— Вы с Юрой должны освободить свою квартиру гостям, нечего им по гостиницам маяться, — отчеканила Нина Ивановна, ставя чашку на блюдце так, что фарфор звякнул.
Юрий Андреевич Ковалев, тридцати двух лет, ведущий инженер в проектном бюро, замер. Он посмотрел на будущую тёщу, потом на Вику, потом снова на Нину Ивановну. Решил, что ослышался.
— Простите, что?
— Квартиру, — терпеливо повторила Нина Ивановна, как будто объясняла первокласснику таблицу умножения. — Твою трёхкомнатную. Родственники приедут из регионов — человек двадцать пять. Им же надо где-то ночевать. А гостиницы в Москве — грабёж средь бела дня. Тётя Рая на пенсии, дядя Слава в возрасте. Куда им по хостелам шататься?
— Нина Ивановна, но... — начал Юра и осёкся, потому что слов не находилось.
— Никакого «но», — отмахнулась тёща. — У нас в советское время всегда так делали. Хозяева на два дня съезжали к друзьям или родителям, гости жили в квартире — и всё замечательно.
— Мам, — робко подала голос Вика, сидевшая в углу кухни и старательно изображавшая невидимку. — Может, не надо? Юра же...
— Юра что? — Нина Ивановна обернулась к дочери. — Юра жадный? Квартиру жалко? Для родни невесты?
Юра был парень спокойный, конфликтов не любил, по жизни старался идти по пути компромиссов. Но сейчас, глядя на самоуверенное лицо будущей тёщи, он вдруг понял: если сейчас сдаст позиции — всё, конец, дальше будет только хуже.
— Нина Ивановна, — произнёс он максимально ровным тоном. — Это моя квартира. Здесь мои вещи, мои документы, моя жизнь. Я не могу просто взять и отдать её двадцати пяти людям, большинство из которых я в глаза не видел.
— Родня же! — воскликнула Нина Ивановна, всплеснув руками. — Не бандиты с большой дороги!
— Родня Вики, — уточнил Юра. — Которая для меня пока что — незнакомые люди. Кто-то разольёт что-нибудь, кто-то сломает. Потом никто не признается. А я буду расхлёбывать.
— Ты сейчас серьёзно?! — Нина Ивановна поднялась из-за стола, глаза её сузились. — Ты обвиняешь мою семью в том, что они... что они...
— Я ничего не обвиняю. Я просто не отдам квартиру.
Вика сидела бледная, теребила край салфетки. Нина Ивановна дышала, как загнанная лошадь.
— Понятно, — процедила она наконец. — Значит, так. Тогда пусть родня не приезжает. Будет у нас свадьба на десять человек. Очень... камерно. Я всем скажу, что это твоё решение, Юра.
Она схватила сумочку, развернулась и вышла из кухни. Дверь хлопнула.
Юра медленно выдохнул. Посмотрел на Вику. Та сидела с красными глазами.
— Она теперь никогда меня не простит, — прошептала невеста.
— Вик, — Юра присел рядом, взял её за руку. — Если мы сейчас уступим, это не закончится. Дальше будет что-то ещё. И ещё.
Вика всхлипнула. Кивнула. Слабо, но кивнула.
А Юра вдруг подумал: неужели вот так, из-за квартиры и тёщиных амбиций, может испортиться свадьба?
***
Квартира эта досталась Юре от бабушки Клавдии Петровны три года назад. Та прожила здесь много лет, вырастила троих детей, пережила мужа и оставила внуку не просто жилплощадь, а целый музей: паркет, который скрипел в трёх местах особенным, домашним скрипом, шкаф с книгами, пахнущими нафталином и советским детством, и сервант с хрустальными рюмками, которыми никто не пользовался, но выбросить было нельзя — святотатство.
Юра любил эту квартиру. Здесь было тихо, уютно. Он сам клеил обои в спальне, сам менял смесители, сам выбирал диван — не самый дорогой, но удобный, чтобы можно было лечь во весь рост и не свешивались ноги.
