе уже лежали два красных мухомора, достаточно, чтобы вызвать тяжелое отравление у троих мужчин, но не убить их. Убийцей она становиться не хотела. И все же. Если промедлю, они убьют и деда, и меня. Мысль была холодной и ясной, как январское небо над головой.
Когда они вернулись в избу, Арина заметила, что кость сидит в углу и что-то вырезает из деревяшки охотничьим ножом. Душман и мышь играли в карты, распевая самогон.
- Нашла свои колдовские травки? Насмешливо спросил душман.
- Нашла, спокойно ответила Арина. Теперь мне нужен котелок и вода. Все там, он кивнул на печку. Готовь. И смотри у меня... Никаких фокусов.
Арина развязала торбу и принялась за работу. Движения ее были точными, уверенными. Сначала она вскрыла банки тушенки, три штуки. Запах мяса наполнил избу, и мышь нетерпеливо облизнулся.
- Скоро будет готово, — сказала Арина, закладывая в котелок крупу и макароны. Пока варился суп, она осторожно растолкла мухоморы в маленькой деревянной плошке, добавив к ним смолу и травы. Полученную массу разделила на две части, одну побольше, другую поменьше.
- Что это будет? — спросил вдруг Кость, подойдя ближе.
- Приправа, — ответила Арина, не поднимая глаз. Для вкуса и... здоровья.
Она почувствовала, как он внимательно смотрит на ее руки, словно пытаясь угадать, что именно она делает. Потом Кость тихо сказа.
- Мне не клади свою... приправу. У меня язва, их взгляды встретились. В его глазах она прочитала понимание и... Предупреждение. Арина почти физически ощутила, как между ними установилась незримая связь. Он знал. И давал ей понять, что знает.
- Хорошо, — также тихо ответила она. Будет отдельная порция. Когда суп был почти готов, Арина добавила в котелок большую часть своей приправы. Запах лука и тушенки — должен был перебить горьковатый привкус мухоморов. В маленькую миску она налила немного супа без добавок, для кости и, возможно, для деда, если получится его накормить.
- Готово!» – объявила она, помешивая варево деревянной ложкой.
- Ну-ка, дай попробовать! – душман подошел к котлу, зачерпнул ложкой и попробовал. Неплохо! Хотя многовато специй.
- Это чтобы согреться, – пояснила Арина. В такой мороз... Нужно что-то горячее и острое. Пока бандиты рассаживались за стол, она украдкой бросила взгляд на Костю. Он едва заметно кивнул, принимая отдельную миску.
- А ты что же, не будешь есть? — спросил душман, когда Арина осталась стоять у печи.
- Я поем позже, — ответила она. Сначала хочу отнести еду дедушке.
- Вот еще. Вмешался мышь. Сначала нам прислуживай, ведьма. Пусть идет, неожиданно поддержал ее Толян. Старик тоже есть хочет. Душман на мгновение задумался, потом кивнул. Ладно, иди. Толян, проводи ее. И не задерживайтесь.
Арина взяла миску с обычным супом и вышла из избы вслед за Толяном. Холодный воздух обжег легкие, прояснив голову. У нее оставалось очень мало времени. В сарае дед лежал в той же позе, но глаза его были открыты.
- Дедушка, Арина опустилась рядом с ним. Я принесла поесть.
- Ты всё ещё здесь, — в голосе деда звучало отчаяние. Почему не убежала?
- Я не брошу тебя, — она поднесла ложку с супом к его губам. Ешь, тебе нужны силы. Он послушно проглотил несколько ложек, потом тихо спросил.
- Что ты задумала, внучка?
Арина бросила быстрый взгляд на Толяна, стоявшего у двери. Он смотрел в сторону, делая вид, что не слушает.
- Я вспомнила бабушкины уроки, — шепнула она. Скоро все изменится. Будь готов. Дед посмотрел на нее долгим взглядом, потом едва заметно кивнул.
- Берегиня. Тихо произнес он. Настоящая берегиня.
