Топограф Артём думал, что его ждёт обычная командировка. Но в заснеженном лагере что-то не так. По ночам слышны шаги, сторожа странно себя ведут, а свет в корпусах начинает мерцать сам по себе. Артём пытается найти объяснение. Вскоре он узнаёт страшные тайны не только об этом лагере, но и о себе.
Глава 2
– Ну и шуточки у них, – сказал Николай, остановив пикап возле ворот. След от «Нивы» уходил дальше на территорию лагеря.
Водитель три раза продолжительно надавил на сигнал и откинулся на сиденье.
– А я сначала подумал, что настоящий. Очень похож, – Семён смотрел вверх через лобовое стекло.
Артём открыл дверь и тоже посмотрел на висящего на сосне человека. Только сейчас он понял, что это всего лишь чучело. Из его дырявых штанов торчала солома.
К воротам вышел охранник. Худощавый мужчина лет тридцати. В руках он нёс журнал. Ворота открылись. Николай тронул пикап вперед, но охранник жестом попросил его остановиться. Николай не без раздражения нажал на тормоз и опустил стекло со стороны Семёна.
– Д-добрый день, ме-ме-меня зовут Валя, – сказал охранник высоким голосом. Слова давались ему так тяжело, словно он говорил впервые за несколько лет. Из верхнего правого кармана торчала рация, – это вы зе-землю мерить п-приехали?
– Да, типа того, – ответил ему Семён с усмешкой. Такое высказывание не совсем правильно отображало суть их работы. Все-таки они меряют не только землю, но и все постройки на её территории. И даже под ней.
– Николай Петров, – наклонившись вправо, сказал водитель, – красивое чучело на въезде.
– Это де-де-дети с-сделали, – Валя аккуратно записал имя в журнал. Проговаривая то, что пишет, он заикнулся два раза.
– Семён Русанов, – Семён проговорил фамилию громко, разборчиво, чуть ли не по буквам.
- Се-Семён Русланов…
– Не Русланов, а Русанов, – нервно повторил ему Семён.
– И-извините.
– Ненавижу, когда неправильно пишут мою фамилию, – более тихим голосом сказал Семён.
– Артём Воронцов.
– Валя… – послышался голос из рации охранника. – Ты ребят впустил уже?
– П-п-почти, Аркадий П-п-петрович, – ответил Валя, зажав кнопку на рации. Произнося эти слова, он высунул язык и несколько раз прикусил его. – С-сейчас записываю их в жу-журнал и отправлю к-к вам.
– Какой еще к черту журнал? Ты совсем уже что ли? Давай, не задерживай людей, отправляй их наверх ко мне!
– Х-хорошо, извините. – Валя убрал рацию обратно в карман и обратился к пассажирам пикапа: – Из-извините, пожалуйста, п-проезжайте прямо по-по дороге вверх, п-пока не упретесь в д-двухэтажный корпус, там ва-вас встретит ди-директор.
Николай закрыл окно и направил пикап вперед. Артём обернулся и посмотрел в боковое стекло. Валя попытался убрать журнал в карман куртки, но случайно уронил его в снег.
– Странный тип, – сказал Николай.
– Вообще, дурачок какой-то, – поддержал его Семён.
*
Дороги в лагере были почищены от снега, что не могло не радовать. Ведь это значительно облегчало предстоящую работу. А вот рельеф был не самый простой: перепад высоты составлял не менее пятидесяти метров. Изначально дорога была выложена из цементных плит, а после на них положили асфальт. Со временем асфальт просел, и на стыках плит образовались швы, сейчас занесенные раскатанным снегом. Когда автомобиль ехал по ним, создавалось впечатление, будто в грузовом отсеке сидит барабанщик и без устали отбивает ритм. И чем быстрее Николай разгонялся, тем яростнее барабанщик наращивал темп.
Справа от дороги ровным строем тянулись корпуса: одноэтажные и длинные, выкрашенные в бежевый цвет они были похожи друг на друга, как две капли воды. Между корпусов находились детские площадки, на которых из-под снега, словно парящие в воздухе, торчали качели, турники, деревянные домики и статуи пионеров. Там же росли деревья. Высокие сосны стояли повсюду, часто даже вплотную к корпусам так, что, если в жаркий летний день кто-то захочет открыть окно – деревянная рама упрется в ствол.
Впрочем, если у детей летом и возникало желание проветрить помещение, то в такой холодный день они бы точно от этого воздержались. Мороз сегодня стоял обжигающий. Артём хорошо убедился в этом, когда на трассе они останавливались по нужде.
Автомобиль начал снижать скорость и остановился. Сначала Артём подумал, что они приехали. Но потом, посмотрев направо, увидел, как вдоль дороги по целику снега за машиной бежал белый пёс. Передвигался он нелепыми прыжками, словно лягушка в траве, а его густая длинная шерсть развивалась на ветру. Николай открыл дверь и попытался рукой поманить лохматого зверя, но пёс остановился метрах в десяти и дальше не шел.
– Привет, барбос. Ты в несколько раз больше моего Делла, – сказал Семён.
Пёс сидел на месте и не сводил глаз с гостей лагеря. Николай захлопнул дверь и надавил на газ так, что Артём отлетел в спинку сиденья. Пёс ринулся за пикапом, изо всех сил пытаясь догнать автомобиль, но бежать в горку по снегу оказалось не так-то просто. И он отстал. Но выбежав на дорогу, ускорил темп.
