Топограф Артём думал, что его ждёт обычная командировка. Но в заснеженном лагере что-то не так. По ночам слышны шаги, сторожа странно себя ведут, а свет в корпусах начинает мерцать сам по себе. Артём пытается найти объяснение. Вскоре он узнаёт страшные тайны не только об этом лагере, но и о себе.
Глава 3
За двадцать минут Артём и Семён перетаскали все вещи из пикапа в комнату. Тахеометр занял место под кроватью, а остальное рабочее оборудование осталось в коридоре. Огромный рюкзак Артёма занял место в шкафу. Сумки с вещами разместили пока на кроватях. Артём занял ту, что стояла у дальней стенки. Пакеты со скоропортящейся едой сложили в коридоре рядом с вехой и штативом. Пакеты с крупами, консервами и пивом заняли место под окном.
– Все, я отчаливаю? – спросил водитель, когда Артём и Семён вышли на улицу.
– Да, мы уже перенесли вещи.
Николай попрощался со всеми, несколько раз повторил, чтобы в случае сильного снегопада ему обязательно позвонили, сел в пикап и, развернувшись, поехал домой. Звук, напоминавший играющего барабанщика, удалялся вместе с автомобилем.
Аркадий Петрович передал по рации, чтобы Николая выпустили. А затем отправился проводить обзорную экскурсию по лагерю для Артёма и Семёна.
*
Директор лагеря имени Гагарина, показывая свои владения, двигался суетливо и нервно. Артём подумал, что тот куда-то торопится. Куртка так и осталась расстегнутой, при температуре воздуха минус девятнадцать градусов. Пузо директора раскачивалось вправо-влево, вторя его мелким суетливым шажкам, когда он сбегал вниз по очищенной от снега асфальтной дорожке. Говорил Аркадий Петрович много, но торопливо. Артём сразу понял, что за то время, в которое хочет уложиться директор лагеря, всю ситуацию он им не объяснит.
Лагерь был огромным. Из всех лагерей, в которых побывал Артём – этот был самым большим. Центральная аллея поднималась вверх и в месте соединения с дорогой упиралась в столовую. Справа от столовой был корпус, где находилась комната Артёма и Семёна. За корпус уходила узкая дорожка, вдоль которой росли ёлки. Эта дорожка вела к спортивным площадкам. Слева от столовой был густой сосновый лес, в котором находилось несколько деревянных корпусов. Они спускались по центральной аллее. Жилые корпуса тянулись вдоль, справа и слева, в самом низу упираясь в ровную, покрытую снегом площадку, в конце которой стоял памятник кому-то. Видимо, на этой площадке отряды собираются на линейку.
На детских площадках между корпусами стояли деревянные беседки. Они были похожи на заваленные снегом бесхозные домики в заброшенной деревне. Цепи качелей замёрзли и были неподвижны, сиденья возвышались над снегом на десять-пятнадцать сантиметров. Провода между корпусов тянулись не по столбам, а по деревьям, в некоторых местах провисая почти до снега.
– Скважина находится в лесу за футбольным полем, и вода от неё напором поднимается к бакам, а уже с них самотёком разливается по всему лагерю. Кстати, у баков – единственное место в лагере, где ловит связь. Канализация идет вдоль корпусов. Там же и водопровод. Будь они не ладны. Каналья засоряется каждое лето, трубы с водой то и дело прорывает. Приходится копать, латать, чистить, пятое–десятое.
– Но как нам найти люки? – спросил Артём. Он шел позади Семёна и Аркадия Петровича, как тот самый друг, которому не хватило места на тротуаре в ряду товарищей.
– Канализация идет вдоль торца дома, все её колодцы на метр правее крыльца…
– Есть ли у вас какие-нибудь планы лагеря? – перебил вопросом Семён.
– Планов у меня никаких нет, и никогда не было, – ответил Аркадий Петрович, прищурившись, вглядываясь в крыльцо ближайшего корпуса. – Колодцы воды идут по центру дороги, примерно параллельно колодцам канализации. Теплотрасса выходит из котельной и…
– Тут есть теплотрасса? – спросил Семён, снова перебив директора.
– Да! Тут есть теплотрасса. С котельной она распределяется по жилым корпусам.
– А как в лагере проложены электрические кабели? – спросил Артём, который наконец-то поравнялся со всеми, едва дорога расширилась. – Я видел, что вдоль дороги к лагерю тянется высоковольтная линия, но перед воротами кабель ныряет под землю.