Когда они вернулись в избу, душман и мышь уже опустошили по тарелке супа и теперь запивали его самогоном. Кость сидел в углу, его миска была пуста.
- Хорошо готовишь, ведьма, — ухмыльнулся душман. Может, оставим тебя с нами? Будешь нашей. Хозяйкой.
- Сначала закончим с ужино, — спокойно ответила Арина. Есть еще самогон?
- Вот это разговор, — воскликнул мышь, наливая в кружки мутную жидкость. Выпьем за нашу ведьму.
Арина внутренне сжалась, но внешне оставалась спокойной. Отравление алкоголем усилит действие мускарина из мухоморов. Эффект должен проявиться совсем скоро. Она молча взяла миску, наполнила ее супом из котелка и села за стол. Делала вид, что ест, но на самом деле лишь изредка подносила ложку к губам, не проглатывая. Мыш первым начал потеть. Он расстегнул куртку, потом рубашку.
- Жарко тут у вас, — пробормотал он, вытирая лоб. И ведьма эта! Смотрит как-то странно.
- Пей больше, меньше думай, — усмехнулся душман, — но и сам вдруг потер глаза, словно пытаясь сфокусировать взгляд. Арина заметила, как кость напрягся и незаметно положил руку на рукоять ножа.
- Что-то мутит меня, — признался мышь, бледнея на глазах. Живот крутит.
- Сам виноват, — буркнул Толян. Нажрался, как свинья. Но через минуту и его начало шатать. Он встал, пытаясь удержать равновесие, и вдруг выронил ружье, которое с грохотом упало на пол.
- Что происходит? Душман вскочил, опрокинув кружку. Его взгляд метнулся к Арине.
- Ты! Что ты подмешала в еду?
- Ничего особенного, спокойно ответила она, отодвигая миску. Только то, что заслужили такие, как вы. Мышь согнулся пополам от резкого спазма, а потом его вырвало прямо на пол. Душман попытался выхватить пистолет, но руки его не слушались.
- Сучка! Выдохнул он и делая шаг к Арине. Я тебя. Договорить он не успел. Ноги подкосились, и он тяжело рухнул на колени. Глаза его расширились от ужаса. Что? Это.
- Мухомор красный, Арина поднялась из-за стола. Мускарин. Вызывает галлюцинации, судороги и, в конце концов, остановку дыхания.
- Ты нас убила? В голосе душмана прозвучал настоящий страх.
- Нет, — покачала головой Арина. Доза не смертельная. Просто обездвиживающая. Вы будете корчиться в судорогах часа два-три, потом отключитесь. К утру придете в себя. Если доживете до утра. Толян, пытавшийся держаться на ногах, наконец сдался и осел на пол. Его лицо исказило судорога, глаза закатились.
- Противоядие. Прохрипел душман. У тебя. Должно быть.
- Должно, согласилась Арина. Но я его не дам. Вы хотели убить моего деда. Меня. Скольких вы уже убили?
Мышь бился в конвульсиях, из его рта шла пена. Душман еще пытался сопротивляться, но яд был сильнее.
- Ты не такая. Выдавил он. Ты не убийца. Арина присела рядом с ним, глядя в глаза.
- Я не убийца. Я берегиня, защитница своего дома и своей семьи. И в отличие от вас, я даю шанс выжить.
В этот момент Кость резко поднялся из своего угла. Арина инстинктивно отшатнулась, но он не двинулся к ней.
- Убить их было бы проще, — заметил он, глядя на корчащихся бандитов.
- Проще — не значит правильнее, — ответила Арина. Я не хочу становиться такой, как они. Их взгляды встретились. В глазах Кости она увидела уважение и что-то еще. Что-то теплое, человеческое.
- Кто ты? — тихо спросила она. Ты ведь не один из них. Мгновение он колебался, затем решительно достал из внутреннего кармана удостоверение.
- Родион Анатольевич Градов, оперуполномоченный Рубоп, под прикрытием. Арина застыла, переваривая информацию.
- Ты? Следил за ними?
