Елена Викторовна поправила идеально выглаженную скатерть и в третий раз переставила вазу с цветами. Внутри дрожала тугая струна напряжения. Сын, ее Антошка, ее гордость, сегодня знакомит ее с невестой.
Антону двадцать четыре. Он только встал на ноги: хороший программист, своя ипотечная студия, умный, добрый мальчик. Слишком добрый. Елена всегда боялась, что найдется та, кто этим воспользуется.
— Мам, она особенная, — говорил Антон по телефону, и голос его звенел от восторга. — Ты не смотри, что она... ну, немного старше. Она выглядит потрясающе. Она мудрая. Она меня понимает как никто.
«Немного старше» пугало. Три года? Пять? Елена успокаивала себя: сейчас время такое. Главное, чтобы человек был хороший.
Звонок в дверь. Елена вдохнула, натянула дежурную улыбку и пошла открывать.
На пороге стоял сияющий Антон, держа за руку... женщину.
Елена замерла. Улыбка сползла с ее лица, превратившись в нелепую гримасу. Время замедлилось, а звук в ушах превратился в ватный гул.
Женщина была роскошна. Высокая, стройная, в дорогом кашемировом пальто цвета кэмел. Ухоженное лицо, где косметология лишь подчеркнула породистые черты, а не стерла их. Ей было не «немного» за тридцать. Ей было сорок пять. Может, сорок шесть. Почти ровесница Елены.
Но ужас был не в возрасте.
Ужас был в глазах.
Этих чуть раскосых, янтарных глазах с искорками смеха, которые Елена не видела двадцать два года, но которые приходили к ней в кошмарах.
— Мам, познакомься, это Инга, — гордо сказал Антон.
— Добрый вечер, Елена... Викторовна, верно? — голос Инги был низким, бархатным, обволакивающим. Она протянула руку с безупречным маникюром. — Антон столько о вас рассказывал.
Елена смотрела на протянутую руку и не могла пошевелиться.
Инга.
Двадцать два года назад эту женщину звали Инга Белозерова. Она была дочерью финансового директора того завода, где работал первый муж Елены, отец Антона.
Тогда Елене было двадцать три. Она сидела в декрете с Антошкой, считала копейки и ждала мужа с работы. А муж, Сергей, приходил все позже. Он пах чужими духами — терпкими, с нотками сандала. Такими же, какие сейчас шлейфом висели в прихожей Елены.
Инга тогда была «золотой девочкой». Она не просто увела Сергея. Она играла им. Сергей, простой инженер, сошел с ума от любви к недоступной красавице. Он украл деньги из кассы отдела, чтобы купить ей браслет. Он бросил Елену с больным ребенком на руках, выписал их из квартиры (которая принадлежала его родителям) и ушел жить к Инге «садовником любви».
А через полгода Инга наигралась. Она вышвырнула Сергея, когда тот стал не нужен, а долги и уголовное дело за растрату остались. Сергей п.о.в.е.с.и.л.с.я в гараже. Елена осталась вдовой с клеймом жены вора, с маленьким ребенком и без жилья.
Она выжила. Она выгрызла себе жизнь, вырастила сына, сменила фамилию, перекрасилась, сделала карьеру.
И вот теперь Инга стояла в ее прихожей.
Она не узнала Елену. Конечно. Кто запоминает серых мышей, чьи судьбы ты ломаешь каблуком? Для Инги Елена была просто «какой-то бывшей женой» ее очередной игрушки, эпизодом двадцатилетней давности. К тому же, Елена тогда была полной шатенкой с потухшим взглядом, а сейчас перед Ингой стояла стройная блондинка, главный бухгалтер крупной фирмы.
— Проходите, — выдавила из себя Елена. Голос звучал чужим, скрежещущим.
Ужин превратился в пытку.
Инга царила за столом. Она не ела, а дегустировала. Она говорила об искусстве, о своих проектах (у нее была сеть бутиков), о поездках на Бали. Антон смотрел ей в рот.
— Знаете, Елена, — говорила Инга, изящно держа бокал, — у вашего сына удивительная душа. Старая душа. С ровесницами ему скучно. Они пустые. А мы с ним на одной волне. Энергетический резонанс.