– Это остается большой загадкой, – Аркадий Петрович резко остановился, застегнул замок куртки и пошел дальше, – я точно знаю, что кабель уходит под землю на въезде, а появляется он только в трансформаторной будке, за волейбольной площадкой.
– А колодцев на нём нет? – спросил Семён.
– Нет, иначе бы я знал, как он идет. Я думаю, по этому вопросу вам лучше помучить Юру, при правильном подходе старый может вспомнить, где идут кабеля. А, и не обращайте внимания, если дед начнет рассказать про «мистические явления».
– Какие явления? – спросил Семён.
– Да так… Много всего странного происходило у нас в Гагарке за годы существования лагеря. Из-за этого у детей, приезжающих летом на смену, сложилось много так называемых «страшных историй». Я, конечно, не в каждую верю, но некоторые звучат на удивление правдоподобно.
– Я в такие истории не верю вообще. Лагерные страшилки – это всего лишь детская фантазия, – сказал Семён, с недоверием смотря на собеседника.
– Никто не верит, пока сам не столкнется с этим, – задумчиво проговорил директор.
– А вот Тёма верит в подобное, – сказал Семён, похлопывая Артёма по плечу.
– Да. А еще я верю в то, что нам нужно поскорее начинать работу, чтобы успеть всё сделать, пока дорогу не замело.
Они спустились по центральной аллее и возле площадки с памятником повернули направо. Обогнув корпуса рядом со сторожкой, они вышли на дорогу, по которой заехали в лагерь.
– Юрий поделился с нами, что у вас тут с охранниками что-то не то… – сказал Семён.
– А, да почему же? Они брат и сестра. Работают у нас не так давно. Раньше они в деревне жили, от меня буквально через улицу. Жили с родителями, которые любили выпить. Один раз допились настолько, что пожар устроили. Сами сгорели, и дом сгорел, а вот Валя со Светой спаслись. Но жить им было негде, так и таскались по деревне, а у меня как раз в это время сторож помер. Тоже из-за пьянства, кстати. Нравится им, что ли напиваться до смерти? Вот я Валю со Светой к себе и взял. Работу свою они выполняют чётко, но вот только туповаты малость, легкомысленные, не умеют нечего планировать дальше ужина. Поэтому денег им на руки не даю, только еду завожу. Надо, кстати, не забыть бы закинуть сегодня, когда обратно поеду. Купил им там консервы, крупы, пятое–десятое. Но вы не подумайте! Деньги, которые им приходят, я откладываю. Под проценты. Это полностью их деньги. А сами они этими деньгами не смогли бы распорядиться. Помню, первую зарплату потратили всю за один поход в сельский магазин: колбас купили дорогих, коньяка. Потом месяц ходили, попрошайничали.
– Добро вы поступаете, – сказал Семён. К этому моменту они уже на половину поднялись в гору.
– А что делать? Надо помогать людям. Валя-то хороший человек, пусть и недалёкий. А про сестру его ничего не могу сказать, кроме того, что дикая она какая-то, не разговаривает почти никогда ни с кем. Но бывает у неё странность – в сторожку весь хлам с лагеря тащит. Надоело уже говорить ей, чтобы выкидывала всё. Она только смотрит на меня, будто не слышит. А как в следующий раз приду, оказывается, что нечего не выкинула. Юра её не любит. Но беспорядок — это только полбеды. Самое страшное, когда они начинают просить еду. Мне кажется, в это время приступы её эти начинают развиваться. А что от неё ждать в это время – одному Богу известно. Бывают у неё иногда загоны, будто им еды не хватает, хотя у самих полный погреб с картошкой, вареньем да с солениями всякими. И я им еду завожу регулярно, в общем, не голодают они. Бывали случаи, когда у детей в лагере еду выпрашивала, или в столовой воровала. А один раз, зимой, Светка отправила Валю в магазин в деревню, чтобы он там еды украл. Бедный братец чуть не околел, до деревни-то больше десяти километров и семь из них – по заснеженной дороге. Хорошо, что я в это время в лагерь поехал и подхватил его в пяти километрах от ворот.
– Да, ненормальные, – сказал Семён, – такие обычно долго ни на какой работе не задерживаются.
