Валентина Петровна стояла посреди гостиной с чемоданом у ног, её голос дрожал от ярости.
- Ты думаешь, я позволю какой-то учительнице разрушить мою семью? Мой сын никогда не простит тебе эту свадьбу без моего благословения!
Анна Сергеевна сжала кулаки так сильно, что ногти впились в ладони. Она стояла у окна, смотрела на знакомый двор с детской площадкой и чувствовала, как внутри всё сжимается в тугой узел. Дмитрий сидел на диване, уткнувшись в телефон, словно происходящее его не касалось. Пальцы его бегали по экрану, он что-то читал или делал вид, что читает.
- Дима, скажи же что-нибудь, - тихо произнесла Анна, не оборачиваясь.
Он поднял глаза, посмотрел сначала на мать, потом на жену. Лицо его было бледным, на лбу выступили капельки пота.
- Мам, ну успокойся же, пожалуйста, - пробормотал он. - Давай спокойно всё обсудим.
- Что тут обсуждать?! - Валентина Петровна подошла к сыну, села рядом на диван, положила руку ему на плечо. - Ты женился втайне от родной матери! Я растила тебя одна, отказывала себе во всём, работала на двух работах, чтобы у тебя было образование, а ты вот так меня отблагодарил!
Анна повернулась, посмотрела на эту сцену. Валентина Петровна была полной женщиной с короткой седой стрижкой, в коричневом кардигане и тёмно-синих брюках. Лицо у неё было широкое, с мелкими морщинками вокруг глаз и рта, губы плотно сжаты. Дмитрий сидел, опустив голову, и Анна вдруг увидела в нём не шестидесятилетнего мужчину, а испуганного мальчика.
- Валентина Петровна, - начала Анна, стараясь держать голос ровным, - мы с Дмитрием взрослые люди. Мы имели право пожениться без чьего-либо разрешения.
- Разрешения?! - Свекровь вскочила с дивана. - Я не о разрешении говорю! Я о том, что мать должна знать о таких вещах! Он мой единственный сын!
Анна отвернулась к окну. За стеклом шёл мелкий осенний дождь, капли стекали по стеклу, сливались в извилистые дорожки. Она вспомнила, как полгода назад тоже шёл дождь, когда она впервые по-настоящему разговорилась с Дмитрием. Это было в учительской, после педагогического совета. Все уже разошлись, остались только они двое.
Дмитрий тогда сидел у окна, смотрел на дождь и вздыхал. Анна собирала тетради в сумку.
- Устали? - спросила она, просто чтобы что-то сказать.
- Да нет, - он повернулся к ней, улыбнулся. - Просто думаю, как снова платить за комнату. Хозяйка подняла цену. Теперь тридцать восемь тысяч хочет.
- Тридцать восемь за комнату? - Анна присела на стул рядом. - Это же грабёж.
- Ну а что делать. Москва есть Москва. Вы тоже снимаете?
- Однушку на Беляево. Сорок пять тысяч в месяц.
Он покачал головой.
- Нет, как же так. Мы работаем, вкалываем, а половина зарплаты уходит на аренду. Вот уж не думал, что в нашем возрасте придётся по углам мыкаться.
Анна почувствовала, как в груди что-то отозвалось на эти слова. Да, действительно, в пятьдесят восемь лет она всё ещё не имела своего угла в Москве. После смерти мужа семь лет назад она продала свою воронежскую однушку, переехала в столицу, надеялась устроиться, найти нормальное жильё. Но московские цены оказались безжалостны. Сбережения от продажи квартиры она хранила на депозите, боялась тратить их на покупку чего-то слишком маленького и убогого.
- А у вас родственников в Москве нет? - спросил Дмитрий.
- Есть отец. Пётр Иванович. Ему восемьдесят два года. Живёт на Академика Янгеля, в своей трёхкомнатной квартире.
- А вы с ним не живёте?
Анна помолчала. Этот вопрос она слышала часто, и каждый раз испытывала неловкость.
- Папа человек самостоятельный. Привык один. Да и я, если честно, тоже. Мы с ним хорошо общаемся, я к нему каждую неделю езжу, продукты привожу, с уборкой помогаю. Но жить вместе, нет, это было бы сложно для нас обоих.
Дмитрий кивнул.
- Понимаю. У меня мама в Курске живёт. Одна. Вдова уже пятнадцать лет. Тоже привыкла к самостоятельности.
Они посидели ещё немного в тишине, слушая, как дождь барабанит по подоконнику. Потом Дмитрий встал, пожал ей руку на прощание. Рукопожатие было сухим, формальным.
В следующие недели они стали чаще разговаривать. Оказалось, что у них много общего, точнее, много одинаковых бытовых проблем. Оба жили скромно, считали каждую копейку, оба устали от одиночества, но не признавались в этом даже себе. Анна заметила, что Дмитрий никогда не говорил комплиментов, не пытался флиртовать. Он был вежлив, сдержан, разговаривал о погоде, ценах в магазинах, о работе. Иногда рассказывал о своей матери, всегда с придыханием и почтением.
- Мама у меня удивительная женщина, - говорил он. - После смерти отца она одна меня подняла, выучила. Работала бухгалтером, вечерами ещё подработки брала. Я ей всем обязан.
Анна слушала и думала, что, наверное, он хороший сын, раз так заботится о матери. Это казалось ей достоинством.
Через шесть недель знакомства Дмитрий пригласил её в кафе. Они сидели за столиком у окна, пили чай с пирожными. Дмитрий долго молчал, потом вдруг сказал:
- Анна Сергеевна, мне кажется, нам с вами стоит подумать о том, чтобы пожениться.
Она чуть не подавилась чаем. Поставила чашку на блюдце, посмотрела на него.
- Простите, что?
- Ну подумайте сами, - он заговорил быстрее, словно заранее всё это отрепетировал. - Нам обоим за шестьдесят. Пора думать о практичности. Вдвоём платить за жильё легче. Мы оба одинокие, нормальные люди, без вредных привычек. Почему бы не объединить усилия?
Анна смотрела на него и не знала, что ответить. С одной стороны, предложение звучало до неприличия практично, без намёка на романтику. С другой стороны, а разве она ждала романтики? Ей пятьдесят восемь лет, она давно смирилась с мыслью, что поздняя любовь после пятидесяти пяти, это скорее исключение, чем правило. А Дмитрий предлагал нечто разумное, взрослое. Компаньонство.
- Дмитрий, это очень неожиданно, - медленно произнесла она. - Мне нужно подумать.
- Конечно, конечно, - он закивал. - Не спешите. Просто подумайте.