- Я внедрился в банду три месяца назад, кивнул Родион. Мы готовили операцию по захвату. Они успели совершить еще два убийства, прежде чем сбежали из колонии.
Арина оглянулась на бандитов. Душман еще пытался ползти к выходу, но его движения становились все слабее. Мышь уже неподвижно лежал на полу, — хрипло дыша. Толян смотрел в потолок, остекленевшими глазами.
- Что теперь? — спросила она.
- Теперь нужно позаботиться о твоем деде. Родион уже доставал наручники. Я свяжу этих, пока они без сознания. Потом вызову подкрепление.
Но Арина уже не слушала. Она бросилась к двери и выбежала из избы. Холодный воздух ударил в лицо, но она не замечала мороза. Только бы дедушка был жив. В сарае Юрий Макарович лежал с закрытыми глазами. Сердце Арины на мгновение замерло, но подбежав ближе, она увидела, что дед дышит.
- Дедушка! Она опустилась рядом с ним, принялась развязывать веревки. Все закончилось. Мы спасены. Юрий Макарович медленно открыл глаза.
- Арина, что ты сделала?
- То, чему научила бабушка, улыбнулась сквозь слезы Арина. Я защитила свой дом. Свою семью. В его взгляде появилось понимание, а затем гордость.
- Берегиня! Прошептал он, настоящая берегиня.
Когда Родион вошел в сарай, он увидел Арину, баюкающую голову деда на коленях. В этот момент она уже не была не испуганной девушкой, не хладнокровной мстительницей. Она была защитницей, сильной и нежной одновременно. И глядя на нее, Родион вдруг понял, что за три месяца своей опасной работы под прикрытием он впервые встретил человека, ради которого стоило рисковать.
Ночь опустилась на лес. В избушке горела керосиновая лампа, отбрасывая причудливые тени на бревенчатые стены. Трое мужчин лежали на полу, связанные наручниками и веревками. Арина сидела у печи, машинально помешивая в котелке травяной отвар, противоядие, которое она приготовила по рецепту из бабушкиного травника.
- Зачем? Родион кивнул на котелок. Они бы выжили и без этого.
- Я не могу быть уверена, тихо ответила Арина. Я никогда раньше. Она не закончила фразу.
- Никогда раньше не травила людей. В его голосе не было осуждения, только понимание.
Арина молча кивнула. Ее руки, еще недавно такие уверенные, теперь слегка дрожали. Адреналин схлынул, оставив после себя опустошение и странное оцепенение.
- Ты сделала то, что должна была, Родион присел рядом с ней. Если бы не твоя решительность, вряд ли мы бы дожили до утра.
- А если бы ты тоже поел отравленный суп? Она подняла на него глаза. Я ведь не знала, кто ты. Могла убить невинного человека.
- Но не убила, он мягко коснулся ее руки. И потом, я не такой уж невинный. В его глазах мелькнула тень отголосок чего-то темного, пережитого.
Арина вдруг поняла, что этот человек носит в себе много боли, которую научился скрывать за маской спокойствия.
- Расскажи мне правду, — попросила она. Всю правду. Родион помолчал, глядя на огонь в печи, потом заговорил.
- Я служу в РУБОП уже шесть лет. Отец был милиционером, погиб при задержании банды в 89-м. Я пошел по его стопам. Три месяца назад меня внедрили в группировку Каретникова. Легенда — Никита Мещеряков, рецидивист — специалист по угону автомобилей. Задача – выяснить связи банды, выйти на заказчиков.
- И как тебе удалось? Стать своим? Арина запнулась, понимая, что вопрос может быть неприятным.
- Не без греха, Родион отвел взгляд. Приходилось участвовать в делах. Правда, я следил, чтобы никто не пострадал. Иногда подставлялся, иногда саботировал изнутри. Но для убедительности пришлось. переступить через многое. Из сарая донесся стон.
- Дедушка! Нужно его перенести в тепло.