Вику он встретил год назад на посиделках у друга. Она работала маркетологом, носила яркие платья, смеялась над его шутками и умела готовить шакшуку. Через полгода Юра сделал предложение. Не в ресторане, не с музыкантами — просто вечером, на этой самой кухне, когда они допивали вино и спорили, стоит ли смотреть третий сезон сериала про драконов.
Вика сказала «да». И всё было хорошо. До того момента, как в дело вступила Нина Ивановна.
Нина Ивановна, бывшая завуч школы на пенсии, была женщиной деятельной и убеждённой в том, что её мнение — это не просто точка зрения, а объективная истина, подтверждённая жизненным опытом и тридцатью годами педагогического стажа. Свадьба дочери стала для неё проектом года. Может, даже десятилетия.
Сначала она настояла на ресторане. Не просто кафе, где можно по-простому, с шашлыками и конкурсами, а ресторане. С колоннами. И роялем. И ценником, от которого Юра побледнел, но промолчал.
Потом потребовала пригласить всю родню. Всю — это значит двоюродных тёток из Рязани, троюродного дядю из Твери, которого Вика видела один раз в жизни, и целую делегацию со стороны Нины Ивановны: подруг по педагогическому училищу, соседку тётю Галю и её сына Вовку, который «такой хороший мальчик, хоть и сорок лет, и без работы третий год, но он ищет себя».
Список гостей разросся до восьмидесяти человек. Бюджет свадьбы пополз вверх. Юра попытался возражать, но Вика, зажатая между женихом и матерью, выбрала путь наименьшего сопротивления и шепнула: «Юр, ну давай не будем ссориться. Один раз в жизни. Ей важно».
Юра прислушался. Он вообще был парень покладистый. Не скандалист. Считал, что в семейной жизни важнее мир, чем принципы.
Но требование отдать квартиру перешло все границы.
***
После ухода Нины Ивановны началась настоящая борьба.
Тёща развила бурную деятельность. Писала тёткам, дядям, двоюродным и троюродным — мол, Юра, зять, оказался человеком жадным и бездушным, квартиру не даёт, гостиницы дорогие, так что кто не может себе позволить — приносим извинения.
Часть родни отреагировала спокойно. Тётя Рая из Рязани написала: «Да ладно, Вика, чего шум-то. Найду хостел, не барыня. Главное — детей поздравить».
Но троюродный дядя Слава написал гневную отповедь: «Вот молодёжь пошла! Квартиры жалко! А мы в своё время по десять человек в комнате ночевали и не ныли! Не поеду к таким снобам!»
Двоюродная сестра Нины Ивановны, Ленка, вообще удалилась из чата со словами: «Всё понятно. Деньги важнее людей. Пусть сами празднуют».
Вика металась между чувством вины и пониманием, что Юра прав. Каждый вечер мама звонила и тонко, но настойчиво гнула свою линию.
— Викуль, ты понимаешь, что Юра ставит свою квартиру выше семейных уз? Это тревожный звоночек. А вдруг он и тебя выгонит, если что? У него же собственность, а ты так, временно проживающая.
— Мам, не надо, — шептала Вика в трубку, сидя в ванной, чтобы Юра не слышал.
Но Юра слышал. Стены в квартире были не самые толстые.
Неделю назад он не выдержал. Собрал семейный совет. Вика, он, и по видеосвязи — Нина Ивановна.
— Слушайте, — сказал Юра, стараясь говорить спокойно. — Давайте я предложу компромисс. Я готов помочь с арендой квартиры. Снимем на два дня хорошую трёшку на Авито, для всех вскладчину. Родня поживёт там. Комфортно, никто никому не мешает.
— За их деньги, что ли? — хмыкнула Нина Ивановна. — Нет уж, спасибо.
— Нина Ивановна, я не понимаю, — Юра почувствовал, как терпение начинает заканчиваться. — Вы хотите, чтобы родственники жили у нас бесплатно, но при этом не хотите, чтобы я помог снять жильё?