Она думала две недели. Взвешивала все за и против. С одной стороны, в Дмитрии не было ничего, что вызывало бы у неё сильные чувства. Он был неприметным мужчиной среднего роста, с редеющими седыми волосами, в очках, всегда аккуратно одетым, но без всякого шарма. Он не брал её за руку, не провожал до дома, не дарил цветов. С другой стороны, разве это важно в их возрасте? Может быть, важнее стабильность, надёжность, общие цели?
Анна посоветовалась с подругой, Ольгой Михайловной, с которой работала в школе.
- Ну не знаю, Аня, - сказала Ольга, когда они пили кофе в учительской. - Мне кажется странным выходить замуж по такому расчёту. Где любовь? Где чувства?
- Олечка, нам по пятьдесят восемь лет, - устало ответила Анна. - Какие чувства? Я уже прожила свою любовь с первым мужем. Теперь мне просто не хочется быть одной. И платить сорок пять тысяч за однушку тоже не хочется.
- Но это же не повод жениться!
- А какой повод? - Анна посмотрела в окно. - Я устала от одиночества. Устала вечерами сидеть одна перед телевизором. Дмитрий, вроде человек порядочный. Не пьёт, не курит, работает. Может быть, это и есть правильный выбор для зрелого возраста?
Ольга покачала головой, но спорить не стала.
Через две недели Анна дала согласие. Они поженились тихо, в ЗАГСе, без гостей. Анна надела простое бежевое платье, Дмитрий был в костюме. Расписались быстро, даже шампанское не стали пить. Вышли на улицу, постояли на ступеньках ЗАГСа.
- Ну вот и всё, - сказал Дмитрий. - Теперь мы семья.
Семья. Анна повторила это слово про себя и почувствовала странную пустоту внутри. Никакой радости, никакого волнения. Только усталость и смутная тревога.
Они стали искать квартиру для аренды. Анна хотела что-то недалеко от работы, не слишком дорогое. Нашли двушку на Профсоюзной улице, дом сто двадцать. Пятьдесят восемь тысяч в месяц. Дмитрий предложил:
- Давай ты оформишь договор на себя. Ты же лучше разбираешься в документах.
Анна не возражала. Она внесла залог и первый месяц из своих сбережений. Дмитрий обещал, что следующий месяц заплатит он, они будут по очереди.
Переезжали в ноябре. День был серый, холодный. Анна привезла свои вещи, немногочисленные, книги, посуду. Дмитрий привёз свои коробки. Они расставляли всё молча, почти не разговаривая. Анна несколько раз пыталась завести разговор, спросить, как он себе представляет их совместную жизнь, но Дмитрий отвечал односложно, ссылался на усталость.
Вечером они сидели на кухне, пили чай. Анна смотрела на мужа и думала, что он ей почти чужой. Она не знала, что он любит на завтрак, как проводит свободное время, о чём мечтает. Они прожили вместе всего несколько часов, а уже казалось, что между ними стена.
- Дима, давай поговорим, - осторожно начала Анна. - Нам нужно обсудить, как мы будем жить. Кто что делает по дому, как распределяем обязанности.
- Да ладно, как-нибудь разберёмся, - он махнул рукой. - Зачем заранее всё планировать?
- Ну всё-таки, - настаивала Анна, - мне кажется, это важно.
Дмитрий вздохнул.
- Хорошо. Давай ты будешь готовить, я буду мыть посуду. Уборку пополам. Устраивает?
Анна кивнула, хотя внутри что-то сжалось. Она ждала большего энтузиазма, большей вовлечённости. Но Дмитрий уже встал из-за стола, пошёл в комнату, включил телевизор.
Первые дни они жили тихо, настороженно. Анна готовила завтраки, ужины. Дмитрий иногда мыл посуду, но чаще забывал, оставлял её в раковине. Анна сначала напоминала, потом перестала, мыла сама. Ей казалось, что не стоит ссориться из-за мелочей. Авось наладится.
Они не спали в одной кровати. Анна заняла спальню, Дмитрий устроился на раскладном диване в гостиной. Он объяснял это тем, что привык спать один, что ему нужно пространство. Анна не возражала, хотя где-то глубоко внутри чувствовала обиду. Разве так живут молодожёны? Но они не молодожёны, напоминала она себе. Они зрелые люди, каждый со своими привычками.
Прошла неделя, вторая. Анна заметила, что Дмитрий часто говорит по телефону с матерью. Он уходил в свою комнату, закрывал дверь, разговаривал долго, иногда по часу. Анна не подслушивала, но несколько раз краем уха слышала обрывки фраз.
- Мам, ну всё нормально. Да, хорошая квартира. Нет, она не такая. Мам, ну хватит. Я же взрослый человек.
Однажды вечером, когда Дмитрий закончил очередной разговор, Анна спросила:
- Дима, а ты маме сказал, что мы поженились?
Он замялся, почесал затылок.
- Ну, пока нет. Не было подходящего момента.
- Как это не было момента? Мы женаты уже три недели.
- Понимаешь, мама у меня человек сложный, - он избегал её взгляда. - Она очень ко мне привязана. Я боюсь, что она расстроится.
- Расстроится? - Анна почувствовала, как внутри закипает раздражение. - Дима, ты шестидесятилетний мужчина. Разве ты должен спрашивать у мамы разрешения жениться?
- Я не спрашиваю разрешения, - он вспыхнул. - Просто хочу выбрать правильный момент, чтобы сообщить. Не хочу, чтобы она волновалась.
Анна промолчала. Она чувствовала, что спорить бесполезно. Дмитрий уже ушёл в свою комнату, хлопнул дверью.
Вечером того дня Анна позвонила отцу. Пётр Иванович жил один, но держался бодро. У него были свои привычки, свой распорядок дня. Он рано вставал, делал зарядку, читал газеты, гулял в парке.
- Здравствуй, папа, - сказала Анна, когда он взял трубку.
- Анюта, здравствуй, доченька. Как дела?
- Нормально. Как ты?
- Да ничего, живу помаленьку. Ноги побаливают, но в целом бодрюсь. Ты когда приедешь?
- В воскресенье приеду. Продуктов привезу.
- Хорошо, жду. А что там у тебя? Голос какой-то усталый.
Анна помолчала. Рассказывать отцу о замужестве она не планировала, во всяком случае, пока не будет уверена, что всё налаживается. Пётр Иванович был человеком прямым, не любил недосказанности. Он сразу бы почувствовал, что что-то не так.
- Просто устала, пап. Работы много.
- Ну ты береги себя. Не перетруждайся.
- Хорошо. Целую.
- И я тебя.
Она положила трубку и почувствовала, как на глаза наворачиваются слёзы. Господи, как же так вышло, что в пятьдесят восемь лет она чувствует себя одинокой даже в браке?
На четвёртую неделю после свадьбы случилось то, чего Анна боялась, но не ожидала так скоро.