Арина поднялась. Вместе они перенесли Юрия Макаровича в избу, уложили на лежанку, подальше от связанных бандитов. Старик был слаб, но в сознании. Его лицо, покрытое кровоподтеками, казалось осунувшимся и постаревшим за эти сутки.
- Как ты, дедушка? Арина приложила ладонь к его лбу, горячей. Жить буду, он слабо улыбнулся.
- А ты молодец, внучка. Справилась. Родион осмотрел старика.
- Сотрясение, возможно, трещины в ребрах. Нужна госпитализация.
- Как мы выберемся отсюда? Арина смочила чистый платок в теплой воде и принялась обтирать лицо деда.
- До деревни далеко, а дедушка не дойдет. У меня есть рация в тайнике, Родион натянул куртку. Схожу, заберу. Вызову наших. К утру будет вертолет.
- Вертолет? Удивилась Арина.
- Операция серьезная, пояснил Родион. За Каретниковым охотились больше года. Его банда связана с заказными убийствами крупных чиновников. Так что ресурсов не пожалеют.
Когда Родион вышел, Юрий Макарович слабым голосом позвал внучку.
- Аринушка, подойди. Она опустилась на колени рядом с лежанкой.
- Что, дедушка?
- Этот парень. Дед внимательно посмотрел на нее. Он тебе нравится? Арина смутилась.
- Дедушка, о чем ты? Мы в такой ситуации.
- Именно в такой ситуации и видно, кто чего стоит, перебил ее Юрий Макарович. Я видел, как вы смотрите друг на друга. И я не против. Он настоящий мужчина.
Арина не нашлась, что ответить. В эти безумные часы Она действительно почувствовала что-то к этому странному человеку, оперуполномоченному, который жил чужой жизнью и рисковал своей ради долга. Дверь открылась, впустив клубы морозного воздуха и Родиона с небольшой рацией в руках.
- Связался с центром, — сообщил он, растирая замерзшие руки. Группа вылетает на рассвете. Будут здесь через 3-4 часа. Из угла, где лежали связанные бандиты, донеса стон. Мыш пришел в себя и теперь мутным взглядом осматривал избу.
- Что? Что происходит? Его голос был слабым, как у тяжело больного. Родион подошел к нему.
- Ты арестован, Туркин. Конец игры.
- Кость? Мыш непонимающе уставился на него. Ты? Мусор? В его глазах отразился ужас понимания.
- Да, — спокойно ответил Родион. И все, что ты сейчас скажешь, — может быть использовано против тебя.
- Су ка! Прошипел мышь. Душман тебя.
- Душман уже ничего не сделает, Родион кивнул на лежащего без сознания главаря. Ваша банда закончила существование.
Мышь в бессильной ярости дернулся в путах, но только застонал от боли, последствия отравления все еще сказывались. Арина принесла котелок с противоядием.
- Нужно дать им выпить. Это снимет последствия отравления.
Родион взглянул на нее с удивлением.
- Ты действительно хочешь им помочь? После всего, что они сделали?
- Я не хочу быть похожей на них, — просто ответила Арина. Родион помог приподнять голову мыши, и Арина влила ему в рот несколько глотков горького отвара. То же самое они проделали с Таляном и Душманом, который все еще был без сознания.
- Странная ты, — заметил Родион, когда они закончили. Сначала травишь, потом лечишь.
- Я не хотела их убивать, Арина поставила пустой котелок на стол. Только обездвижить. Но и умирать им не позволю. Это было бы. Неправильно.
- Ты намного лучше, чем я, тихо сказал Родион. За три месяца с этими нелюдями я часто думал, как было бы просто. Он не закончил фразу.
- Но ты этого не сделал, Арина посмотрела ему в глаза. Значит, тоже сохранил в себе человечность. Их взгляды встретились, и что-то невысказанное повисло между ними. Понимание, доверие, что-то еще, более глубокое и теплое. Юрий Макарович закашлялся, разрушив момент. Арина поспешила к нему с водой.
- Как ты думаешь, что теперь будет? Спросила она Родиона, когда дед снова задремал. С нами, с ними? Родион задумчиво потер подбородок.
