— Настенька, а давай-ка мы с тобой серьезно поговорим, — Марина Владиславовна закрыла дверцу кухонного шкафа и повернулась к невестке с таким видом, будто собиралась обсуждать государственную тайну.
Настя замерла на пороге кухни, так и не успев снять куртку. Сумка с документами со склада тяжело оттягивала плечо, ноги гудели после целого дня на ногах, а в голове пульсировала тупая боль. Последнее, чего ей сейчас хотелось — серьезных разговоров со свекровью, которая почему-то снова оказалась у них дома.
— О чем поговорить? — осторожно спросила она, стаскивая наконец куртку и вешая ее на спинку стула.
— О квартире твоей, — свекровь сложила руки на груди. — Почему квартира только на тебя оформлена? Ну и что, что ты ее на свои деньги купила, пополам должно быть.
Настя почувствовала, как внутри что-то сжалось. Она медленно опустилась на стул, все еще не веря, что слышит это.
— Марина Владиславовна, мы об этом уже говорили. До свадьбы. Помните? Квартира куплена на мои деньги, которые я копила пять лет.
— Ну и что, что на твои, — свекровь махнула рукой, будто речь шла о какой-то ерунде. — Женя теперь твой муж. Значит, все должно быть пополам. Так в нормальных семьях принято. Иначе как же он? Получается, живет в твоей квартире, как... как квартирант какой-то.
— Он не квартирант, — Настя потерла виски, пытаясь сохранить спокойствие. — Это наш дом. Просто документы оформлены на меня, потому что...
— Вот именно, документы! — перебила Марина Владиславовна. — А если что случится? Если вы поссоритесь? Выгонишь его, и все. Останется мой сын на улице.
— Я не собираюсь никого выгонять, — голос Насти стал тверже. — И вообще, почему мы об этом говорим? Где Женя?
— В зале, телевизор смотрит, — свекровь села напротив, явно настроенная продолжать разговор. — А говорим потому, что я за сына переживаю. Он у меня добрый, доверчивый. Я должна о нем заботиться.
Настя встала и прошла в зал. Женя действительно сидел на диване, уткнувшись в экран телевизора, где шел какой-то боевик. Судя по напряженной позе, он прекрасно слышал весь разговор.
— Женя, ты в курсе, что твоя мама сейчас говорит? — спросила Настя.
Он не оторвался от экрана.
— Мама просто переживает, — буркнул он. — Не обращай внимания.
— Не обращай внимания? — Настя почувствовала, как злость поднимается откуда-то из груди. — Она требует, чтобы я переоформила квартиру!
— Она не требует, — Женя наконец посмотрел на жену. — Она просто... высказала свое мнение.
— Высказала мнение, — повторила Настя. — О моей квартире, которую я покупала, когда ты еще с мамой жил и даже не думал о накоплениях.
Женя поморщился.
— Зачем ты так? Я тогда копил на машину.
— Которую продал через полгода и спустил деньги за два месяца, — не удержалась Настя.
— Вот видишь! — в зал вплыла Марина Владиславовна. — Вот так ты к моему сыну относишься! В лицо ему бросаешь, что он неудачник!
— Я не это имела в виду, — Настя сжала кулаки. — Марина Владиславовна, давайте закончим этот разговор. Квартира останется на мне, потому что я ее купила на свои деньги. Точка.
— Какая ты жестокая, — свекровь покачала головой. — Я вот всегда Жене говорила — выбирай девушку добрую, отзывчивую. А ты оказалась жадной.
— Мам, хватит, — Женя наконец поднялся с дивана. — Настя устала, она целый день на складе была.
— Ах, устала, — Марина Владиславовна направилась к выходу. — А я, значит, не устаю? Я тоже весь день на ногах стою, на кассе. Но о сыне думаю, о его будущем. А ты только о себе.
Она ушла, громко хлопнув дверью. Настя и Женя остались стоять в напряженной тишине.
— Ты правда считаешь, что я должна переоформить квартиру? — тихо спросила Настя.