Был вечер пятницы. Анна вернулась с работы, уставшая, с сумкой, полной тетрадей. Открыла дверь квартиры и услышала голоса. Женский голос, незнакомый, громкий, и голос Дмитрия, растерянный.
Анна вошла в гостиную и остановилась как вкопанная. На диване сидела полная пожилая женщина с короткой седой стрижкой, в коричневом кардигане. Рядом стоял большой чемодан. Дмитрий стоял у окна, бледный, с несчастным лицом.
- А вот и она, - женщина повернулась к Анне, окинула её взглядом с головы до ног. - Значит, это ты та самая учительница, которая увела моего сына?
Анна медленно поставила сумку на пол.
- Здравствуйте. Вы, наверное, Валентина Петровна?
- Я, - женщина встала, выпрямилась. Она была ниже Анны ростом, но держалась так, словно возвышалась над всеми. - Приехала узнать, что тут происходит. Сын звонит мне три недели, говорит, что всё хорошо, а сам голос дрожит. Я сразу поняла, что что-то не так. И вот приехала, а он мне говорит, что женился! На тебе!
Валентина Петровна ткнула пальцем в сторону Анны. Дмитрий стоял, опустив голову.
- Дима, - Анна посмотрела на мужа, - ты хоть предупредить мог, что мама приезжает.
- Я не знал, - пробормотал он. - Она сама, без предупреждения.
- Без предупреждения?! - Валентина Петровна всплеснула руками. - Это я, его родная мать, должна предупреждать, чтобы приехать к сыну? А вот ты, милочка, должна была спросить моего разрешения, прежде чем жениться на нём!
Анна почувствовала, как внутри поднимается волна возмущения, но сдержалась. Она села на стул, посмотрела на Дмитрия.
- Валентина Петровна, мы с Дмитрием взрослые люди. Мы поженились по взаимному согласию. Мне очень жаль, что он вам не сообщил сразу, но это его решение.
- Его решение? - Валентина Петровна подошла ближе. - Это ты на него повлияла! Он никогда бы сам не решился жениться без моего благословения! Я растила его одна, после смерти мужа, вкалывала на двух работах, отказывала себе во всём! А он вот так меня отблагодарил!
Дмитрий молчал, смотрел в пол. Анна поняла, что защищать её он не будет.
- Валентина Петровна, - она встала, выпрямилась, - я понимаю, что для вас это неожиданность. Но давайте спокойно поговорим. Может быть, чаю попьём?
- Чаю?! - Валентина Петровна фыркнула. - Ты думаешь, меня чаем задобришь? Нет уж, дорогая. Я приехала не на чай. Я приехала разобраться, что тут происходит. И пока не разберусь, никуда не уйду.
Анна почувствовала, как у неё похолодели руки. Она посмотрела на чемодан.
- То есть вы собираетесь здесь остаться?
- Собираюсь. А что, нельзя матери погостить у сына?
Анна перевела взгляд на Дмитрия. Он всё ещё стоял у окна, не поднимая глаз.
- Дима, - тихо сказала Анна, - скажи что-нибудь.
Он поднял голову, посмотрел на неё, потом на мать.
- Мам, может быть, правда, чаю попьём? А потом спокойно всё обсудим.
Валентина Петровна махнула рукой.
- Хорошо. Давай чай. Только пусть она его заварит. Посмотрю, как она за тобой ухаживает.
Анна прошла на кухню, чувствуя, как внутри всё дрожит. Она налила воду в чайник, поставила на плиту. Руки тряслись. Господи, думала она, что же это такое? Свекровь приехала без предупреждения, ведёт себя как хозяйка, а Дмитрий молчит!
Она заварила чай, достала из шкафчика печенье, расставила чашки на поднос. Вернулась в гостиную. Валентина Петровна уже сидела на диване, Дмитрий рядом с ней. Мать обнимала его за плечи, что-то шептала ему на ухо. Он кивал.
Анна поставила поднос на стол.
- Прошу.
Валентина Петровна взяла чашку, отпила, поморщилась.
- Слабоват чай. Я люблю покрепче. Димочка, ты ведь тоже любишь крепкий чай, правда?
- Да, мам, - пробормотал Дмитрий.
Анна села в кресло напротив. Она пила чай маленькими глотками и чувствовала, как в горле стоит ком.
- Так, - Валентина Петровна отставила чашку, посмотрела на Анну. - Давай поговорим начистоту. Кто ты такая? Откуда? Что тебе от моего сына нужно?
- Валентина Петровна, я не понимаю, о чём вы, - Анна старалась держать голос ровным. - Мы с Дмитрием работаем в одной школе, познакомились, решили пожениться. Всё просто.
- Просто? - Валентина Петровна усмехнулась. - В вашем возрасте ничего просто не бывает. Наверняка у тебя какие-то цели были.
- Какие цели? - Анна почувствовала, как краснеет от возмущения. - Мы оба одинокие люди, решили жить вместе. Вот и всё.
- Одинокие, - Валентина Петровна кивнула. - А квартира чья? Дима говорит, договор на тебя оформлен.
Анна бросила взгляд на Дмитрия. Значит, он уже успел рассказать матери все детали.
- Да, договор на моё имя. Я внесла залог и первый месяц оплатила. Мы с Дмитрием договорились, что будем платить по очереди.
- По очереди, - Валентина Петровна хмыкнула. - Удобно. Значит, ты его сюда привела, а теперь будешь командовать.
- Я никем не командую, - Анна почувствовала, как голос дрожит. - Валентина Петровна, я не понимаю, почему вы ко мне так относитесь. Мы с Дмитрием поженились по любви, - она солгала, не зная почему, может быть, просто чтобы защититься.
Валентина Петровна рассмеялась. Смех был резкий, неприятный.
- По любви? Да ты посмотри на себя! Серая мышь! Думаешь, мой Димочка на тебя позарился? Он просто жалостливый, не умеет отказывать!
Дмитрий дёрнулся, словно хотел что-то сказать, но мать положила руку ему на колено, сжала.
- Мам, ну хватит, - пробормотал он.
- Хватит?! - Валентина Петровна повысила голос. - Ты женился втайне от родной матери, а я должна молчать?!
Анна встала.
- Извините, мне нужно подышать.
Она вышла из комнаты, прошла в спальню, закрыла дверь. Села на кровать, обхватила голову руками. Господи, что же это такое? Почему Дмитрий не защищает её? Почему позволяет матери так себя вести?
Она сидела минут десять, потом услышала, как Дмитрий стучится в дверь.
- Аня, можно?
- Заходи.
Он вошёл, закрыл дверь за собой. Встал у окна, не глядя на неё.
- Извини. Мама, ну, она такая. Привыкла всё контролировать.