- Их ждет суд. Срок будет максимальным. За побег, захват заложников, физическое насилие. Что касается вас. Он замялся. Формально ты совершила преступление, отравление. Но по факту, это была необходимая самооборона. Я дам соответствующие показания.
- А ты? Тихо спросила Арина. Что будет с тобой? Завершу операцию, напишу рапорт, получу благодарность. Он горько усмехнулся. И снова под прикрытие. Такая работа.
- Ты не устал. Быть другим человеком? Вопрос попал в цель. Родион долго молчал, глядя в огонь. Устал, наконец признался он.
- Иногда я уже не помню, кто я на самом деле. Никита Мещеряков, Костя, Родион Градов. Роли смешиваются. Дома никто не ждет. Друзей нет, слишком опасно. Только работа.
- Звучит одиноко, Арина подсела ближе.
- А у тебя? Он взглянул на нее. Красивая, умная девушка. Наверняка в деревне отбоя нет от поклонников.
- Ты видел, как ко мне относятся? Она покачала головой. Для мужчин я красивая кукла, для женщин — объект зависти. Никто не видит настоящую меня.
- Я вижу, — просто сказал Родион. Эти два слова повисли между ними, наполненные таким смыслом, что захватывало дух. Арина почувствовала, как к щекам приливает кровь.
- Это из-за операции, она попыталась отшутиться. Экстремальные ситуации сближают людей.
- Нет, — Родион покачал головой. Я заметил тебя еще в деревне. Ты не похожа ни на кого, кого я встречал раньше. В тебе есть свет. Настоящий.
Арина не знала, что ответить. Всю жизнь ее оценивали по внешности, красоте, которая стала для нее проклятием. И вот, наконец, человек, который увидел что-то за этой оболочкой.
- Я напугана, — призналась она. Тем, что произошло. Тем, что я сделала. Тем, что чувствую сейчас.
- Я тоже, его рука нашла ее руку.
Впервые за долгое время. За окном начинало светать. Первые лучи зимнего солнца пробились сквозь стекла, заиграли на бревенчатых стенах. Новый день вступал в свои права.
- Дед говорил, — тихо произнесла Арина, — что в нашем роду женщины всегда были берегинями, защитницами дома и семьи. Сильными, но добрыми. Я никогда не понимала, что это значит. До вчерашнего дня.
- Ты спасла нас всех, Родион сжал ее руку. Это стоит всех сомнений.
- А как насчет цены? Арина посмотрела на связанных бандитов. Я была готова убить. Что это говорит обо мне?
- Это говорит, что ты человек, — ответил Родион. Со всеми противоречиями и силой. И я. Он запнулся, словно не решаясь произнести следующие слова.
- Что? — тихо спросила Арина. Я, кажется, впервые встретил женщину, которая видит во мне не только работу, форму, звание, а просто человека. И это... пугает. И дает надежду. С лежанки раздался тихий голос.
- Вот это правильные слова, сынок. Они обернулись, Юрий Макарович смотрел на них ясными, несмотря на болезнь, глазами.
- Дедушка, Арина смутилась. Мы думали, ты спишь.
- Старику много сна не нужно, он слабо улыбнулся. Особенно, когда такие разговоры ведутся. Он с трудом приподнялся на локте. Ты, внучка», настоящая берегиня. Защитила дом и семью, когда нужно было. А в остальном разберешься, сердце подскажет. Потом перевел взгляд на Родиона. А ты, сынок, береги ее. Такие, как она, редкость в наше время. Родион встретил взгляд старика и кивнул, не как подчиненный начальству, а как мужчина-мужчине.
- Обещаю, Юрий Макарович.
- Ну вот и ладно, дед откинулся на подушку, а теперь дайте старику поспать. День будет тяжелый. Когда дыхание Юрия Макаровича выровнялось, Арина и Родион снова остались наедине, если не считать связанных бандитов, которые теперь угрюмо молчали, понимая, что игра проиграна.