Женя отвел взгляд.
— Не знаю. Может, мама и права. Во многих семьях все совместное.
— Но я копила до того, как мы познакомились!
— Ну и что? — он повернулся к ней, и в его глазах впервые за полгода брака Настя увидела что-то жесткое. — Теперь мы женаты. Должно быть все общее.
Настя почувствовала, как что-то рвется внутри. Не от злости даже, а от разочарования. Она молча развернулась и ушла в спальню, закрыв за собой дверь.
***
Следующим утром Настя проснулась от звука закрывающейся входной двери. Женя ушел на работу, даже не разбудив ее. Обычно они завтракали вместе, но сегодня он, видимо, решил избежать разговора.
Настя долго лежала, глядя в потолок. Пять лет. Пять лет она откладывала каждую копейку. Отказывалась от походов в кино с подругами, от летних поездок на море, от новой одежды. Носила старую куртку, которая давно вышла из моды. Питалась дома, готовила на неделю вперед, чтобы не тратиться на обеды в столовой.
Она помнила, как коллеги смеялись над ее скрупулезностью. Как Лена, ее единственная подруга на работе, говорила: "Настя, ну живи хоть немного! Молодость проходит!" А она упрямо продолжала копить. И вот теперь свекровь считает, что это все просто должно достаться Жене. Потому что он муж.
На работе она еле сдерживалась, чтобы не наорать на поставщика, который в третий раз привез не тот товар. Лена сразу заметила, что что-то не так.
— Что случилось? — спросила она, когда они остались в кабинете вдвоем. — Ты вся на взводе.
Настя рассказала. Лена слушала, и с каждым словом ее брови поднимались все выше.
— Ты издеваешься? — наконец выдохнула она. — Она хочет, чтобы ты отдала квартиру?
— Половину. Переоформила на Женю.
— А у нее вообще какое право? — Лена даже встала от возмущения. — Ты же деньги заработала до брака! Это твоя личная собственность!
— Я так и говорю. Но она давит. И Женя... — Настя замолчала, не зная, как продолжить.
— И Женя на ее стороне, — закончила Лена. — Господи, Настя. Может, тебе вообще к юристу сходить? Узнать точно, какие у тебя права.
— А что юрист скажет? Я и так знаю, что квартира моя.
— Ну так пусть подтвердит! Официально. Может, тогда твоя свекровь отстанет.
Настя задумалась. Идея была здравая. Вечером она нашла в интернете юридическую контору, которая давала бесплатные консультации. Записалась на вторник.
Дома их ждала новая порция напряжения. Женя пришел мрачный, на ужин почти не смотрел. Настя попыталась заговорить с ним, но он отделывался односложными ответами. Когда она спросила прямо, что происходит, он наконец взорвался:
— А что ты хочешь? Чтобы я радовался? Моя мама вчера всю ночь не спала, плакала. Думала о том, что я женился на человеке, который мне не доверяет!
— Не доверяет? — Настя даже рассмеялась от абсурдности. — Женя, при чем тут доверие? Это мои деньги!
— Раз не хочешь делить квартиру, значит, не доверяешь, — он сложил руки на груди, явно повторяя слова матери. — Боишься, что я тебя брошу и заберу половину.
— Я не боюсь! Я просто... — Настя запнулась. — Я просто не понимаю, почему вдруг возник этот вопрос. Когда мы женились, все было нормально.
— Тогда мама еще не знала, что квартира только на тебя, — буркнул Женя.
— А с каких пор твоя мама решает, как мне распоряжаться своим имуществом?
Женя не ответил. Он ушел в зал, включил телевизор на полную громкость, и весь остаток вечера они просидели в разных комнатах.
***
Во вторник, сразу после работы, Настя поехала к юристу. Татьяна Игоревна оказалась молодой женщиной лет тридцати пяти, с проницательным взглядом и спокойным голосом.
— Расскажите ситуацию, — попросила она, указывая на стул напротив.
Настя выложила все — про накопления, про покупку квартиры год назад, про свадьбу полгода назад, про требования свекрови. Татьяна Игоревна слушала, изредка кивая.