- Дима, - Анна посмотрела на него, - почему ты ей не сказал, что мы поженились?
- Я боялся, что она расстроится.
- Боялся? В твоём возрасте? Дима, нам по шестьдесят лет! Мы взрослые люди!
- Я знаю, - он потер лицо руками. - Но ты её не знаешь. Она может быть очень... настойчивой.
- Настойчивой? - Анна встала. - Дима, она же хамит мне! Называет серой мышью! А ты молчишь!
- Ну что я могу сделать? - он развёл руками. - Если я начну с ней спорить, будет ещё хуже. Лучше просто дать ей успокоиться.
- Успокоиться? - Анна почувствовала, как внутри поднимается отчаяние. - Дима, она сказала, что никуда не уйдёт, пока не разберётся! Ты понимаешь, что это значит?
- Ну поживёт немного, - он пожал плечами. - Потом уедет.
- Поживёт? Где?
- Ну, в гостиной. Я перееду к тебе в спальню на время, а ей диван отдам.
Анна уставилась на него.
- То есть ты хочешь, чтобы твоя мать поселилась в нашей квартире?
- Ну временно же, - он избегал её взгляда. - Что тут такого? Это моя мать.
Анна села обратно на кровать. Ей хотелось кричать, плакать, выгнать их обоих. Но она молчала. Где-то внутри теплилась надежда, что это всё сон, что сейчас она проснётся и поймёт, что это ошибка, кошмар.
- Хорошо, - тихо сказала она. - Пусть остаётся.
Дмитрий облегчённо вздохнул.
- Спасибо. Ты молодец. Я знал, что ты поймёшь.
Он вышел из комнаты. Анна осталась сидеть на кровати, глядя в пустоту.
Валентина Петровна осталась. В первый же вечер она переставила мебель в гостиной, объявив, что так удобнее. Она переложила посуду на кухне, расставила свои банки и кастрюли, выкинула половину специй Анны, сказав, что они просрочены, хотя это было неправдой.
Анна молчала. Она пыталась убедить себя, что это временно, что свекровь скоро уедет. Но проходили дни, а Валентина Петровна и не думала уезжать. Она вставала рано, готовила Дмитрию завтрак, именно то, что он любил, спрашивала, хорошо ли он спал, не болит ли что. С Анной она почти не разговаривала, только бросала колкие замечания.
- Ты опять готовила суп с этой зеленью? Димочка её не любит.
- Ты пол плохо вымыла. Видишь, вон пятно осталось.
- Зачем ты столько хлеба купила? Димочка столько не ест, всё зачерствеет.
Анна сжимала зубы и молчала. Дмитрий делал вид, что ничего не происходит. Он уходил утром на работу, возвращался вечером, садился к телевизору. Мать садилась рядом, они вместе смотрели какие-то передачи, обсуждали новости. Анна сидела в спальне, проверяла тетради.
Прошла неделя. Потом вторая. Анна почувствовала, что задыхается. Она больше не чувствовала себя хозяйкой в квартире. Валентина Петровна захватила всё пространство, распоряжалась, словно это её дом. Анна пыталась поговорить с Дмитрием, но он отмахивался.
- Ну потерпи ещё немного. Она скоро уедет.
Но Валентина Петровна не уезжала. Наоборот, с каждым днём она становилась всё наглее. Однажды Анна пришла с работы и обнаружила, что её косметика, стоявшая на полке в ванной, исчезла. Она спросила у свекрови.
- Валентина Петровна, вы не видели мою косметику?
- А, эти баночки? - Валентина Петровна стояла у плиты, помешивала борщ. - Выкинула. Там всё просрочено было.
- Как выкинула?! - Анна почувствовала, как внутри взрывается ярость. - Это была дорогая косметика! Она не просрочена!
- Дорогая, - Валентина Петровна хмыкнула. - На помойку деньги выбрасываешь. А борщ сварить не можешь. Димочка говорит, что твоя еда ему не нравится.
Анна посмотрела на свекровь и поняла, что если сейчас не уйдёт, наговорит лишнего. Она развернулась, пошла в спальню, закрылась. Села на кровать, обхватила голову руками. Слёз не было, только злость и беспомощность.
Вечером она попыталась поговорить с Дмитрием. Он сидел на диване в гостиной, смотрел новости.
- Дима, нам надо поговорить, - сказала Анна, садясь рядом.
- О чём? - он не отрывал глаз от экрана.
- О твоей маме. Дима, она выкинула мою косметику. Переставляет мебель, не спрашивая. Ведёт себя как хозяйка. Когда она уедет?
Дмитрий вздохнул, выключил звук на телевизоре.
- Аня, ну что ты прицепилась? Мама старая женщина, привыкла к порядку. Ну и что, что переставила? Тебе что, жалко?
- Дело не в этом, - Анна почувствовала, как голос дрожит. - Дело в том, что это наша квартира, а она ведёт себя так, словно мы здесь лишние.
- Наша квартира, - Дмитрий усмехнулся. - Договор на твоё имя. Ты сама платишь. Может, ты и меня считаешь здесь лишним?
Анна опешила.
- При чём здесь это? Дима, мы же договаривались платить по очереди. Ты должен был внести за этот месяц, но пока ничего не дал.
- У меня не было денег, - он отвернулся. - Пришлось маме на дорогу помочь.
- То есть маме ты помог, а мне нет?
- Ну она же моя мать!
Анна встала.
- Дима, я твоя жена.
- Жена, - он посмотрел на неё с каким-то странным выражением. - Жена на бумаге. Мы же даже не живём по-настоящему как муж и жена.
Анна почувствовала, как лицо заливается краской. Да, они не спали вместе, но она думала, что это временно, что они просто привыкают друг к другу. А он, оказывается, считал это нормой.
- Тогда зачем ты вообще женился? - тихо спросила она.
Дмитрий пожал плечами.
- Думал, будет удобнее. А оказалось, только хуже.
Он включил звук, отвернулся к телевизору. Анна стояла, не зная, что сказать. Потом развернулась и ушла в спальню.
Той ночью она не спала. Лежала, смотрела в потолок и думала о том, что же она наделала. Вышла замуж за человека, которого почти не знает, который не любит её, который даже не пытается защитить от собственной матери. Поздняя любовь после пятидесяти пяти, думала она горько, оказалась просто ошибкой.
Утром Анна проснулась с головной болью. Встала, умылась холодной водой, посмотрела на себя в зеркало. Лицо было усталым, серым, под глазами тени. Серая мышь, сказала Валентина Петровна. Может, она права?
Анна вышла на кухню. Валентина Петровна уже стояла у плиты, жарила яичницу. Дмитрий сидел за столом, читал газету.
- Доброе утро, - сказала Анна.
Дмитрий кивнул, не поднимая глаз. Валентина Петровна даже не обернулась.