- Мне кажется, — тихо сказал Родион, глядя на спящего старика, — что твой дед нас только что благословил.
- Да, — Арина улыбнулась сквозь набежавшие слезы. Похоже на то. Родион осторожно притянул ее к себе, и она не сопротивлялась. В этом объятии не было страсти, только тепло, поддержка, обещание защиты и чего-то большего, что еще только предстояло открыть. За окном занимался новый день. Где-то в вышине послышался отдаленный стрек от вертолета. Мартовское солнце играло в высоких окнах областного суда. Арина поправила строгий воротник блузки и глубоко вдохнула, готовясь войти в зал заседаний. За дверями уже ждали журналисты, следователи, судьи. И они, трое бандитов, чьи лица теперь преследовали ее в ночных кошмарах.
- Готово? Родион мягко коснулся ее плеча. Она кивнула, собираясь с силами.
- Просто хочу, чтобы все это закончилось.
- Ты справишься, — уверенно сказал он. Ты ведь берегиня. Эти слова, ставшие для них особенными, придали ей сил. Арина выпрямилась, решительно толкнула тяжелую дверь. В зале суда было прохладно и строго. Скамья подсудимых отделялась решеткой. За ней сидели душман, мышь и талян, побритые в одинаковых серых робах. Арина встретилась глазами с душманом, золотой клык тускло блеснул в зловещей улыбке. Но теперь он не вызывал в ней страха.
- Свидетель обвинения Рыжова Арина Устиновна, — объявил судья. Она поднялась на свидетельское место и начала давать показания. Голос ее звучал твердо, без дрожи. Она рассказывала о похищении деда, о том, как отправилась на поиски, о страхе и отчаянии, а потом о решимости защитить себя и близких любой ценой.
- Подсудимый Каретников угрожал вам и вашему деду? – спросил прокурор.
- Да, – ответила Арина. Он сказал, что мы. Развлечения для них, что никто не должен остаться в живых. Поэтому вы добавили в пищу отравляющее вещество. Я не хотела их убивать, — твердо произнесла Арина. Только обездвижить. Чтобы спасти деда и себя.
- И потом дали им противоядие, — заметил судья, просматривая материалы дела.
- Да, ваша честь. Я не могла позволить им умереть, даже после того, что они сделали. В зале повисла тишина. Арина чувствовала десятки взглядов, устремленных на нее, но смотрела только на Родиона, сидевшего в первом ряду. Его глаза говорили, Ты справляешься.
Когда заседание закончилось, и конвой увел подсудимых, Арина почувствовала странное облегчение. Словно тяжелый камень упал с души.
- Приговор будет через неделю, — сказал Родион, помогая ей надеть пальто. Но исход очевиден. Им дадут максимальный срок. А я... тихо спросила Арина.
- Меня не будут судить за...
- Отравление? Нет, он покачал головой. Это признано необходимой самообороной. К тому же, ты оказала им помощь потом. Ты чиста перед законом.
- Но не перед собой, задумчиво произнесла она. Родион бережно взял ее за руку.
- Поехали домой. Дед ждет.
Деревня Лебяжья встретила их отепелью. С крыш капало, По дорогам текли ручьи, воздух был наполнен предвестием весны. Две недели назад Юрия Макаровича выписали из областной больницы после успешной операции на сердце. Теперь он заметно окреп и даже снова начал выходить на короткие прогулки. Когда они подъехали к дому, дед уже стоял на крыльце, опираясь на новую резную трость, которую сам выстругал за время выздоровления.
- Ну что, засудили злодеев? – спросил он вместо приветствия.
- На следующей неделе огласят приговор, — ответил Родион, помогая Арине выйти из машины. Но можно не сомневаться, срок будет максимальным. Юрий Макарович удовлетворенно кивнул.
- Справедливость есть на свете. Ну идите в дом, я уху сварил. Вечером, когда дед уже ушел отдыхать, Родион неожиданно предложил.