Они поднялись в гору, прошли мимо парковки с «Нивой» и «шестёркой» и направились вверх к бакам с водой. Дорога была почищена узко, как центральная аллея. Артём поменялся местами с Семёном и шёл спереди. Справа внизу он увидел усыпанное снегом футбольное поле и небольшие трибуны. В его голове уже созрел примерный план работ: начать съёмку местности от ворот и продвигаться выше по центральной алее. Артём знал, что у въезда работа самая сложная, потому что там должно быть большое скопление коммуникаций. Ведь помимо высоковольтного кабеля, там внизу должны быть выгребные ямы.
– Вообще, они нормальные работники, – продолжал рассказывать Аркадий Петрович про сторожей. С тех пор как разговор затронул эту тему, говорить он стал медленней и понятней, а темп ходьбы его снизился, – летом работают качественно, кого надо пустят, кого не надо – не пустят. Зимой хорошо чистят снег, и даже справляются с содержанием нашей небольшой зоны отдыха.
– Для детей? – поинтересовался Семён.
– Нет. Во дворе у сторожки мы решили обустроить место, где можно отдохнуть. Там есть баня, а на улице стоит беседка и мангал. Позавчера с другом мы парились в бане и жарили свинину. Кстати, сегодня утром сказал Вале, чтобы он затопил баню и для вас, так что приходите туда часам к восьми. Полотенца я вам дам, можете и мангалом воспользоваться.
– Ого, классно, спасибо большое! Тёма, сегодня пойдем в баню.
– Да, самое-то после работы! Не зря взяли пиво.
– Пиво никогда не берется зря.
А ведь правда. Все равно на улице темнеет быстро, и после пяти – хоть глаз выколи, а с баней и мангалом им будет, чем заняться долгими вечерами. Когда парни поднялись к бакам и остановились около них, Аркадий Петрович повторил, что здесь единственное место, где ловит связь. Артём и Семён проверили свои телефоны, связь действительно была.
– Как вода расходится по лагерю из баков? – наконец-то Артёму удалось вновь задать вопрос, касающийся работы.
– Вода поступает к бакам из насосной скважины, которая находится за футбольным полем, – Аркадий Петрович указал левой рукой на футбольное поле, виднеющееся между сосен, – из баков она самотёком идет по лагерю, несколькими трубами. Одна идёт на столовую, там с торца должен быть колодец, сейчас не вспомню, где точно. Вторая идёт на склад, корпус для отрядных кружков и на музей. Третья труба идёт на жилые и прочие корпуса, я её вам показывал на аллейке. И четвёртая труба – пожарная, она частично идёт снаружи.
– А вот это, как я понял, котельная? – спросил Артём, указав на здание с металлической трубой.
– Да, к ней тоже идёт отдельная труба с водой, а потом из котельной труба с горячей водой идёт вместе с холодной по аллейки вдоль корпусов. За котельной находится бассейн, правда, он уже заброшенный. Стандарты-то поменяли несколько лет назад, а денег на реконструкцию бассейна никто не дал. Так и стоит пустой, разрушается.
Как только Аркадий Петрович переключился с интересного разговора с Семёном на разговор о работе – его речь снова ускорилась.
«Что это за такой директор такой, который не хочет рассказывать про свой лагерь? Неужели ему всё равно?»
– А где находится трансформатор? – спросил Артём.
– Там, за волейбольным полем, отсюда его не видать. Оно чуть выше по дороге и скрыто от нас деревьями. От этого трансформатора паутиной расходятся кабеля по всему лагерю.
– Высоковольтные или низковольтные? Может, прогуляемся до трансформатора? – предложил Артём.
– Извините, я сегодня немного тороплюсь. И так долго вас ждал, –Аркадий Петрович посмотрел на часы с блестящим металлическим ремешком. – В ближайшие дни я появлюсь в лагере и все подробнее вам расскажу, или вы можете поспрашивать Юрия. Уже темнеет, и мне нужно домой. Пойдемте, я провожу вас до корпуса.
*
На лагерь опустились вечерние сумерки. Из-за множества сосен казалось, что темнеет здесь раньше.
Артём надеялся, что сотрудники лагеря помогут ему разобраться с огромным количеством подземных сетей, но как оказалось, никто ничего не знал, а директор и вовсе не хочет с ними об этом разговаривать.
Спустившись к парковке, Аркадий Петрович попрощался с ребятами и, поднявшись по крыльцу, зашел в корпус. Артём и Семён пошли к своему крыльцу.
– Как нам повезло, – сказал Семён. – Мы останемся в этой глуши со стариком и двумя сумасшедшими охранниками.