— Я хочу, чтобы ты вёл себя как нормальный зять. Как член семьи. А не как... как какой-то квартирный барон.
— Хорошо, — сказал он ровно. — Тогда пусть будет так. Я не отдам квартиру. И вот что я вам скажу, Нина Ивановна. Кто из вашей родни не в состоянии оплатить себе гостиницу или хостел — пусть не приезжает. Свадьба — это праздник, а не повинность. Если человек хочет поздравить нас — он найдёт способ. Если нет — значит, не очень-то и хотел.
Нина Ивановна побагровела. На экране телефона её лицо стало похоже на переспелый помидор.
— Ах так! Значит, ты выбираешь квадратные метры вместо людей! Вика, ты слышишь? Вот он, твой избранник! Вот с кем ты собралась строить семью!
— Мама, пожалуйста... — прошептала Вика, уже плача.
— Нет! — отрезала Нина Ивановна. — Я снимаю с себя ответственность. Пусть половина родни не приедет! Пусть свадьба будет пустая! Я всем скажу, что это Юркино решение!
Она отключилась. Экран погас.
Вика рыдала, уткнувшись Юре в плечо.
— Может, правда уступить? — всхлипнула Вика. — Юр, ну два дня всего... Мы переночуем у друзей...
— Вик, — сказал он устало, но твёрдо. — Если мы уступим сейчас, это не закончится. Дальше будет: «А давайте праздновать Новый год у вас, у нас квартира маленькая». Потом что-то ещё. Я не хочу так жить.
Вика замолчала. Потом, сквозь слёзы, кивнула.
***
В итоге из всех приглашённых родственников подтвердили приезд только двенадцать. Остальные либо обиделись, либо правда не потянули по деньгам, либо просто решили, что овчинка выделки не стоит.
Нина Ивановна неделю не выходила на связь. Потом прислала Вике сухое сообщение: «Ну что ж. Будем праздновать в узком кругу. Надеюсь, Юра доволен».
Юра не был доволен. Он вообще чувствовал себя паршиво. Ночами не спал, прокручивал в голове разговоры, думал: а может, правда можно было как-то по-другому?
Но потом вспоминал взгляд Нины Ивановны — властный, уверенный, не терпящий возражений. И понимал: нет. Нельзя было по-другому.
Свадьба прошла тихо и почти камерно. Ресторан с колоннами наполнился не восьмьюдесятью гостями, а пятьюдесятью. Родни было меньше, друзей — больше. Тётя Рая приехала, привезла огромный торт собственного производства и весь вечер плясала с друзьями жениха. Дядя Боря произнёс тост, от которого плакали даже официанты.
Нина Ивановна сидела за столом с каменным лицом первые полчаса. Потом выпила шампанского. Потом ещё. К концу вечера она уже танцевала с тётей Раей и даже обняла Юру, правда, ничего не сказав.
А через неделю, когда молодожёны вернулись из короткого свадебного путешествия в Питер, произошло чудо.
Нина Ивановна приехала в гости. Села на кухне, выпила чаю и вдруг сказала:
— Юра, я, может, погорячилась тогда.
Юра едва не выронил чашку.
— В смысле?
— Ну, насчёт квартиры. Я потом подумала... Действительно, зачем людей пускать. Вы молодые, вам своё пространство нужно. А родня... Да и не такая уж она родня, если из-за гостиницы отказалась приехать. Настоящие люди нашли бы выход.
Вика с Юрой переглянулись, не веря своим ушам.
— Нина Ивановна, спасибо, что поняли, — осторожно сказал Юра.
— Я не поняла, — отрезала тёща, но в голосе уже слышалась усмешка. — Я просто не хочу, чтобы вы думали, будто я монстр. Ладно. Вопрос закрыт. А вот насчёт внуков... Когда планируете?
Вика застонала. Юра рассмеялся.
Началось…