- Давай прогуляемся. Ночь теплая, звездная. Арина удивленно посмотрела на него, но согласилась. Они шли по деревне, мимо притихших домов, где в окнах уютно горел свет. Весенний воздух был свеж и напоен запахами оттаившей земли.
- Куда мы идем? — спросила Арина, когда они миновали последние дома.
- На кладбище, — просто ответил Родион. К твоим родителям. Арина замерла.
- Зачем?
- Я хочу познакомиться с ними. В его голосе звучала такая серьезность, что у нее перехватило дыхание. Сельское кладбище располагалось на пригорке среди старых берез. Две могилы с одинаковыми памятниками стояли рядом. Родион помог Арине убрать прошлогодние листья и ветки, принесенные ветром.
- Здравствуйте, Устин Федорович и Мария Юрьевна, неожиданно сказал Родион, обращаясь к могилам. Я пришел просить руки вашей дочери. Арина ошеломленно смотрела на него. Лунный свет серебрил его волосы, делая похожим на былиного Витязя.
- Родион, ты.
- Я знаю, что мы знакомы всего два месяца, — продолжал он. Знаю, что это может показаться поспешным. Но я также знаю, что никогда не встречал такой женщины, как ты. И никогда не испытывал таких чувств. Он опустился на одно колено, доставая из кармана маленькую бархатную коробочку. Арина Устиновна Рыжова, согласна ли ты стать моей женой? В коробочке, лежало скромное серебряное кольцо с маленьким аметистом. Арина смотрела на него, не в силах произнести ни слова. Слезы навернулись на глаза.
- Ты уверен? Наконец прошептала она. Мы ведь так мало знаем друг друга.
- Иногда за два месяца узнаешь больше, чем за всю жизнь, — серьезно ответил Родион. Мы прошли через такое, что другим не выпадает и за десятилетия. Я знаю, кто ты на самом деле, Арина и ты знаешь меня, настоящего. Она протянула руку, позволяя ему надеть кольцо.
- Да, я согласна.
- Ты меня обманула, внучка. Юрий Макарович нахмурился, но глаза его лучились счастьем. Сказала, что гулять пошли, а сами.
- Дедушка, я сама не знала», смущенно ответила Арина, показывая кольцо на пальце. Родион шагнул вперед.
- Юрий Макарович, я прошу руки вашей внучки. Старик окинул его внимательным взглядом.
- Не рановато ли? Только-только ведь познакомились.
- В нашем роду всегда так, — вдруг сказала Арина. Бабушка сама рассказывала, как вы с ней на третий день знакомства решили пожениться. Юрий Макарович крякнул.
- Ишь ты, память какая! Было дело. Он прошел к старинному комоду, достал из верхнего ящика маленькую шкатулку. Тогда вот, держи. Это кольцо твоей бабушки». Теперь оно твое по праву. Арина бережно приняла шкатулку. Внутри лежало старинное золотое кольцо с гравировкой Храни любовь. Только вот что, — дед посмотрел на Родиона. Жить-то где, думаете? Тебе ведь в город по службе надо.
- Нет, — покачал головой Родион. Я подал рапорт о переводе. Буду участковым в вашем районе.
- Вот это новость! — удивился Юрий Макарович, а как же твоя карьера в городе?
- Я шесть лет гонялся за преступниками под чужими именами, серьезно ответил Родион. Хватит. Теперь хочу жить своей жизнью. Настоящий. Дед удовлетворенно кивнул.
- Ну, тогда благословляю. Берегите друг друга. Маленькая деревянная церковь на окраине Лебяжьего не видела такого скопления народа уже много лет. Свадьбу играли на Красную горку, как и положено по традиции. Невеста в простом белом платье, жених в строгом костюме, счастливый дед, ведущий внучку к алтарю. Арина удивлялась, глядя на односельчан. Те самые люди, что еще недавно сторонились ее, теперь радостно улыбались, поздравляли, приносили подарки. Даже Фекла Демьяновна, главная сплетница, прослезилась и сказала
- Прости меня, девонька. Не разглядела я в тебе настоящего.