Елена смотрела на свои руки, сжатые под столом в кулаки.
— И давно у вас этот... резонанс? — тихо спросила она.
— Полгода, — ответил Антон, накрывая руку Инги своей. — Мам, мы подали заявление.
Мир Елены качнулся.
— Заявление?
— Да. Через месяц. Мы не хотим тянуть. Жизнь одна, правда, любимая?
— Правда, котенок, — Инга потрепала его по щеке. Жест был хозяйским, покровительственным. Так треплют любимого спаниеля.
Елена поняла: кричать нельзя. Если она сейчас закатит истерику: «Она у.б.и.л.а твоего отца!», Антон не поверит. Он решит, что мать сошла с ума от ревности. Инга вывернет это наизнанку: «Милый, твоя мама просто боится старости и завидует моему успеху».
Антон ничего не помнил об отце. Елена сказала ему, что папы не стало. Она берегла психику ребенка. Зря. Ой, зря.
— Я очень рада за вас, — солгала Елена. — Только это так неожиданно... Инга, скажите, а вас не смущает разница в возрасте? Антону двадцать четыре. Вам...
— Мне тридцать восемь, — не моргнув глазом солгала Инга.
Ложь была наглой. Ей было минимум сорок пять. Но она выглядела хорошо, и Антон верил.
— Возраст — это цифры в паспорте, — улыбнулась Инга, показав ровный ряд виниров. — Главное — биохимия.
Когда они ушли, Елена бросилась к старому альбому, спрятанному на антресолях. Она дрожащими руками листала страницы, пока не нашла вырезку из газеты 2002 года. Статья о растрате на заводе. Фотографии не было, только фамилии. Но у нее было кое-что другое. Старый дневник Сергея, который ей отдали следователи.
Там было фото. Полароидный снимок. Сергей, пьяный и счастливый, обнимает Ингу на какой-то вечеринке. Инга там молодая, с другой прической, но это она. Тот же хищный прищур, та же ямка на подбородке.
Елена налила себе коньяка. Она не спала всю ночь. В ее голове крутилась одна мысль: Инга не изменилась. Антон для нее — не любовь. Антон для нее — «свежая кровь». Молодое, обожающее тело, энергия, которой она питается. А когда она его высосет, она его выбросит. Как выбросила Сергея.
Только в этот раз Елена не будет жертвой.
Началась холодная война. Елена выбрала тактику «троянского коня». Она стала лучшей подругой...
— Инга, дорогая, тебе так идет этот шарф!
— Антон, я была неправа. Инга действительно роскошная женщина. Я понимаю твой выбор.
Антон расслабился. Он был счастлив, что две его любимые женщины поладили.
Инга тоже потеряла бдительность. Она привыкла, что женщины ее ненавидят или завидуют, но лесть любила.
Елена начала копать. Интернет, соцсети, базы данных (спасибо связям на работе).
Картина вырисовывалась страшная...
Инга Белозерова была "черной вдовой" финансового мира. Официально она была замужем трижды. Все три мужа после развода остались банкротами. У нее не было сети бутиков — это была ширма, оформленная на подставных лиц, вся в долгах. Она жила за счет кредитов и мужчин.
Сейчас ее финансовое положение было катастрофическим. И ей нужна была жертва.
Антон.
Но что взять с Антона? Зарплата хорошая, но не миллионы. Студия в ипотеке.
И тут Елену осенило. Бабушкина квартира.
В центре города стояла "трешка", которая досталась Антону в наследство от бабушки по линии Елены. Антон вступал в права через месяц — как раз к свадьбе. Квартира стоила миллионов двадцать.
Вот оно. Цель Инги.
Через неделю Антон пришел к матери один. Глаза горели лихорадочным блеском.
— Мам, тут такое дело... У Инги временные трудности с бизнесом. Поставщики подвели, кассовый разрыв. Ей нужно срочно закрыть дыру, иначе она потеряет дело всей жизни.
Елена напряглась, но голос ее остался спокойным:
— И сколько нужно?
