История доктора. Мне 79 лет, по образованию - врач, хирург. Но, к сожалению, несмотря на отличный диплом и хорошие знания, я не смог достичь в своей жизни того, что мог. Мою карьеру разрушил банальный случай, а может быть, я и сам был во всем виноват.
Ещё находясь в Москве, я познакомился с хорошей девушкой, которая на беду оказалась дочерью партийного руководителя. Когда мы с ней подали заявление в загс, её отец взял меня в оборот. Ему не нужен был зять с периферии, и он сделал всё, чтобы мы расстались навсегда. В общем, в результате по распределению я попал в места, так далеко от Москвы, как говорят, куда Макар телят не гонял.
Место, где находилась моя работа, напоминало ссылку. Перспективы никакой, кругом нищета и грязь. Слово «больница» не подходило для того помещения, где я приступил к труду. Именно к труду, а не к любимой врачебной работе. Я был и столяр, и плотник, и уборщик, а также добытчик материала для ремонта помещений для больных.
Жить мне приходилось в древней холодной избушке, где не было ни тёплого туалета, ни воды, ни батарей. Всё это было в моём далёком прошлом. Воду я носил из реки. Дрова для печи рубил сам. А сортиром служила будка. Время было такое и такие люди, что никому ничего не нужно было. Днём я принимал больных, если они были, а вечером ремонтировал, точнее сказать, латал свой дом. Я бы, наверное, выл от тоски, если бы ко мне не захаживал мой сосед, полоумный Витя. Жил он рядом со мной, в такой же ветхой избе и тоже один. И был этот парень не совсем нормальным.
Постепенно я к нему привязался, то ли из жалости, то ли потому, что не было других друзей. Безобидный, простой и наивный, он рассказывал мне о том, что у него в голове и в душе. У него была страсть к рыбалке, и в рыбалке ему очень везло. Наловив окуней и плотвы, он кормил соседских кошек, угощал свежей рыбкой стариков и, конечно же, снабжал рыбой меня. Видя его бедственное положение, я пошёл к местную управу. Сказав, что мне требуется в больничном приходе помощник, я добился, чтоб ему за это платили. Теперь уже Виктор не выпрашивал хлеба у людей и мог покупать себе хоть какие-то продукты.
Прошло 8 лет, и многое изменилось в том селении. Появились новые люди, которые отстраивались и заводили своё хозяйство. Работы в больнице прибавилось, т.к. стало больше людей. Расширился и штат моей больницы. Появились медсёстры и врачи. Я уже давно не чинил стулья и не подметал в коридоре, это делали завхоз и приходящая техничка.
Виктор по-прежнему работал в моей больнице, где я был и директор, и главврач. Назвать его работу приятной было нельзя, ведь работал он в нашем местном морге. Никто не хотел идти на эту работу, а Виктор её исполнял. И вот произошло то, из-за чего я и пишу этот рассказ, хотите, верьте, хотите - нет, но я рассказываю правду.
Однажды к нам в морг привезли людей из автобуса после аварии. В автобусе было 26 человек пассажиров, кондуктор и водитель, и все эти люди погибли. Были они не местные, автобус был проходящий, с трассы. У кого из них были с собой паспорта, я всех известил, и их потом забрали родные. В морге осталась только девушка, но данных о ней мы не нашли. Поговорив с милицией, мы решили еще какое-то время подождать, может быть, кто-то начнёт искать пропавшую девушку.
Но время шло, а её никто не забирал.
Однажды, проходя мимо морга, я услышал голос Виктора, своего соседа. Подойдя ближе к двери, я прислушался и понял, что Виктор объясняется покойнице в любви. Мне стало ужасно неприятно, мало ли что могло прийти в голову молодому парню, не имевшему женщину, и я приоткрыл в мертвецкую дверь. Виктор стоял на коленях на каменном холодном полу, держа свои ладони как при молитве. Взгляд его был устремлён на покойницу, которая была прикрыта простыней, а он молился на неё, как на икону.