Дорога повернула направо, и впереди показался двухэтажный деревянный корпус, выкрашенный в желтую и зеленую краску. Рядом с корпусом стояли припаркованные автомобили: серая пятидверная «Нива» и красная «шестёрка». Николай сбавил скорость и припарковал пикап рядом с ними. Все вышли из автомобиля. Семён был чуть ниже ростом, чем Артём, с грубыми, как у матерого шахтера, чертами лица, широкими плечами и пышными тёмными волосами. Скорчившись от холода, он поспешил одеть шапку.
Пёс высунул язык, тяжело дыша и виляя хвостом. Он стоял метрах в десяти от них. Артём хотел подойти к нему, чтобы погладить, но пёс испугался и убежал, скрывшись за деревьями.
Послышался звук открывающейся двери. Артём посмотрел на корпус. Высокая лестница вела на крыльцо на втором этаже, где стоял мужчина лет пятидесяти. Его куртка была не застегнута. Живот, обтянутый свитером, явно свисал, а из-под пожелтевших усов торчала сигарета.
– Приветствую, орлы! – громким голосом сказал он и спустился вниз. – Я уж совсем вас заждался, думал, застряли там по дороге.
– Добрый день! Да как на такой машине застрянешь? – спросил Николай, указывая на пикап.
– Да мало ли что может случится на наших дорогах. Забуксовали, например, потерялись, пятое–десятое. Но джип хороший.
Аркадий Петрович оглядел пикап, а потом взял рацию и, нажав на кнопку, сказал:
– Юрий, выходи, подышим.
– Хорошо тут у вас, тихо, спокойно, – похвалил лагерь Семён.
– Красота! – не без гордости ответил директор лагеря. – Отдыхаешь тут и телом, и душой. Особенно, пока детей нет. В смысле не своих детей, а лагерных. Как добрались-то?
– Долго ехали, дорога не везде хорошая, – ответил Николай.
Спустя несколько мгновений вновь послышался скрип двери. С первого этажа того же корпуса, укутавшись в телогрейку и в шапке-ушанке на голове, на улицу вышел старик лет семидесяти. Шоркая валенками по снегу, он подошел и поздоровался за руку со всеми гостями лагеря.
– Я – Юрий, работаю здесь завхозом, – представился старик. – По всем вопросам обращайтесь.
Артём, Семён и Николай тоже представились.
– Юрий работает в лагере давно, почти всю жизнь, – говорил Аркадий Петрович. – Так что он знает здесь всё даже лучше меня.
– Я работал разнорабочим, когда строили этот лагерь.
Аркадий Петрович закурил ещё одну сигарету и дал зажигалку Юрию.
– Это хорошо, – сказал Артём. – Значит, вы подскажите нам по коммуникациям, что где закопано.
– Я бы с удовольствием, но я уже всё давным-давно позабыл.
– Но как же так? – удивился Артём. – Раз вы строили, вы должны были запомнить расположение электрических кабелей, водопровода и всего остального.
– Простите, но я строил этот лагерь задолго до вашего рождения и больше не имел с коммуникациями ни малейшего дела. Но если вы спросите меня, где взять ключи от склада или теплую накидку на унитаз в уличном туалете, я вам обязательно помогу.
– Я покажу вам всё, что знаю. А ты, Юра, можешь, показать ребятам, где находится их комната, – предложил Аркадий Петрович.
– Да, конечно, пройдемте. – Юрий рукой показал в сторону отдельного входа в том же корпусе. Осторожно пальцами затушил сигарету и в руке донес её до жестяной банки из-под кофе, на заснеженном подоконнике корпуса.
Вход вёл в узкий коридор, где было четыре двери. Артём подумал, что летом тут должен жить персонал. В конце коридора стоял рукомойник.
Юрий открыл ключом первую дверь справа. Дверь уперлась в тумбочку. Комната была небольшая: две старых кровати стояли вдоль стен друг напротив друга. Между ними возле окна и за дверью поместилась пара тумбочек. У той, что стояла под окном, дверца опёрлась на пол. Кроме этой мебели в комнате был ветхий шкаф и деревянный стул с потрёпанным красным сиденьем.
– Располагайтесь, чувствуйте себя, как дома, – ухмыльнулся Юрий и зашёл в комнату. Парни вошли следом.
– А здесь мило, – негромко проговорил Артём.
– Если будет холодно, то в шкафу вы найдете тепловентилятор. Правда очень уж он шумный. Еще мы можем принести вам телевизор, если он, конечно, нужен. Я слышал, молодёжь сейчас не особо дружит с Ти-Ви.
«Ти-Ви» он сказал с особой старательностью, будто гордился знанием иностранного слова.
– Да, пожалуй, телевизор бы пригодился, интернета-то здесь нет, – сказал Семён.
Артём сел на кровать, и та заскрипела.
– Хорошо, – Юрий достал из кармана телогрейки рацию и, нажав на кнопку, сказал. – Валя, айда, принеси-ка ребятам в комнату телевизор и Ди-Ви-Ди с дисками не забудь.
– Принесет.
Артём удивился. Голос в рации был женский, а значит там, в сторожке еще кто-то есть. «Может, Валина жена?»
– Команду дал, – сказал завхоз. – Если нужно что-то ещё, обращайтесь в любое время суток. Но не раньше восьми утра. – Юрий улыбнулся.
– Хорошо, спасибо, – сказал Артём. – Так странно: сторож был мужчина, а голос из рации женский.
– У нас два сторожа. Брат и сестра. Оба не в себе.
– В смысле? – Спросил Артём.
– Поживете тут – сами узнаете. И если Валя, который, видимо, вас встречал – слегка странный, то его сестра – просто сумасшедшая. Располагайтесь.
Юрий вышел из комнаты и направился на улицу.