Анна налила себе кофе, села за стол. Молчание было тяжёлым, давящим. Она пила кофе маленькими глотками, чувствуя, как внутри всё сжимается.
- Дима, - Валентина Петровна поставила перед сыном тарелку с яичницей, - тебе нужно купить новую рубашку. Эта уже вытерлась.
- Хорошо, мам, - Дмитрий взял вилку.
- Я с тобой схожу. Подберём что-то приличное. А то ты сам выберешь что попало.
Анна допила кофе, встала.
- Мне на работу.
Никто не ответил. Она взяла сумку, вышла из квартиры. На улице был холодный ноябрьский день, небо серое, низкое. Анна шла по улице и чувствовала, как внутри нарастает паника. Господи, что же делать?
На работе она еле держалась. Вела уроки, но мысли были далеко. Ольга Михайловна заметила, что что-то не так.
- Аня, ты как? Выглядишь неважно.
Они сидели в учительской на перемене, пили чай.
- Оль, у меня всё плохо, - Анна опустила голову. - Свекровь приехала, поселилась в нашей квартире. Дмитрий не защищает меня. Я не знаю, что делать.
Ольга взяла её за руку.
- Аня, а может, тебе с ним поговорить серьёзно? Поставить ультиматум?
- Я пыталась. Он не слушает. Говорит, что мать скоро уедет. Но она и не думает уезжать.
- Тогда, может, тебе самой уйти? Хотя бы на время?
Анна подняла голову.
- Уйти? Куда?
- К отцу. Или снять комнату.
Анна покачала головой.
- Нет. Это моя квартира. Я за неё плачу. Почему я должна уходить?
- Тогда выгони их.
- Как? Дима мой муж.
Ольга вздохнула.
- Аня, а зачем тебе такой муж? Который не любит, не защищает, ещё и мамочку на твою шею посадил?
Анна молчала. Она знала, что Ольга права, но признаться в этом было страшно. Значит, она ошиблась, значит, поторопилась, значит, зря вышла замуж. А ей так не хотелось быть одной в зрелом возрасте, не хотелось признавать, что токсичные отношения в зрелом возрасте могут быть даже хуже, чем одиночество.
Вечером Анна вернулась домой поздно. Специально задержалась, не хотела видеть ни Дмитрия, ни его мать. Открыла дверь тихо, прошла в прихожую. Из гостиной доносились голоса. Валентина Петровна говорила громко, возбуждённо.
- Димочка, я нашла отличный вариант! Четырёхкомнатная квартира на юго-западе, четырнадцать миллионов!
Анна замерла. Четырнадцать миллионов? О чём они говорят?
- Мам, откуда у нас такие деньги? - голос Дмитрия был растерянным.
- Димочка, ну подумай. Я продала нашу квартиру в Курске, получила три миллиона двести тысяч. Твоя жена может продать квартиру своего отца, там по оценке миллионов четырнадцать выйдет. Вот и наберётся на хорошую большую квартиру здесь, в Москве! Нам троим хватит, места всем будет!
Анна почувствовала, как внутри всё оборвалось. Продать квартиру отца? Они с ума сошли?
Она вошла в гостиную. Валентина Петровна и Дмитрий сидели на диване, между ними лежала распечатка объявлений.
- Добрый вечер, - сказала Анна холодным голосом.
Валентина Петровна подняла голову, улыбнулась. Улыбка была фальшивая, неприятная.
- А, вот и ты. Как раз вовремя. Садись, обсудим.
- Что обсудим? - Анна осталась стоять.
- Ну как что, - Валентина Петровна протянула ей распечатку, - вот, смотри, какая чудесная квартира. Четырёхкомнатная, на Ленинском проспекте. Четырнадцать миллионов. Мы с Димочкой как раз обсуждали, что можем её купить.
- Мы? - Анна посмотрела на Дмитрия. Он сидел, опустив глаза. - И на какие деньги?
- Ну вот, - Валентина Петровна заговорила быстрее, - я продала свою квартиру в Курске, получила три миллиона двести тысяч. Это мой вклад. А ты можешь продать квартиру своего отца. Там, говоришь, на Академика Янгеля. Трёхкомнатная. По нынешним ценам миллионов четырнадцать выйдет легко. Вот и сложим, на большую квартиру как раз хватит!
Анна почувствовала, как лицо горит.
- Вы хотите, чтобы я продала квартиру отца?
- Ну а что? - Валентина Петровна пожала плечами. - Справедливо же. Я вкладываю свои деньги, ты вкладываешь свои. Купим общую квартиру, будем жить все вместе. Димочке не придётся аренду платить, тебе тоже.
Анна перевела взгляд на Дмитрия.
- Дима, это твоя идея?
Он поднял голову, посмотрел на неё виноватым взглядом.
- Ну, мама предложила. Я подумал, может, и правда, есть смысл.
- Есть смысл? - Анна почувствовала, как внутри поднимается ярость. - Дима, мой отец живёт в той квартире! Ему восемьдесят два года! Это его единственное жильё!
- Ну так пусть к нам переедет, - Валентина Петровна махнула рукой. - Четырёхкомнатная, места хватит. Будет за внуком присматривать.
- За каким внуком? - Анна уставилась на неё.
- Ну, если у вас с Димочкой дети будут, - Валентина Петровна улыбнулась.
Анна рассмеялась. Смех был истерический, она не могла остановиться.
- Дети? Нам по шестьдесят лет! Вы в своём уме?
- Ну ладно, не дети, - Валентина Петровна поморщилась. - Но квартиру всё равно нужно покупать. Я уже продала свою, деньги на руках. Надо действовать быстро, пока цены не выросли.
Анна опустилась на стул, чувствуя, как ноги подкашиваются.
- Я не продам квартиру отца. Даже не думайте.
Валентина Петровна нахмурилась.
- Почему? Это же выгодно! Мы купим общую квартиру, будем жить все вместе, как семья!
- Как семья? - Анна посмотрела на неё. - Валентина Петровна, мы с вами даже не знакомы толком. Вы приехали три недели назад, ведёте себя как хозяйка, оскорбляете меня, а теперь ещё требуете продать квартиру отца? Вы себя слышите?
- Оскорбляю? - Валентина Петровна вскочила. - Я тебя оскорбляю? Да ты на себя посмотри! Думаешь, ты хорошая жена моему сыну? Он похудел с тех пор, как с тобой живёт! Ты о нём не заботишься!
- Не забочусь? - Анна тоже встала. - Я готовлю, убираю, плачу за квартиру! А Дмитрий даже посуду за собой не моет!
- Димочка не должен посуду мыть! - Валентина Петровна подошла ближе, ткнула пальцем Анне в грудь. - Это женская работа!