— Много. Но у нее есть план. Мы решили... В общем, после свадьбы я продам бабушкину квартиру и вложусь в ее сеть. Мы станем партнерами. Инга говорит, через год мы удвоим капитал!
Ловушка захлопнулась. Сценарий двадцатилетней давности повторялся с пугающей точностью. Тогда Сергей взял деньги из кассы, чтобы «помочь Инге». Теперь Антон готов продать единственное жилье.
— Сынок, — мягко сказала Елена. — Это серьезный шаг. Квартира — это твой тыл.
— Мам, не начинай! — вспыхнул Антон. — Ты опять?! Ты не веришь в нас! Инга сказала, что ты будешь против, потому что ты мыслишь категориями нищеты! А мы хотим быть богатыми!
— Я не против, — Елена подняла руки. — Я просто хочу познакомиться с ее бизнес-планом. Я же бухгалтер. Давай я посмотрю документы? Если там все чисто — я сама добавлю вам денег. У меня есть накопления.
Антон замер.
— Ты серьезно?
— Конечно. Я хочу счастья сыну. Пригласи Ингу в субботу. Пусть принесет документы по фирме. Обсудим инвестиции.
Антон ушел окрыленный. Он не знал, что подписывает приговор своим отношениям...
Суббота.
Тот же стол, та же ваза. Но теперь на столе лежали не пироги, а папка с распечатками, которые добыла Елена.
Инга пришла уверенная в победе. Она уже мысленно тратила деньги от продажи квартиры.
— Елена Викторовна, как чудесно, что мы нашли общий язык! — ворковала она. — Бизнес — это риск, но кто не рискует...
— ...тот не пьет шампанское на поминках мужей, — закончила фразу Елена ледяным тоном.
В комнате повисла тишина. Антон растерянно моргнул.
— Мам, ты чего?
— Присаживайся, Инга, — Елена не предложила ей чаю. — Или лучше называть тебя по отчеству? Инга Валерьевна?
Инга чуть сузила глаза. В ее взгляде мелькнуло первое беспокойство.
— Можно просто Инга.
— Отлично. Антон, посмотри сюда.
Елена открыла папку.
— Это выписка из ЕГРЮЛ. Фирма твоей невесты находится в стадии ликвидации уже полгода. На ней висит семь исков от банков на общую сумму сорок миллионов рублей.
— Это ошибка! — воскликнула Инга, но голос ее дрогнул. — Это происки конкурентов!
— А это, — Елена достала следующий лист, — история твоих браков. Андрей Власов — инфаркт после развода, потеря бизнеса. Олег Туманов — банкротство, сейчас живет с мамой в общежитии. Игорь Самойлов — сидит за мошенничество, которое совершил, чтобы покрыть твои долги.
Антон смотрел на бумаги, потом на Ингу.
— Инга... это правда?
— Твоя мать сумасшедшая! — взвизгнула Инга. Маска светской львицы слетела мгновенно, обнажив лицо базарной торговки. — Она копалась в моей биографии! Антон, ты позволишь ей?!
— Я копалась в уголовных хрониках, — отрезала Елена. — Но это все мелочи, Антон. Это просто деньги. А вот это...
Елена достала старый, пожелтевший дневник отца и то самое полароидное фото.
Она положила его перед Ингой.
— Узнаешь, Инга? 2002 год. Клуб «Мираж».
Инга посмотрела на фото. Ее зрачки расширились. Она подняла глаза на Елену, и в этот момент произошло узнавание. Наконец-то. Она увидела в этой жесткой, холодной женщине ту самую заплаканную девчонку в стоптанных сапогах, которая приходила умолять ее вернуть мужа.
— Ты... — прошептала Инга. — Лена? Жена Сережи?
— Жена Сергея, — кивнула Елена. — Который влез в петлю в гараже 15 октября 2002 года. После того, как ты выставила его за дверь, когда узнала, что он больше не может воровать для тебя деньги.
Антон побледнел. Он переводил взгляд с матери на невесту.
— Мам... О чем ты? Папа же погиб.