— У вас есть документы, подтверждающие, что деньги были накоплены до брака? — спросила она.
— Да, банковские выписки. Я копила на специальный счет.
— Отлично. Тогда все просто, — юрист откинулась на спинку кресла. — Если квартира куплена на деньги, накопленные до брака, и это можно доказать документально, то это ваша личная собственность. Муж не имеет на нее никаких прав. Это четко прописано в Семейном кодексе.
Настя почувствовала, как плечи расслабились от облегчения.
— То есть я могу просто отказать?
— Можете и должны, — Татьяна Игоревна наклонилась вперед, и ее голос стал серьезнее. — Послушайте, Анастасия. Я вам скажу как человек, который видел сотни подобных дел. Если вы добровольно переоформите хотя бы часть на мужа, потом обратно забрать будет невозможно. Даже через развод. Вы поняли? Невозможно.
— Но я не собираюсь разводиться, — начала Настя.
— Сейчас не собираетесь, — мягко перебила юрист. — Но жизнь непредсказуема. И судя по тому, что вы мне рассказали, ваша семейная ситуация уже нестабильна. Свекровь давит, муж поддается давлению... Это тревожные звоночки.
Настя кивнула, чувствуя, как тревога снова поднимается в груди.
— Что мне делать?
— Стоять на своем. Объяснить мужу и свекрови, что квартира — ваша личная собственность, и это законно. Если они продолжат настаивать... — юрист помолчала. — Тогда придется задуматься, а стоит ли вообще сохранять такие отношения.
Настя вышла из офиса с тяжелым чувством. Юрист была права. Но ведь Женя — ее муж. Человек, с которым она собиралась прожить всю жизнь. Неужели все разрушится из-за какой-то квартиры?
Дома ее ждал сюрприз. В гостиной сидели не только Женя, но и его брат Сергей с женой Ольгой. А рядом, как и следовало ожидать, восседала Марина Владиславовна.
— А, Настенька, пришла наконец, — свекровь встала ей навстречу. — Вот хорошо. Мы как раз о тебе говорили.
— О чем говорили? — Настя почувствовала, как напряжение возвращается.
— Садись, садись, — Марина Владиславовна указала на свободное кресло. — Я вот Сережу с Олей пригласила, хотела спросить, как у них с квартирой.
Сергей неловко кашлянул. Ольга смотрела в пол.
— У нас квартира на двоих оформлена, — тихо сказала она. — Мы сразу так сделали, когда покупали.
— Вот видишь! — свекровь торжествующе посмотрела на Настю. — У них все правильно. А у вас получается какая-то несправедливость.
— Марина Владиславовна, — Настя старалась сохранять спокойствие, — у Сергея и Ольги другая ситуация. Они копили вместе?
— Ну... да, — неохотно подтвердил Сергей.
— А я копила одна. До того, как познакомилась с Женей. Это моя личная собственность, и по закону муж не имеет на нее прав.
— По закону, по закону, — передразнила Марина Владиславовна. — А по совести? Женя теперь твой муж, он имеет право чувствовать себя хозяином в собственном доме!
— Это наш дом, — устало повторила Настя. — Но документы оформлены на меня, потому что я покупала на свои деньги.
— Я просто переживаю за Женьку, — свекровь вдруг изменила тон на жалобный. — Вдруг что случится? Вдруг ты его выгонишь, а он на улице окажется? Мальчик мой бедный...
— Марина Владиславовна, я не собираюсь никого выгонять! — Настя почувствовала, что еще немного — и сорвется. — Это наш дом! Наш!
— А документы говорят, что твой, — жестко отрезала свекровь. — Вот я и беспокоюсь.
Сергей поднялся.
— Мам, может, хватит? Это же их дело, в конце концов.
— Сиди, — оборвала его Марина Владиславовна. — Ты вообще не понимаешь, о чем речь. У вас с Олей все нормально, потому что вы правильно все оформили. А тут мой младший сын как приживал живет!