Анна отступила, чувствуя, как внутри всё кипит.
- Всё. Я не буду это слушать.
Она развернулась, пошла в спальню, захлопнула дверь. Села на кровать, обхватила голову руками. Господи, это же кошмар. Они хотят, чтобы она продала квартиру отца! А отцу куда деваться? Переехать к ним? Жить с этой женщиной под одной крышей?
Нет. Ни за что.
Анна достала телефон, позвонила отцу.
- Папа, это я.
- Анюта, здравствуй. Что-то случилось? Голос странный.
- Папа, скажи, ты никому не обещал продать свою квартиру?
- Продать? - Пётр Иванович удивился. - Нет, конечно. Зачем? Я же здесь живу.
- Хорошо. Просто, если кто-то будет звонить, предлагать что-то, не соглашайся. Хорошо?
- Анюта, что происходит? Ты меня пугаешь.
- Папа, всё нормально. Просто были такие мысли, но я решила, что это неправильно.
- Какие мысли?
Анна помолчала.
- Папа, я тебе соврала. Я вышла замуж.
Пётр Иванович молчал несколько секунд.
- Замуж? Когда?
- Два месяца назад.
- И почему не сказала?
- Потому что, - Анна почувствовала, как к горлу подступают слёзы, - потому что я совершила ошибку, пап. Я вышла замуж за человека, которого почти не знала. Думала, будет легче жить вдвоём. А оказалось только хуже.
- Анюта, - голос отца был мягким, - приезжай. Поговорим.
- Не могу сейчас, пап. Но скоро приеду. Обещаю.
- Хорошо. Я жду. И береги себя.
- Спасибо, пап.
Она положила трубку, легла на кровать. Хотела плакать, но слёз не было. Только пустота внутри и усталость.
В дверь постучали. Дмитрий.
- Аня, можно?
- Заходи.
Он вошёл, сел на край кровати.
- Аня, ну не сердись. Мама просто хочет как лучше.
Анна села, посмотрела на него.
- Дима, твоя мать хочет, чтобы я продала квартиру отца. Ты понимаешь, насколько это безумие?
- Ну, может, и не обязательно продавать, - он почесал затылок. - Может, просто оформить на неё доверенность, а потом, когда он, ну, - Дмитрий замялся, - когда его не станет, квартира останется нам.
Анна уставилась на него.
- То есть ты предлагаешь ждать смерти моего отца, чтобы получить его квартиру?
- Ну, это же естественно, - Дмитрий избегал её взгляда. - Он старый. Скоро всё равно умрёт. Зачем квартире пропадать?
Анна почувствовала, как внутри что-то оборвалось. Она посмотрела на мужа и увидела чужого человека. Инфантильного, жадного, равнодушного.
- Уйди, - тихо сказала она.
- Аня, ну что ты, - он попытался взять её за руку, но она отдёрнула.
- Уйди. Сейчас же.
Дмитрий встал, пожал плечами.
- Ну как хочешь. Подумай хотя бы. Это же выгодно.
Он вышел. Анна осталась сидеть на кровати, глядя в пустоту.
Следующие дни прошли в тяжёлом молчании. Анна почти не разговаривала ни с Дмитрием, ни с его матерью. Уходила рано утром на работу, возвращалась поздно вечером. Валентина Петровна продолжала хозяйничать в квартире, готовить, убирать, переставлять вещи. Дмитрий сидел перед телевизором, избегал Анны.
Однажды вечером Анна пришла домой и обнаружила, что в спальне висит новая люстра. Её старая люстра, которую она купила сама, лежала в углу, разобранная.
- Валентина Петровна, - Анна вошла в гостиную, где свекровь смотрела телевизор, - почему вы сняли мою люстру?
- А, эту уродину? - Валентина Петровна даже не обернулась. - Я купила новую. Красивая, правда? Димочке нравится.
- Но я не разрешала вам трогать мои вещи!
- Твои вещи? - Валентина Петровна повернулась, посмотрела на неё с издёвкой. - Милочка, это теперь наш дом. Мой и Димочкин. А ты здесь временная жиличка.
Анна почувствовала, как внутри взрывается.
- Временная жиличка? Я плачу за эту квартиру! Договор на моё имя!
- Ну и что? - Валентина Петровна встала, подошла ближе. - Думаешь, это тебя защитит? Димочка мой сын. Он может подать на тебя в суд, доказать, что ты злоупотребляешь его доверием. И квартиру отсудит, и деньги твои заберёт.
Анна покачнулась. Неужели это правда? Неужели Дмитрий может отсудить то, что она оплатила своими деньгами?
- Это неправда, - пробормотала она. - Вы блефуете.
- Блефую? - Валентина Петровна усмехнулась. - Проверь. Только учти, судебные тяжбы дорого стоят. У тебя хватит денег на адвоката?
Анна развернулась, пошла в спальню, закрылась. Села на кровать, достала телефон. Позвонила Ольге.
- Оль, мне нужна помощь. Можешь сейчас поговорить?
- Конечно, Аня. Что случилось?
Анна рассказала всё. Про требования свекрови, про слова о суде, про то, что она больше не может так жить.
- Аня, слушай, - Ольга говорила твёрдо, - ты должна их выгнать. Сейчас же. Пока не стало хуже.
- Но как? Дима мой муж.
- Муж на бумаге. Анна, ты же умная женщина. Посмотри правде в глаза. Этот брак, ошибка. Он тебя не любит, не уважает. Его мать хочет захватить твоё жильё и имущество. Если ты не остановишь это сейчас, потом будет поздно.
Анна молчала. Она знала, что Ольга права. Но признать это было страшно. Значит, она провалилась. Значит, попытка не быть одинокой в зрелом возрасте обернулась катастрофой.
- Я подумаю, - сказала она тихо.
- Не думай долго, - Ольга была настойчива. - Действуй. Завтра же. Вызови их на разговор, скажи, что они должны съехать. И если не захотят, вызывай полицию.
- Полицию?
- Да. Договор аренды на тебя. Ты имеешь право выселить кого угодно. Даже мужа.
Анна положила трубку. Села, думала. Вызвать полицию. Выгнать мужа и его мать. Это казалось немыслимым. Но что ещё остаётся?
Она достала ноутбук, стала искать информацию. Оказалось, Ольга права. Если договор аренды оформлен на неё, она имеет право решать, кто будет жить в квартире. Муж не имеет автоматического права на жильё, если договор не на его имя. Можно выселить через полицию за самовольное занятие жилого помещения.
Анна закрыла ноутбук. Значит, решение есть. Осталось только набраться смелости.
Всю ночь она не спала. Лежала, смотрела в потолок и думала. О том, как полгода назад ей казалось, что она нашла выход из одиночества. О том, как быстро всё рухнуло. О том, что теперь ей придётся снова начинать жизнь с нуля. В пятьдесят восемь лет.