История о том, как Арина спасла деда и помогла поймать опасных преступников, облетела не только деревню, но и весь район. Теперь на нее смотрели не как на странную красавицу, а как на героиню, защитницу, настоящую берегиню. Сентябрь 1996 года. Вечер был теплым, почти летним, хотя календарь уже отсчитывал осенние дни. На веранде дедовского дома, недавно расширенной, и обновленной заботливыми руками Родиона, собралась вся семья. Арина, с округлившимся животом, сидела в плетеном кресле. Рядом с ней Родион, вернувшийся с дежурства, уставший, но счастливый. Дед мастерил колыбельку для будущего правнука, напевая старую казачью песню.
- Письмо из района пришло, — сказал Родион, доставая конверт. Школу в Лебяжьем решили восстановить. Предлагают тебе место учительницы литературы. Арина просияла.
- Правда? Но ведь у нас так мало детей.
- Были мало, — хмыкнул дед, орудуя рубанком. А сейчас вон сколько молодежи вернулось. Дома строят, детишек рожают. Жизнь налаживается.
Это была правда. После истории с бандой Каретникова деревня словно проснулась от долгого сна. Молодые семьи, уехавшие когда-то в город, стали возвращаться. В пяти километрах открылась небольшая лесопилка, появились рабочие места. На месте заброшенного колхозного поля фермер из соседнего села начал выращивать пшеницу.
- Я заходил сегодня к Ефиму Сергеевичу, — сказал Родион, обнимая жену за плечи. Он говорит, что все идет отлично. Малыш здоровый, крепкий. В конце октября ждать.
- Прямо как твои родители, — заметил дед, обращаясь к Арине. Уже осенью тебя родили. Арина погладила живот и улыбнулась.
- Дедушка, прочитай мое новое стихотворение. Я его вчера закончила. Она протянула ему тетрадь. За эти месяцы Арина написала много стихов. Некоторые даже опубликовали в районной газете. А недавно из области пришло письмо с предложением издать сборник. Юрий Макарович надел очки и начал читать.
Есть счастье тихое, как солнце на рассвете, Когда лучи сквозь дымку бьют едва. Его не купишь, не найдешь на белом свете. Оно рождается, когда душа жива. Не в блеске злата, не в дворцах огромных, Не в славе мимолетной, не в вине. А в том, что есть кого любить, о ком заботиться. За что бороться в этой тишине. Мой дом, мой край, моя земля родная. Мой лес — что шепчет песни по ночам. Моя семья, вот крепость вековая, вот то, что я врагу не передам. Берегиня, не сказка, не легенда, а женщина с горячей душой, что встанет на защиту в час последний, когда нависнет туча над избой. И я теперь, познав и боль, и силу, могу сказать без страха и стыда, я счастлива, мне есть за что бороться, есть для чего дышать и жить. Всегда. наступила тишина, нарушаемая лишь стрекотом кузнечиков в саду. Дед снял очки и украдкой смахнул слезу.
- Хорошо, внучка. Душевно. Родион сжал руку Арины.
- Это и есть настоящее счастье. Правда?
Она посмотрела на него, на деда, на недостроенную колыбельку, на свой дом, утопающий в зелени сада, на деревню внизу холма, на далекий лес, теперь такой безопасный и родной.
- Да, — тихо ответила она. Настоящее. Закатное солнце окрасило небо в золотые и багряные тона. В этих красках Арине чудилось обещание новой жизни, новой надежды, нового дня. День угасал, но она знала, утро обязательно наступит. И оно будет прекрасным.
Дорогие друзья, а как бы вы поступили на месте Арины? Смогли бы отравить бандитов ради спасения близких? или сделали бы выбор Родиона, оставить карьеру ради любви? Поделитесь мнением в комментариях. Поставьте лайк, если история затронула ваше сердце, и поделитесь ею с друзьями. На экране вы видите другие захватывающие истории нашего канала. Каждая из них наполнена неожиданными поворотами и глубокими эмоциями.