Вчера прочитала повесть М. А. Булгакова «Дьяволиада» и решила написать статью про это замечательное произведение.
«Дьяволиада» (1923) — одна из первых крупных художественных проб Михаила Афанасьевича Булгакова в прозе, в которой уже отчётливо проступают черты его будущего стиля: синтез бытового реализма и фантасмагории, острая сатира на советскую бюрократию и трагикомический образ «маленького человека», раздавленного безличной системой.
Написанная на излёте нэпа, повесть стала художественным откликом на стремительно формирующийся новый жизненный уклад — мир канцелярских коридоров, бессмысленных циркуляров и обезличивающей рутины. Булгаков, хорошо знакомый с работой советских учреждений (в том числе Главполитпросвета и Дворца труда), превращает бюрократическую машину в метафору дьявольского механизма, где реальность растворяется в абсурде, а человек теряет себя в череде бессмысленных «хождений по инстанциям».
Почему «Дьяволиада» важна для понимания Булгакова?
Это ранний эскиз «московского мифа», который позже достигнет апогея в «Мастере и Маргарите»: та же столица, где фантастика прорастает сквозь быт, а потустороннее выступает зеркалом общественных пороков.
Здесь впервые заявлена ключевая тема противостояния личности и системы: делопроизводитель Коротков, как и будущий Мастер, оказывается жертвой механизма, который не различает людей, а лишь перемалывает их судьбы.
Повесть демонстрирует эволюцию булгаковской сатиры: от гоголевского «записки сумасшедшего» и достоевского «Двойника» — к собственному, неповторимому синтезу гротеска, мистики и чёрного юмора.
Что делает «Дьяволиаду» уникальной?
Жанр: антибюрократическая сатира с элементами фантасмагории, где фантастическое не отменяет реальности, а усиливает её абсурдность.
Стиль: пародийное переосмысление канцелярского языка, «киношная» смена сцен, игра с точками зрения.
Символика: зеркала, двойники, летающие предметы — всё это создаёт эффект «зазеркалья», где реальность двоится и теряет устойчивость.
В этой статье мы рассмотрим, как «Дьяволиада» отражает эпоху, какие литературные традиции наследует и как предвосхищает главные темы булгаковского творчества.
История создания «Дьяволиады» М. А. Булгакова
1. Даты написания и публикации
Написана: в 1923 году.
Впервые опубликована: в 1924 году в московском альманахе «Недра» (книга № 4).
2. Путь к печати
Булгаков первоначально предложил повесть И. Г. Лежнёву — редактору журнала «Россия», но получил отказ.
В письме другу Юрию Слёзкину от 31 августа 1923 года Булгаков сообщал: «„Дьяволиаду“ я кончил, но вряд ли она где‑нибудь пройдёт. Лежнев отказался её взять».
Повесть приняла к печати редакция альманаха «Недра» (возглавлял Н. С. Ангарский).
26 октября 1923 года в дневнике Булгакова появилась запись: «Повесть моя „Дьяволиада“ принята, но не дают больше, чем 50 руб. за лист… Повесть дурацкая, ни к чёрту не годная».
3. Реакция и отзывы
Альманах «Недра» с «Дьяволиадой» вышел 25 февраля 1924 года.
Один из первых заметных откликов — статья Евгения Замятина «О сегодняшнем и современном» (журнал «Русский современник», 1924). Замятин отметил: «Единственное модерное ископаемое в „Недрах“ — „Дьяволиада“ Булгакова. У автора, несомненно, есть верный инстинкт в выборе композиционной установки: фантастика, корнями врастающая в быт, быстрая, как в кино, смена картин…»
Критик А. В. Зархи в газете «Комсомольская правда» (10 апреля 1927 года) писал: «Для Булгакова наш быт — это действительно фантастическая дьяволиада, в условиях которой он не может существовать…»
4. Истоки и прототипы
В основе повести — наблюдения Булгакова за советской бюрократической машиной (в частности, за канцелярским лабиринтом Главполитпросвета и Дворца труда).
Тема сумасшествия мелкого чиновника, уничтоженного бездушным механизмом, перекликается с «Записками сумасшедшего» Н. В. Гоголя.
Фабульная схема отчасти повторяет «Двойник» Ф. М. Достоевского (Булгаков сознательно играет с достоевскими мотивами).
Финал повести (побег героя с крыши) отчасти вдохновлён реальным происшествием: в августе 1923 года некто П. Кротов, глава фиктивного предприятия «Смычка», отстреливался от милиционеров, а затем выбросился из окна.
Ключевая тема: абсурдность и антигуманность нового советского быта, где реальная работа подменяется бумажной мнимостью.
Название «Дьяволиада» подчёркивает сатанинскую природу бюрократического ада, в котором гибнет «маленький человек» (делопроизводитель Коротков).
Я заметила несколько сходств с произведением «Мастер и Маргарита»
Сходства «Дьяволиады» и «Мастера и Маргариты»
Мистико‑фантасмагорический пласт и «московский миф».
«Дьяволиада» — одна из ранних попыток Булгакова создать мистический миф о Москве 1920‑х годов.
В «Мастере и Маргарите» этот миф достигает апогея: Москва становится ареной сверхъестественных событий, где реальность и фантастика переплетаются.
Обе вещи вписываются в традицию «петербургского мифа» (Гоголь, Пушкин), но переносят его в московское пространство.
Тема «маленького человека» vs. судьба художника.