Утром она встала рано, оделась, вышла на кухню. Валентина Петровна уже стояла у плиты, жарила блины. Дмитрий сидел за столом.
- Доброе утро, - сказала Анна.
Никто не ответил. Анна налила себе чай, села за стол.
- Нам нужно поговорить, - сказала она спокойно.
Дмитрий поднял глаза, посмотрел на неё настороженно.
- О чём?
- О том, что вы с вашей матерью должны съехать. Сегодня.
Валентина Петровна обернулась от плиты, уставилась на неё.
- Что?!
- Вы меня услышали, - Анна держала голос ровным. - Я хочу, чтобы вы съехали. Это моя квартира, договор оформлен на меня, я плачу за неё. Вы здесь больше не нужны.
Дмитрий побледнел.
- Аня, ты о чём? Я твой муж!
- Муж на бумаге, - Анна посмотрела на него. - Мы даже не живём как муж и жена. Ты не любишь меня, не защищаешь, позволяешь своей матери оскорблять меня и распоряжаться в моей квартире. Я больше не хочу этого терпеть.
Валентина Петровна подошла к столу, положила руки на бёдра.
- Ты не можешь нас выгнать!
- Могу, - Анна достала телефон. - Если не уйдёте сами, вызову полицию. У меня есть договор аренды, все квитанции об оплате. А у вас нет ничего. Вы здесь незаконно.
Дмитрий вскочил.
- Ты с ума сошла! Я подам на тебя в суд!
- Подавай, - Анна пожала плечами. - Только учти, что в суде придётся доказывать, что ты вкладывал деньги в аренду. А ты этого не делал. Все квитанции на моё имя.
Валентина Петровна схватила Дмитрия за руку.
- Димочка, она не имеет права! Давай позвоним адвокату!
- Звоните, - Анна встала. - Только до вечера я хочу, чтобы вы съехали. Иначе вызываю полицию.
Она вышла из кухни, прошла в спальню, закрылась. Села на кровать, чувствуя, как внутри всё дрожит. Господи, неужели она это сделала? Неужели выгнала мужа?
Из гостиной доносились голоса. Валентина Петровна кричала что-то про суд, про несправедливость. Дмитрий говорил что-то тихо, жалобно. Анна слушала и чувствовала странное облегчение. Впервые за много недель она не чувствовала себя беспомощной.
Прошёл час. Потом ещё один. Анна сидела в спальне, не выходила. Потом услышала звуки возни, шаги, хлопанье дверей. Она выглянула в коридор. Валентина Петровна и Дмитрий таскали вещи, складывали их в чемоданы и сумки.
- Ты ещё пожалеешь об этом, - бросила Валентина Петровна, проходя мимо Анны. - Я не оставлю это так!
Анна молчала. Она стояла у двери спальни и смотрела, как они собираются. Дмитрий несколько раз пытался заговорить с ней, но она отворачивалась.
Наконец, они закончили. Валентина Петровна стояла в прихожей с двумя чемоданами, Дмитрий рядом с сумками.
- Аня, - сказал Дмитрий, - может, ещё подумаешь? Мы можем всё обсудить, найти компромисс.
- Нет, - Анна покачала головой. - Всё уже решено.
- Ну и оставайся одна! - Валентина Петровна толкнула дверь. - Посмотрим, как ты запоёшь, когда останешься совсем одна в старости!
Они вышли. Дверь захлопнулась. Анна стояла в тишине квартиры и чувствовала, как внутри всё медленно оттаивает.
Она прошла в гостиную. Посмотрела на диван, где спал Дмитрий. На столе лежала забытая газета. Анна взяла её, бросила в мусорное ведро. Потом прошла на кухню. На плите стояла сковорода с остывшими блинами. Анна выкинула их, вымыла сковороду. Протёрла стол, расставила свои чашки.
Потом пошла в ванную, достала из шкафчика новую косметику, которую купила на прошлой неделе, расставила на полке. Посмотрела на своё отражение в зеркале. Лицо было усталым, но в глазах появилось что-то новое. Решимость.
Она вернулась в гостиную, села в кресло у окна. За окном садилось солнце, небо окрашивалось в розовые и оранжевые тона. Анна смотрела на закат и думала о том, что теперь эта квартира снова её. Только её.
Телефон зазвонил. Это была Ольга.
- Аня, ну как? Что решила?
- Я их выгнала, - сказала Анна, и голос её был спокойным. - Они ушли.
- Молодец! - Ольга говорила с гордостью. - Я знала, что у тебя хватит смелости! Как ты себя чувствуешь?
Анна задумалась.
- Странно. Вроде должно быть грустно, но мне легко. Впервые за много недель я чувствую, что могу дышать.
- Это правильно, - Ольга говорила мягко. - Аня, ты сделала то, что нужно было сделать. Теперь главное, не сдаваться. Будет трудно, но ты справишься.
- Я знаю, - Анна посмотрела в окно. - Спасибо, Оль. За поддержку.
- Всегда пожалуйста. Если что, звони. В любое время.
Анна положила трубку. Она сидела в тишине, слушала, как тикают часы на стене. Потом встала, прошла на кухню, открыла холодильник. Там было немного продуктов. Она достала хлеб, сыр, помидор. Сделала себе бутерброд, заварила чай. Села за стол, ела медленно, наслаждаясь тишиной.
Вечером она позвонила отцу.
- Папа, это я.
- Анюта, здравствуй. Как дела?
- Хорошо, пап. Я разводиться буду.
Пётр Иванович помолчал.
- И правильно. Если человек не подходит, незачем мучиться. Ты молодец, что решилась.
- Спасибо, пап. В воскресенье приеду к тебе. Поговорим.
- Приезжай. Я жду.
Анна повесила трубку, улыбнулась. Да, отец всегда был на её стороне. Он не стал бы спрашивать, почему она вышла замуж, не стал бы осуждать. Просто принял её решение.
Она прошла в спальню, легла на кровать. Закрыла глаза, почувствовала, как накатывает усталость. Но это была другая усталость, не та, что измучивала её последние недели. Это была усталость после тяжёлого, но правильного решения.
Анна заснула быстро, без снов.
Утром она проснулась от солнца, которое светило в окно. Встала, потянулась, почувствовала, как тело наливается лёгкостью. Она подошла к окну, посмотрела на двор. Дети играли на площадке, женщины гуляли с колясками. Обычное утро.
Анна оделась, позавтракала, собралась на работу. Вышла из квартиры, закрыла дверь на ключ. Спустилась по лестнице, вышла на улицу. День был ясный, холодный, пахло снегом.
На работе все заметили, что она изменилась. Ольга первая подошла к ней в учительской.