Настя встала.
— Все, я не буду это слушать. Уходите, пожалуйста. Все.
Повисла тяжелая тишина. Сергей и Ольга поспешно начали собираться. Марина Владиславовна медленно поднялась, сверля Настю тяжелым взглядом.
— Ну ладно. Пойдем, Женя. Раз мы тут лишние.
— Женя остается, — твердо сказала Настя. — Он здесь живет.
— Пока живет, — бросила свекровь на выходе.
***
Когда дверь за гостями закрылась, Настя прислонилась к стене и закрыла глаза. Женя стоял посреди комнаты, растерянно глядя то на дверь, то на жену.
— Настя, может, все-таки стоит... — начал он.
— Что? — она открыла глаза и посмотрела на него. — Что стоит, Женя?
— Ну... переоформить. Хотя бы половину. Чтобы все успокоились.
— Чтобы твоя мама успокоилась, ты хотел сказать?
Женя отвернулся к окну.
— Мне неприятно чувствовать себя здесь квартирантом. Все эти разговоры... Все думают, что я какой-то приживал.
— Кто все? — голос Насти стал тише, но жестче. — Твоя мама так думает? Сергей? Или ты сам?
— Да не знаю я! — он резко обернулся. — Просто мне это не нравится. Понимаешь? Не нравится жить в квартире, где у меня нет никаких прав!
— У тебя есть право здесь жить. Ты мой муж.
— Муж без прав на жилье, — Женя сел на диван, опустив голову. — Мама права. Ты боишься, что я тебя брошу и заберу половину.
— Женя, — Настя подошла и села рядом, — я сегодня была у юриста. Хочешь, покажу документы? Эта квартира — моя личная собственность по закону. Я имею полное право не переоформлять ее. И это не значит, что я тебе не доверяю.
— Законно — не значит правильно, — он поднял голову, и Настя увидела в его глазах упрямство, такое знакомое по Марине Владиславовне. — В браке все должно быть общее. Это я тебе говорю, а не мама.
— Но я копила до нашего брака! До того, как мы вообще познакомились!
— И что? — Женя встал. — Теперь мы женаты. Если ты считаешь меня своим мужем, докажи делом.
Настя почувствовала, как что-то внутри ломается.
— Ты сейчас серьезно?
— Абсолютно, — он скрестил руки на груди. — Либо ты переоформляешь половину на меня, либо... я не понимаю, зачем нам этот брак.
Повисла тишина. Настя смотрела на мужа и не узнавала его. Это был не тот Женя, который полгода назад стоял перед ней в загсе. Это был человек, который ставит ультиматум. Из-за квартиры.
— То есть ты угрожаешь мне разводом? — тихо спросила она.
— Я просто хочу понять, есть ли у нас будущее.
Настя медленно поднялась, прошла в прихожую и достала с верхней полки большую спортивную сумку. Женя проследовал за ней.
— Ты что делаешь?
— Помогаю тебе собраться, — голос Насти был на удивление спокойным. — Раз ты не понимаешь, зачем тебе этот брак, тогда иди к маме. Там тебя точно ждут с распростертыми объятиями.
— Настя, подожди...
— Нет, — она зашла в спальню и начала складывать его вещи в сумку. — Ты сам сказал. Либо квартира, либо развод. Я выбираю квартиру.
— Я не хотел тебя обидеть, — Женя попытался остановить ее, но она отстранила его руку.
— Но обидел. Пять лет, Женя. Пять лет я отказывала себе во всем. Помнишь, как мы познакомились? Ты удивлялся, почему я ношу старую куртку, почему не хожу с подругами в кафе. Потому что я копила. На это. — Она обвела рукой комнату. — А ты за полгода брака уже требуешь половину. Как будто я тебе что-то должна.
— Ты моя жена!
— А ты мой муж. И должен был встать на мою сторону, когда твоя мама начала давить. Но ты встал на ее сторону.
Настя застегнула сумку и протянула ее Жене.
— Иди. Подумай там, что для тебя важнее — я или квартира. Вернее, то, что сказала твоя мама.