В «Дьяволиаде» «маленький человек» (Коротков) раздавлен бюрократической машиной; его безумие — результат бессилия перед системой.
В «Мастере и Маргарите» Мастер — художник, тоже жертва системы (литературного официоза, доносов, репрессивного аппарата). Его «безумие» и уход в клинику — параллель к трагедии Короткова, но с иным исходом (обретение покоя, а не гибель).
Фантастическое как инструмент сатиры.
В «Дьяволиаде» фантасмагория (близнецы, необъяснимые превращения, бюрократический абсурд) обнажает иррациональность советской действительности.
В «Мастере и Маргарите» сверхъестественное (Воланд и его свита) служит зеркалом, в котором отражаются пороки общества: лицемерие, корысть, трусость.
Оба текста используют гротеск и чёрный юмор для критики реальности.
Мотив преследования и бегства.
Коротков бежит от сотрудников Уголовного розыска, его погоня — символ безысходности.
Мастер и Маргарита бегут от травли и страха; их «бегство» завершается не гибелью, а трансцендентным освобождением.
Стилистические и композиционные переклички.
Обе вещи сочетают реалистичные детали быта 1920–1930‑х годов с фантастическими элементами.
В обоих текстах важна роль случайности и «дьявольского» вмешательства, ломающего логику повседневности.
Повествовательная манера — ироничная, с элементами абсурда, — роднит обе вещи.
Эволюция замысла
«Дьяволиада» воспринимается как черновой набросок к «Мастеру и Маргарите»: здесь уже намечены ключевые темы (бюрократия как ад, столкновение человека с потусторонним, сатирический взгляд на Москву).
В романе эти мотивы разрастаются до философской панорамы, где личная трагедия художника встраивается в глобальный контекст (история, религия, мораль).
Также я заметила сходство «Дьяволиады» Булгакова с «Записками сумасшедшего» Н. В. Гоголя и «Двойником» Ф. М. Достоевского.
Сходства
- Тема «маленького человека» и его столкновения с системой
- В «Записках сумасшедшего» Поприщин — мелкий чиновник, раздавленный социальной иерархией и униженный своим низким положением.
- В «Двойнике» Голядкин — тоже незначительный служащий, тщетно пытающийся утвердиться в бюрократической среде.
- В «Дьяволиаде» Коротков — делопроизводитель, который становится жертвой абсурдной, бесчеловечной бюрократической машины.
Во всех трёх произведениях герой — слабый, уязвимый человек, не способный противостоять безличной системе.
2. Мотив безумия и распад сознания
- Поприщин постепенно сходит с ума, убеждая себя, что он — испанский король. Его дневник фиксирует прогрессирующую дезориентацию.
- Голядкин переживает раздвоение личности: появляется его зловещий двойник, который вытесняет его из социальной жизни.
- Коротков в «Дьяволиаде» теряет связь с реальностью: ему кажется, что мир вокруг него подчиняется дьявольской логике, а его идентичность размывается.
Во всех случаях безумие — не просто болезнь, а реакция на абсурд окружающего мира.
3. Абсурд и фантасмагория как отражение реальности
- У Гоголя («Записки сумасшедшего») бред героя парадоксально обнажает правду о социальной несправедливости.
- У Достоевского («Двойник») раздвоение Голядкина показывает, как общество ломает личность.
- У Булгакова («Дьяволиада») бюрократический хаос приобретает черты мистического кошмара: учреждения меняют названия, люди исчезают, логика событий рушится.
Фантастическое здесь — не уход от реальности, а способ показать её скрытую иррациональность.
4. Пространство как враждебная сила
- Петербург Гоголя и Достоевского — город-лабиринт, где герой чувствует себя потерянным.
- Москва в «Дьяволиаде» — такой же враждебный, хаотичный мир, где учреждения превращаются в заколдованные места.
Пространство не просто фон, а активный участник драмы, усиливающий ощущение безысходности.
5. Ирония и гротеск как художественные приёмы
- Гоголь использует сатирический дневник Поприщина, где смешное и страшное переплетаются.
- Достоевский доводит ситуацию до абсурда через двойника, который одновременно смешон и ужасен.
- Булгаков усиливает гротеск бюрократическими нелепостями (например, выдача зарплаты спичками).
Во всех текстах смех соседствует с тревогой, создавая эффект «страшной комедии».
6. Утрата идентичности
- Поприщин отказывается от своего «я», провозглашая себя королём.
- Голядкин теряет контроль над собственной личностью из‑за двойника.
- Коротков в финале буквально исчезает, становясь «неизвестно кем».
Все герои в итоге теряют имя, статус, а затем и саму личность — это кульминация их трагедии.
Вывод
«Дьяволиада», «Записки сумасшедшего» и «Двойник» объединяет:
- общая тема — трагедия «маленького человека» в бесчеловечной системе;
- мотив психического распада как ответа на абсурд реальности;
- использование гротеска и фантасмагории для разоблачения социальных механизмов;
- образ враждебного пространства, усиливающего чувство безысходности;
- финальная утрата героем своей идентичности.
Булгаков, наследуя гоголевскую и достоевскую традиции, доводит эти мотивы до предельной остроты, превращая бюрократический кошмар в мистический триллер.
«Дьяволиада» стала одной из первых крупных публикаций Булгакова и обозначила его фирменный стиль: сочетание бытового реализма с фантастикой, острая сатира на советскую действительность и трагикомический образ «маленького человека», раздавленного системой.