- Аня, ты как-то светишься. Что случилось?
- Я свободна, - Анна улыбнулась. - Выгнала мужа и его мать.
- И как себя чувствуешь?
- Отлично.
Ольга обняла её.
- Я рада за тебя. Очень рада.
В течение дня Анна вела уроки, проверяла тетради, разговаривала с учениками. Всё как обычно, но внутри было ощущение новизны, начала. Словно она сбросила тяжёлую ношу и теперь может идти дальше легко.
Вечером она вернулась домой, приготовила ужин для себя. Села за стол, ела, смотрела в окно. Потом взяла книгу, которую давно хотела прочитать, устроилась в кресле. Читала медленно, вдумчиво, наслаждаясь каждым словом.
Часов в девять позвонил телефон. Это был Дмитрий.
- Аня, привет. Можем поговорить?
- О чём? - голос её был спокойным.
- Ну, о нас. Может быть, мы зря поторопились? Может, стоит попробовать ещё раз?
Анна помолчала.
- Дима, между нами ничего нет. Не было и не будет. Я подам на развод.
- Но почему? Мы же можем наладить всё!
- Нет, - Анна была тверда. - Ты не любишь меня. Ты даже не уважаешь. Ты позволял своей матери оскорблять меня, требовал продать квартиру отца. Это не брак, Дима. Это токсичные отношения.
Дмитрий молчал. Потом тихо сказал:
- Мама говорит, что ты пожалеешь.
- Может быть, - Анна пожала плечами, хотя он не видел. - Но это мой выбор.
Она повесила трубку, заблокировала номер. Потом вернулась к книге.
Прошло несколько дней. Анна жила спокойно, размеренно. Ходила на работу, возвращалась домой, читала, смотрела фильмы. Иногда звонила отцу, разговаривала с подругами. В субботу съездила к отцу, привезла продуктов, помогла с уборкой.
Пётр Иванович встретил её радостно, обнял.
- Анюта, как хорошо, что ты приехала! Соскучился!
Они сидели на кухне, пили чай с пирогами, которые Анна купила по дороге.
- Пап, я хотела с тобой поговорить, - сказала Анна. - О разводе.
- Говори, доченька.
- Я подам документы на следующей неделе. Думаю, всё пройдёт быстро, мы ведь прожили вместе всего два месяца. Имущества общего нет.
Пётр Иванович кивнул.
- И правильно. Главное, что ты сама поняла, что ошиблась, и исправила ошибку. Многие живут годами в несчастье, боятся что-то менять. А ты молодец, решилась.
- Спасибо, пап.
Они помолчали, потом Пётр Иванович спросил:
- А что теперь? Будешь дальше снимать квартиру?
- Пока да, - Анна пожала плечами. - Я подумаю, может быть, куплю что-то своё. У меня есть сбережения. Может, небольшую однушку где-то на окраине.
- Ну, как посчитаешь нужным, - Пётр Иванович похлопал её по руке. - Главное, чтобы ты была счастлива.
Анна улыбнулась. Счастлива. Это слово казалось таким далёким последние недели. Но сейчас, сидя на кухне у отца, она чувствовала что-то похожее на счастье. Покой. Уверенность в себе.
Она провела у отца весь день, помогла ему с мелкими делами, приготовила обед. Вечером вернулась домой, усталая, но довольная.
В квартире было тихо, спокойно. Анна прошлась по комнатам, убрала немного, потом села в кресло у окна. За окном уже стемнело, на улице зажглись фонари. Она смотрела на огни и думала о том, что жизнь после развода в пятьдесят восемь лет, это не конец. Это новое начало.
На следующей неделе она подала документы на развод. Процесс был простым, без споров. Дмитрий не возражал, подписал всё, что нужно. Они встретились один раз в суде, коротко кивнули друг другу, не разговаривая.
Через месяц развод был оформлен. Анна получила свидетельство, положила его в папку с документами. Всё. Она снова была свободна.
В тот вечер Ольга пригласила её в кафе, отметить.
- Аня, ну что, поздравляю! Ты свободна!
Они сидели за столиком, пили вино, ели салат.
- Спасибо, Оль. Без тебя я бы не справилась.
- Справилась бы, - Ольга улыбнулась. - Просто позже. Главное, что теперь ты можешь жить для себя.
Анна кивнула. Да, теперь она могла жить для себя. Не оглядываясь на мужа, на свекровь, на чьи-то ожидания. Просто жить.
Они просидели в кафе до позднего вечера, разговаривали обо всём, смеялись. Потом Анна вернулась домой, довольная, немного навеселе от вина.
Она разделась, приняла душ, легла в кровать. Закрыла глаза, почувствовала, как накатывает сон. И перед тем как заснуть, подумала: как же хорошо быть одной.
Прошло ещё несколько недель. Анна вошла в новый ритм жизни. Работа, дом, встречи с подругами, поездки к отцу. Она записалась в библиотеку, стала брать книги, читать по вечерам. Иногда ходила в театр, на выставки. Одна. И ей нравилось.
Она больше не чувствовала себя одинокой. Наоборот, теперь, когда она была одна, она чувствовала себя цельной, полноценной. Ей не нужен был кто-то рядом, чтобы подтвердить её ценность. Она сама себе была достаточна.
Однажды вечером, в конце декабря, Анна сидела у окна, пила вино. Это было недорогое красное вино, Кубань виноград, но ей нравилось. Она смотрела на заснеженный двор, на огни в окнах домов напротив, и думала о том, как много всего случилось за последние месяцы.
Телефон завибрировал. Сообщение от Ольги.
«Как дела?»
Анна улыбнулась, набрала ответ:
«Свободна».
Ольга сразу ответила:
«Что теперь?»
Анна посмотрела на экран телефона, потом на закат за окном. Небо было окрашено в глубокие оттенки красного и фиолетового, день догорал, уступая место ночи. Она сделала глоток вина, почувствовала, как тепло разливается по груди.
Что теперь? Хороший вопрос. Она могла бы сказать, что теперь будет жить спокойно, размеренно, без потрясений. Что будет работать, встречаться с друзьями, помогать отцу. Что, может быть, когда-нибудь встретит кого-то, кто будет действительно подходящим. А может, и не встретит, и это тоже нормально.
Но всё это казалось неполным. Потому что настоящий ответ был другим. Теперь она сама решает. Сама выбирает, как жить, с кем быть, что делать. Никто больше не будет навязывать ей свою волю, свои планы, свои требования. Она, Анна Сергеевна, пятидесяти восьми лет, преподаватель истории, наконец научилась защищать свои границы в семье. Точнее, научилась не впускать в свою жизнь тех, кто эти границы не уважает.
Она набрала ответ медленно, вдумчиво:
- Теперь я сама решаю, что теперь.