Женя взял сумку, но не двигался с места.
— Настя, давай не будем торопиться...
— Я не тороплюсь, — она открыла входную дверь. — Я просто не хочу жить с человеком, который не уважает мой труд. Который считает, что я ему должна просто потому, что мы расписались.
— Это не так...
— Тогда почему ты поддержал маму? Почему не сказал ей, что это моя квартира и тебя все устраивает?
Женя молчал. Настя увидела, как он мнется, как подбирает слова, и поняла — он не найдет правильного ответа. Потому что его нет.
— Уходи, Женя.
Он вышел, не оборачиваясь. Настя закрыла дверь и прислонилась к ней спиной. Руки дрожали, в горле стоял комок, но плакать не хотелось. Только пустота внутри и странное облегчение.
***
Телефон зазвонил через полчаса. Марина Владиславовна. Настя долго смотрела на высвечивающееся имя, потом все-таки ответила.
— Что ты наделала?! — голос свекрови был полон яростного торжества. — Ты выгнала моего сына!
— Марина Владиславовна, это он ушел сам, — Настя удивилась, насколько спокойно звучит ее собственный голос. — И вы прекрасно знаете, почему.
— Знаю! Потому что ты жадная и бездушная! Ему бы половину квартиры отдать — так нет, тебе жалко!
— Не жалко. Просто это моя квартира.
— Твоя, твоя, — свекровь почти плевалась словами. — А муж для тебя кто? Приложение к квартире?
— Муж для меня — партнер. Человек, который должен меня поддерживать, а не требовать то, что мне не принадлежит.
— Ничего не принадлежит! Вы женаты!
— Вы всю жизнь контролировали Женю, — Настя почувствовала, как внутри поднимается что-то горячее. — Вам было удобно, что он жил с вами и отдавал зарплату. А теперь вы пытаетесь контролировать и меня. Но не выйдет.
— Да как ты смеешь! Я его одна растила, я...
— И превратили в человека, который даже в тридцать лет не может сам решать. Который слушается маму больше, чем жену. Мне вас жаль, Марина Владиславовна.
Настя положила трубку. Телефон тут же зазвонил снова, но она отключила звук и отбросила его на диван.
Следующие дни тянулись странно. Настя ходила на работу, возвращалась домой, готовила ужин только на себя. Квартира казалась слишком тихой, но не пустой. Скорее — спокойной.
Лена приехала в субботу, привезла пиццу и включила какую-то комедию на планшете.
— Как ты? — спросила она, устроившись на диване.
— Нормально, — ответила Настя и удивилась, что это правда. — Странно, но нормально.
— Он звонил?
— Вчера. Сказал, что хочет поговорить.
— И что ты ответила?
— Что подумаю.
Лена посмотрела на подругу внимательно.
— А ты правда подумаешь?
Настя помолчала.
— Не знаю. Я ведь его любила, Лен. Правда любила. Но сейчас... Сейчас я понимаю, что любила не того человека. Любила того, кем он мне казался. А на самом деле он другой.
— Мамин сынок?
— Хуже. Он не готов был к семье. Ему нужна не жена, а еще одна мама, которая будет все решать за него.
— И что теперь?
— Не знаю, — Настя откусила кусок пиццы. — Честно не знаю. Может, дам ему шанс. Может, нет.
В понедельник вечером Женя позвонил снова. Попросил встретиться. Настя согласилась, назначила небольшое кафе недалеко от работы.
Он пришел раньше, сидел за столиком у окна и нервно теребил салфетку. Когда Настя вошла, он вскочил, но она жестом остановила его.
— Сядь.
Они сидели напротив друг друга, и молчание между ними было тяжелым, как свинец.
— Настя, прости меня, — наконец начал Женя. — Я понимаю, что был неправ. Мама действительно перегнула палку. Я... я не должен был ее слушать.
— И что дальше? — Настя смотрела на него спокойно, почти отстраненно.