— Я солгала тебе, сынок. Прости. Я не хотела, чтобы ты знал, что твой отец был слабаком, который предал нас ради красивой юбки. Ради этой юбки.
Елена встала и подошла к Инге вплотную.
— Ты не просто воровка на доверии, Инга. Ты у.б.и.й.ц.а. Ты у.б.и.л.а его отца. А теперь пришла доедать сына? Не выйдет.
Инга вскочила. Ее лицо пошло красными пятнами.
— Да пошли вы! — заорала она. — Ну да, был Сергей! Жалкий нытик! Он сам виноват! Он был мне не ровня! Я хотела жить красиво, а он... он просто был ступенькой!
Она повернулась к Антону.
— А ты... Ты такой же слюнтяй, как папаша! Маменькин сынок! Думаешь, я тебя любила? Да меня тошнило от твоих щенячьих нежностей! Мне нужны были деньги, чтобы закрыть кредиты!
В комнате повисла звенящая тишина.
Слова Инги эхом отдавались от стен. Антон сидел, опустив голову. Казалось, он уменьшился в размерах.
— Уходи, — тихо сказал он.
— Что? — Инга нервно поправляла пальто.
— Уходи отсюда. И не подходи ко мне больше. Никогда.
Инга фыркнула, схватила сумочку и, цокая каблуками, вылетела из квартиры. Дверь хлопнула.
Антон сидел неподвижно. Елена осторожно села рядом, но не решалась обнять его. Сейчас он был не ребенком. Сейчас он был мужчиной, который только что пережил крушение мира.
— Почему ты сразу не сказала? — глухо спросил он, не поднимая головы. — В тот первый вечер?
— Ты бы не поверил, — честно ответила Елена. — Ты был влюблен. Ты бы решил, что я наговариваю. Тебе нужно было увидеть ее лицо. Услышать ее слова. Увидеть документы.
Антон молчал. Потом взял со стола старое фото. Посмотрел на отца. Молодого, улыбающегося, обнимающего хищницу.
— Я так похож на него, — с отвращением сказал Антон. — Такой же идиот. Повелся на красивую картинку, на лесть... Чуть не продал квартиру. Мам, как ты вообще живешь с этим? Зная, что он...
— Я живу ради тебя, — твердо сказала Елена. — И он любил тебя, Антон. Просто он был слабым человеком, который встретил очень сильное зло. Ты — сильнее. Ты смог сказать ей «уходи». Он не смог.
Антон поднял на нее глаза. В них были слезы, но это были слезы очищения.
— Спасибо, мам. Что не дала мне совершить его ошибку.
Елена прижала его к себе. Она гладила его по голове, как в детстве, чувствуя, как отступает страх, державший ее в тисках двадцать лет.
Гештальт был закрыт. Призрак прошлого, явившийся в новом обличье, был изгнан.
Спустя полгода.
Антон изменился. Он повзрослел, стал жестче, циничнее в хорошем смысле слова. Он больше не искал «мамочек» и «наставниц». Розовые очки разбились стеклами внутрь, оставив шрамы, но дав бесценный опыт.
Он встретил девушку. Обычную, своего возраста. Смешную, с веснушками. Они вместе катаются на велосипедах и спорят о фильмах.
Однажды вечером Елена увидела в новостной ленте знакомое лицо.
Статья в криминальной хронике: «Задержана владелица сети фиктивных бутиков Инга Б. по подозрению в мошенничестве в особо крупных размерах. Женщина пыталась вылететь в Дубай по поддельному паспорту».
На фото Инга выглядела старой и жалкой. Без макияжа, с растрепанными волосами, в наручниках.
Возраст наконец-то догнал ее. Или это просто отлетела шелуха, обнажив суть.
Елена посмотрела на фото, потом перевела взгляд на кухню, где Антон с новой девушкой пекли пиццу и хохотали, перепачканные мукой.
— Бумеранг существует, Сережа, — прошептала Елена, глядя в окно. — Спи спокойно. Мы справились.
Она закрыла ноутбук и пошла к детям. В доме пахло тестом, жизнью и будущим. Прошлому здесь больше не было места...