О системной проблеме – обозреватель «Абзаца» Дмитрий Попов.
В красноярской школе восьмиклассница подожгла школьников и била их молотком. За день до этого в школе Кодинска Красноярского края ученица набросилась с ножом на одноклассницу. А в Уфе в тот же день девятиклассник расстрелял из страйкбольного автомата учителя и соучеников. В декабре в подмосковном Одинцове школьник устроил бойню и зарезал младшеклассника. Самое страшное – ничего с этим «по щелчку пальцев» не поделать.
Нет рецепта, который сразу даст результат. Потому что, безусловно, в каждом таком случае есть какой-то триггер, спусковой крючок, непосредственно толкающий на преступление. Но и до этого есть целый комплекс причин. Ворох, я бы сказал, разбираться в котором можно очень и очень долго. А потому решения часто принимаются паллиативные и популистские – лишь бы общественность успокоить.
Вот, пожалуйста, пара примеров.
Когда много лет назад в России стали происходить первые так называемые скулшутинги – стрельба в школах, все, конечно, ахнули. Как, мол, эта западная зараза к нам пробралась? Но на эту тему размышлять было неприятно, хотя стоило бы. Нужно было срочно что-то делать. И конечно, тут же придумали – мол, школы у нас плохо охраняются. Давайте рамки поставим и охрану посадим.
И что, помогло? Рамки – что выясняется, как только какое-то ЧП происходит, – часто просто «для мебели». Охрана никаких прав не имеет. Так нам и объяснили, кстати, как школьница в Кодинске нож пронесла: охрана не имеет права обыскивать учеников.
После случая в Уфе глава Башкирии Радий Хабиров заявил, что, если выяснится, что до стрельбы школьника довел буллинг, все руководство гимназии уволят. Тоже ведь отличное быстрое решение – виновные наказаны, другим урок. А по сути?
Как учитель должен пресекать буллинг в школе, если он, учитель, всегда крайний и прав у него почти ноль?
Во-первых, существующая система, в которой школа – предприятие по оказанию услуг – свела авторитет педагога до минимума. Ты кто такая, училка, чтобы мне указывать?
Во-вторых, тут же видео «воспитывающего» педагога разнесут по соцсетям, сделают его крайним. Разбираться сейчас не модно, нужно срубить просмотров на хайпе, а тут важна скорость реагирования.
В-третьих, придут скандалить и писать жалобы родители – как же, их «маминого пирожка» кто-то посмел воспитывать, замечания делать.
Вот только три очевидные вещи. И видите, как одно цепляется за другое, как все взаимосвязано? Ребенок, которого родители ставят в центр вселенной, становится нетерпим к замечаниям чужих взрослых, нет для него авторитетов. И уж тем более в школе, которая авторитета лишена.
Помогут в таком случае увольнения?
Далее. Вот школьника затравили – и он пошел на преступление. Вопрос: а почему, собственно, он схватился за нож, ружье или коктейль Молотова? Откуда в голове убежденность в том, что это решение проблемы? Опять же, как один из вариантов, смотри написанное выше: маленький человек видит, что управы на его мучителей нет.
И вот еще версия из области психологии – интернетизация сознания приводит к тому, что подростки начинают воспринимать жизнь как видеоигру. Можно в любой момент выйти и начать заново. Поэтому нет ощущения тяжести последствий поступка, понимания, что это действительно может сломать его будущее.
А психику калечат в первую очередь соцсети. И в них же – не самые лучшие примеры для подражания, но хайповые. Австралия, кстати, соцсети для подростков запретила. Аналогичные запреты готовят Франция и Греция.
А с чего вообще травля в школе стала обыденным явлением? Да, дети максималисты, дети бывают злыми, но ведь не доходило же все это до такой степени, не становилось повсеместным? И опять масса взаимосвязанных причин найдется.
Если уж совсем глубоко занырнуть, то можно увидеть и первопричину. Произошедшую – вслед за изменением социального устройства страны – смену в обществе идеологической парадигмы с «человек человеку друг, товарищ и брат» на «человек человеку волк». И вот она-то тянет за собой и остальной ворох.
Как с этим можно что-то по-быстрому сделать? Никак.
Точка зрения автора может не совпадать с позицией редакции.