— Давай попробуем еще раз. Я обещаю, что больше не буду поднимать тему квартиры. Это твоя квартира, я понимаю.
— Женя, дело не в квартире.
— А в чем?
— В том, что ты не смог встать на мою сторону. Ты выбрал маму, а не меня. И так будет всегда. В следующий раз будет другая причина, но выбор будет тот же.
Женя потянулся через стол, попытался взять ее руку, но Настя отстранилась.
— Я изменюсь. Обещаю.
— Нет, — Настя покачала головой. — Не изменишься. Потому что ты не видишь проблемы. Для тебя проблема в том, что я не переоформила квартиру. А для меня — в том, что ты вообще считаешь возможным такое требовать.
— Настя...
— Я не могу жить с человеком, который не доверяет мне. Который думает, что я его обманываю или использую. Мне нужен партнер, а не ребенок, которого нужно постоянно защищать от собственной матери.
— Значит, все? — голос Жени дрогнул. — Из-за одной ссоры?
— Не из-за ссоры, — Настя встала. — Из-за того, что ты показал, кто для тебя важнее. Прости, но я не хочу всю жизнь бороться с твоей мамой за тебя.
Она вышла из кафе, не оборачиваясь. На улице было холодно, февральский ветер трепал волосы, но внутри было спокойно. Впервые за две недели — по-настоящему спокойно.
***
Бракоразводный процесс занял три недели. Женя не стал спорить ни о чем, подписал все документы молча. Встретились они всего один раз — в коридоре суда. Он выглядел осунувшимся, постаревшим.
— Настя, — окликнул он, когда она уже направлялась к выходу.
Она обернулась.
— Я правда любил тебя.
— Я тоже, — ответила она. — Но любви мало, когда нет уважения.
Он кивнул и отвернулся.
На следующий день Насте пришло сообщение от Марины Владиславовны. Длинное, полное упреков и обвинений. «Ты разрушила ему жизнь. Он был таким счастливым, пока не встретил тебя. Теперь ходит как потерянный, ничего не ест, на работе говорят, что он стал рассеянным. Это все ты. Надеюсь, тебе спокойно спится в своей драгоценной квартире».
Настя прочитала и удалила, не отвечая. Спорить было бессмысленно. Марина Владиславовна никогда не поймет, что сама загнала сына в угол своей гиперопекой и контролем.
Вечером Настя сидела на кухне, смотрела в окно на темное февральское небо. Телефон зазвонил — Лена.
— Как ты? — спросила подруга.
— Выживу, — Настя улыбнулась, хотя на душе было тяжело. — Главное, что квартира моя. И жизнь тоже.
— Ты молодец, что не уступила.
— Знаешь, я просто поняла одну вещь, — Настя обвела взглядом кухню, гостиную, которую видела через открытую дверь. — Эта квартира — не просто стены. Это мой труд. Мои усилия. Мои пять лет жизни. И если человек не уважает это... Тогда какой смысл?
— Правильно мыслишь.
— Больно, конечно. Но пройдет.
— Точно пройдет, — заверила Лена. — Ты сильная. Всегда была.
После разговора Настя еще долго сидела у окна. Квартира была тихой, но не одинокой. Где-то внизу смеялись дети, играя в снежки. Где-то включили музыку. Жизнь шла дальше.
И Настина жизнь тоже шла дальше. В квартире, которую она заработала сама. В свободе, которую она отстояла. Без человека, который не смог ее понять. Без свекрови, которая считала, что имеет право командовать чужой жизнью.
Было больно. Было тяжело. Но где-то глубоко внутри Настя знала — она сделала правильный выбор. И рано или поздно боль пройдет, а квартира останется. Ее квартира. Ее дом. Ее жизнь.
Но Настя и представить не могла, что развод — только начало истории. Через два месяца в её спокойную жизнь ворвётся человек, который перевернёт всё с ног на голову. А Марина Владиславовна... она приготовила сюрприз похуже требований о квартире.
Конец 1 части, продолжение уже доступно по ссылке, если вы состоите в нашем клубе читателей. Читать 2 часть...