Каюта Артемия превратилась в импровизированную лабораторию. Приглушённый свет настольной лампы, завешенной платком для концентрации света, выхватывал из полумрака лишь стол, заваленный подручными инструментами: увеличительными стёклами из наборов для чтения, пинцетом, одолженным у стюарда для бровей, чистыми носовыми платками, и даже маленькой бутылочкой со спиртом, найденной в аптечке. Вера, забыв о боли в плече, с сосредоточенностью хирурга работала над уликами. Артемий, выполняя роль ассистента, подавал инструменты и записывал её наблюдения в блокнот.
Первым делом Вера взяла пузырёк с осколком. С помощью пинцета и увеличительного стекла она извлекла крошечный, острый как бритва фрагмент и поместила его на чистое белое блюдце. «Смотрите, — прошептала она, — цвет. Это не просто цветное стекло. Это aventurina — стекло с включениями меди, дающими золотистые искры. Очень характерный приём для Мурано XVIII века. И узор…» Она повернула осколок разными гранями к свету. «Да, это часть цветка. Розы. Техника millefiori, «тысяча цветов». Из таких элементов набирали мозаику для ручек бокалов, чернильниц, декоративных шаров».
Она положила осколок и взяла увеличительное стекло с большим увеличением. «А теперь самое главное — кровь». Она пристально всматривалась в тёмный, запёкшийся след на остром крае. «Она попала сюда, когда стекло было уже сломано. Видите, как она затекла в микротрещины? Это не просто капля, которой коснулись — это след от контакта под давлением, возможно, когда осколок вонзился в кожу или когда его зажали в окровавленной руке». Артемий сделал пометку: след — от раны убийцы, полученной при обращении с разбитым предметом.
«Можно ли определить группу крови?» — спросил он. Вера покачала головой. «Нет оборудования. Но я могу попробовать кое-что другое». Она осторожно, кончиком иглы (распрямлённой канцелярской скрепки) соскребла мельчайшую частицу засохшей крови на чистый платок. «Если бы у нас был микроскоп… но и так кое-что видно. Кровь довольно тёмная, густая. Это не свежая артериальная кровь, которая была бы ярче. Возможно, венозная, или уже немного свернувшаяся к моменту попадания на стекло». Это было важно: убийца поранился не в момент удара ножом, а позже, когда разбивал что-то стеклянное.
Затем она перешла к клочку шерсти. Под лупой ткань раскрыла свои секреты. «Качественная камвольная шерсть, плотное плетение, — диктовала она, а Артемий записывал. — Цвет — тёмно-синий, почти индиго. Видны следы износа: здесь волокна слегка потрепаны, значит, это не новая вещь. И… есть тонкая, едва заметная полоска другого цвета. Серого. Как от выцветания под пряжкой ремня или под лацканом пиджака». Она посмотрела на Артемия. «Это не свитер. Свитер так не выцветает. Это, скорее всего, пиджак или жилет. Дорогой, старый, изношенный в конкретных местах».
Мысленно Артемий примерил это описание на гардероб подозреваемых. Дорогой тёмно-синий пиджак был у Глеба — он почти не снимал его. У Демидова был тёмно-синий кардиган, но он выглядел новее. У Максима — повседневные вещи, не столь формальные. Леонид носил твидовый пиджак, не синий. «Глеб, — тихо сказал Артемий. — Его пиджак». Вера кивнула. «Он главный кандидат. Но это слишком очевидно, не находите? Бросить гасильник, оставить улику у тайника… Если бы это был он, он был бы осторожнее».
«Если бы он действовал один, — добавил Артемий. — Но если он в сговоре с кем-то, кто менее опытен… или если он хочет, чтобы его подозревали, создавая алиби для чего-то другого?» Головоломка усложнялась. Улики указывали на Глеба, но сама эта явность вызывала сомнения.
«Нужно найти предмет, от которого этот осколок, — решительно сказала Вера. — Если это часть вещи из коллекции Демидова или… из наследия Полянского, это всё прояснит. Нужно осмотреть все общественные помещения, каюты, если удастся». Это был рискованный план. Но альтернативы не было. Сидя в каюте, они ничего больше не узнают.
Перед тем как закончить, Вера снова взяла осколок. «Есть ещё одна деталь. На обратной стороне, не покрытой кровью, есть микроскопический след клея. Как будто этот осколок был чем-то приклеен… или его пытались приклеить обратно». Это открытие было подобно вспышке. Значит, предмет был разбит ранее, и кто-то пытался его восстановить! И этот осколок был утерян в момент нового повреждения — возможно, в ходе борьбы или спешки.
Артемий закрыл блокнот. У них появились конкретные, осязаемые данные. Кровь убийцы (или сообщника) на осколке старинного муранского стекла, который был частью ранее разбитого и плохо склеенного предмета. Клочок дорогой шерсти от пиджака или жилета. Убийца не призрак. Он человек из плоти и крови, который носит дорогую одежду, нервничает, совершает ошибки и оставляет за собой материальный след. И теперь, благодаря Верному глазу и терпению реставратора, этот след начал говорить. Осталось лишь понять его язык и найти того, чья одежда и чья кровь кричали о вине.
💗 Затронула ли эта история вас? Поставьте, пожалуйста, лайк и подпишитесь на «Различия с привкусом любви». Ваша поддержка вдохновляет нас на новые главы о самых сокровенных чувствах. Спасибо, что остаетесь с нами.
📖 Все главы произведения ищите здесь:
👉 https://dzen.ru/id/6730abcc537380720d26084e