Должен сказать, что при поступлении трупов этих людей я их всех осмотрел, надеясь, что хоть кто-то из них ещё жив. Увидев мертвую девушку, я был поражён её красотой. Фигура, длинные белокурые волосы, чистая фарфоровая кожа, черты лица, длинные пушистые ресницы ― всё было божественно идеально, и было грустно думать, что эту красоту придётся хоронить по-казённому, как принято хоронить неопознанный труп. Наблюдая в приоткрытую щель за парнем, у меня не осталось сомнения, что этот несчастный, ненормальный парнишка влюбился в неё. Это было ясно и по его взгляду, и по его застывшей в отчаянии позе. Я слышал его рыдания и уверения в том, что он никогда, никогда не забудет её. Фразы, которыми он это говорил, были далеки от интеллектуальной речи. Тем прискорбнее они звучали в этой ужасной мертвецкой. Не говоря ни слова, я осторожно прикрыл дверь, и мне вдруг захотелось напиться. Упиться так, чтоб я уже не соображал! Кто она? Откуда? Почему вдруг такое несчастье? Почему этот ненормальный, никем не целованный человек влюбился в ту, которую не сегодня, так завтра закопают в безымянную могилу и поставят лишь палку, на которой проставят номерок?
Вечером я, чтобы как-то отвлечь Виктора от скорбных мыслей, стал с ним говорить о том, что всё проходит, и про то, что все мы рано или поздно умрём. Говорил я много и про разное, а он внимательно слушал меня. Когда я сказал, что хочу похоронить её по-человечески, что сам куплю ей одежду и приличный гроб, он молча встал и вышел из дома. Потом пришёл и принёс свой кошелёк.
В кошельке у него были скопленные им деньги, и он жертвовал их для неё. Через неделю, когда мы эту девушку схоронили, Виктор не пришёл на работу. Подобное случилось впервые, он, даже когда заболевал, всегда приходил как штык. Разволновавшись, я пошёл к нему, но дома его не оказалось. Я нашёл его на могиле незнакомки, и то, что я там увидел, сразило меня наповал. Виктор сидел возле могильного холмика, положив тетрадку на него. В руках он держал химический карандаш и что- то очень быстро писал. Увиденное, не поддавалось объяснению, ведь парень этот, как я знаю, совсем не умел писать. Забрав у него тетрадку, я стал разбирать слова. И вот что там было написано:
«Меня зовут Таня. Я живу в Синегорске, и подробный адрес. Скажи об этом моей маме. Скажи ей, где я и что со мной». Прочтя написанное, я перевёл взгляд на Витю. Он был весь белый как мел и словно спал. Дотронувшись до его запястья, я еле различил его пульс. Он, будто сомнамбула, пребывал в прострации, и я испугался за него. Сунув тетрадку в карман, я потащил парнишку домой. Уложив его в постель, я дал ему лекарство, и он уснул.
Утром Виктор, совершенно нормальным голосом, без его обычных ужимок, которые были связаны с его тиком, сказал: «Я не хочу жить. Я хочу к ней. Я без неё не могу. Она мне сказала, что там жизнь другая. Я не хочу больше жить».
Пока я был на работе, Виктор с собой покончил. Я впервые видел у мёртвого
такое счастливое лицо. Веря и не веря себе и во все происходящее, я отправил телеграмму в Синегорск, по указанному адресу.
В телеграмме я написал, что если у них пропала дочь, то пусть они дозвонятся ко мне в больницу. На другой день приехали в слезах мужчина и женщина и подтвердили пропажу дочери Татьяны. У нас, в больничном архиве, осталась фотография неопознанной девушки, мы обязаны были сфотографировать её. Родители опознали свою дочь и добились разрешения на ее перезахоронение. Тело выкопали и увезли в Синегорск. Могила же Виктора, которого мы схоронили рядом с его любимой, осталась стоять одна. Их разлучили. Хотя я теперь не сомневаюсь, что там, на том для нас неизвестном свете, они по-прежнему вместе, и я надеюсь, что им там хорошо. Вот такая история случилась очень давно.
Из записок врача.